хвастать тем, что утром рано
всех румяней в мире ты,
коль с приходом темноты
осыпаются румяна,
как осколки скорлупы?!
Будь кумиром у толпы,
но и в миг апофеоза
помни: то, что нынче — роза,
завтра — голые шипы.
И какой, скажи, резон
похваляться в час рассвета,
что пришла пора расцвета
и раскрылся твой бутон?
Тем скорей увянет он!
Помни, чванная дуреха:
за зарей грядет закат;
краше розы во сто крат
станет куст чертополоха
по капризу злой судьбы.
Будь кумиром у толпы,
но и в миг апофеоза
помни: то, что нынче роза,
завтра — голые шипы.
ЛУИС КАРРИЛЬО ДЕ СОТОМАЙОР{76}
ОБ ОСТАНКАХ ДЕРЕВА, ИСПЕПЕЛЕННОГО ЮПИТЕРОМ
Смотри, как ствол могуч и величав,
он горд — сторукий! — молодым цветеньем,
и, даже рухнув, он глядит с презреньем
на небо, распростертый среди трав.
Но Громовержец, гордеца поправ,
уже карает дерево смиреньем:
цветение унижено гниеньем —
где гордой кроны непокорный нрав?
Смотри, что сотворяет луч разящий,
подумай о Юпитеровой власти,
о том, как ствол печально наземь лег.
Умерь гордыню и для пользы вящей
открой глаза, чтоб на чужом несчастье
усвоить жизни горестный урок.
ПРИМЕР ТОГО, КАК ИСЧЕЗАЕТ ТО, ЧТО БЫЛО
Тот, кто Пегасом был во время оно,[253]
покорно сносит гнев хозяйских рук,
дрожит, едва заслышит окрик слуг,
уже на нем дырявая попона.
Он, попиравший злато, смотрит сонно,
состарившись в ярме, на все вокруг,
униженный — тяжелый тянет плуг,
снося удары плети удрученно.
Когда-то пролетал он ветром быстрым,
с дыханьем состязаясь норовистым,
а ныне — самый дряхлый из коней.
Он гордым был в свое младое время,
но на его хребет легло, как бремя,
седое время, всех времен сильней.
ЛЕГКОСТИ ВРЕМЕНИ И ЕГО УТРАТЕ
О суетное время, ты как птица,
как молодая лань среди полян,
ты дней моих и радостей тиран,
судьбой моей вершит твоя десница!
Поймать ли то, что так привольно мчится,
лукаво ускользает, как туман?
Приманка дивная, чья суть — обман!
Мой свет, в конце которого темница!
Твой гнев изведав, я смирился разом,
сбирая крохи за косой твоею, — 
