Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 22)

Что делать нам тогда? Мы — жертвы рока: Любить друг друга, больше никого — Таков наш договор без срока. И все же одарен я, словно князь: Твой дар — земля; все, что живет, плодясь И множась здесь, крепит меж нами связь. Нет, безраздельности желать нельзя: Настанет миг — ничто не будет ново, Но не кончается любви стезя, Мне нужно новое твое хоть слово. Не суждено нам быть всечасно рядом, Но мне спокойно, о любовь моя: Не предпочту я никаким усладам Сердец свиданье в море бытия. Все ж мы должны, на щедрость не скупясь, Один в другого преосуществясь, Нерасторжимой сделать нашу связь.

ТВИКНАМСКИЙ САД[21]

В тумане слез, от вздохов невесомый, Я в этот сад вхожу, как в сон знакомый; И вот — к моим ушам, к моим глазам Стекается живительный бальзам, Способный залечить любую рану; Но монстр ужасный, что во мне сидит, Паук любви, который все мертвит, В желчь превращает даже божью манну; Воистину здесь чудно, как в раю, — Но я, несчастный, в рай привел змею. Уж лучше б эти молодые кущи Развеял холод мстительно-гнетущий! Уж лучше б снег, нагрянув с высоты, Оцепенил деревья и цветы, Чтобы не смели мне в лицо смеяться! Куда теперь укроюсь от стыда? О Купидон, вели мне навсегда Частицей сада этого остаться, Чтоб мандрагорой горестной[22] стонать Или фонтаном у стены рыдать! Пускай тогда к моим струям печальным Придет влюбленный с пузырьком хрустальным: Он вкус узнает нефальшивых слез, Чтобы не все отныне брать всерьез И заблуждаться менее, чем прежде; Увы! судить о чувствах наших дам По их коварным клятвам и слезам Труднее, чем по тени об одежде. А та — единственная, кто не лжет, Правдивостью своей меня убьет!

РАСТУЩАЯ ЛЮБОВЬ

Я полагал: чиста, как идеал, Моя любовь; а вышло, что она Сезону и закону естества, Как вешняя трава, подчинена. Всю зиму клялся я, что невозможно Любить сильней — и, вижу, клялся ложно. Но если этот эликсир, любовь, Врачующий страдание страданьем, — Не квинтэссенция, но сочетанье Всех ядов, горячащих мозг и кровь, И власть его от солнца происходит, — Тогда не столь абстрактною выходит Любовь, как проповедует поэт — Тот, у которого премного лет Другой подруги, кроме Музы, нет. Любовь — то созерцанье, то желанье!