о просветленье, горькое стократ!
Я был слепцом, стал Аргусом[254] стоглазым,
я вижу, как ты мчишь — и цепенею!
Как таешь ты, утрата из утрат!
О ПРИГОВОРЕ, ВЫНЕСЕННОМ САМСОНУ СУДЬЯМИ[255]
На путы в удивленье зрит Самсон,
и путы в удивлении: что стало
с тем, кто, как нити, их срывал, бывало?
Они дрожат, но ведь дрожит и он.
Тот, что врата вознес на горный склон,[256]
гигант, неистощимых сил зерцало, —
перед врагами клонится устало,
коварно взятый хитростью в полон.
Судья жестокий входит, обрекая
его глаза на смерть, а он, вникая
в обман, с улыбкой молвит палачам:
«Коль я не мог увидеть, что Далила
меня, могучего, перехитрила, —
я сам проклятье шлю моим очам!»
К БЕТИСУ, С ПРОСЬБОЙ ПОМОЧЬ В ПЛАВАНЬЕ
О светлый Бетис,[257] весла пощади,
не будь хрустальной кораблю препоной,
остепенись, приют в тиши зеленой
дай путнику и гавань для ладьи.
Поющий у Леванта на груди[258]
(он скуп на злато в щедрости хваленой), —
чело укрась коралловой короной
и бисерной росою остуди.
Но только, царь с трезубцем,[259] сделай милость —
не сдерживай ладью, чтобы сравнилась
с крылатою стрелою на ветру!
Коль ты не внял моей мольбе унылой,
царь седовласый, внемли зову милой:
он и моря смиряет поутру.
МОЛЬБА К АМУРУ О МИЛОСЕРДИИ
Амур, покинь меня! Да пропадет
дней череда, истраченных на страсти,
когда, страдая от слепой напасти,
душа в слезах явленья милой ждет.
Пусть выжгло мне глаза огнем забот,
пусть я все слезы истощил в несчастье,
пусть сердце разрывается на части,
не вынеся любовной пытки гнет, —
лишь дай восстать душе испепеленной
из пепла, мальчик со стрелой перенной,
все остальное — унеси с собой!
Дитя Амур, услышь мой голос слабый,
я знаю, ты бы мне помог, когда бы
меня увидеть мог!.. Но ты слепой…
ВЯЗУ, В УТЕШЕНИЕ
Когда-то, полноводный Эбро[260] зля,
ты возвышался гордым исполином —
под кружевным зеленым балдахином
ты нежил Бетис и его поля.
Но время сокрушило короля,
и плачешь ты на берегу пустынном,
и горько плачет, разлученный с сыном,
широкий Бетис и его земля.
Грозила небу вздыбленная крона,
но и тебя земли сокроет лоно —
и в этом так похожи мы с тобой.
Тебя оплакивает Бетис ясный,
но кто оплачет мой удел злосчастный?
Я даже в этом обойден судьбой.
«НА ПОБЕЛЕВШИЙ ТИСБА СМОТРИТ ЛИК...»[261]
