Чуть с поцелуем лезешь к ней,
Кричит: «Бесстыдник! Люди!»
А как пристроимся ладней,
Так обо всем забудет.
Не дамские подушки,
Заморская постель, —
Мне мил матрас из стружки,
Трава, да мягкий хмель.
Да Амариллис пыл,
Избыток форм и сил.
Чуть с поцелуем лезешь к ней,
Кричит: «Бесстыдник! Люди!»
А как пристроимся ладней,
Так обо всем забудет.
К ЛЕСБИИ
О Лесбия! Ответь любви моей!
И пусть бранят нас те, кто помудрей,
Что нам за дело? Звезды на закат
Уйдут, погаснут — и придут назад;
Но не зажжется вновь наш слабый свет,
Мы канем в ночь, откуда вести нет.
Когда бы все, как я, могли любить, —
Кровавым распрям на земле не быть;
Из всех тревог, что будят среди сна,
Навек любовь осталась бы одна;
Безумство — в муках тратить этот свет,
Спеша в ту ночь, откуда вести нет.
Когда мой путь окончится земной,
Не надо слез и скорби надо мной, —
Но пусть влюбленные со всех сторон
Придут ко мне на праздник похорон!
Спрячь, сохрани тогда мой слабый свет,
В ночь отпустив, откуда вести нет.
«ТЫ НЕ ПРЕКРАСНА, ХОТЬ ЛИЦОМ БЕЛА...»
Ты не прекрасна, хоть лицом бела,
И не мила, хоть свеж румянец твой;
Не будешь ни прекрасна, ни мила,
Пока не смилуешься надо мной.
С холодным сердцем в сети не лови:
Нет красоты, покуда нет любви.
Не думай, чтобы я томиться стал
По прелестям твоим, не зная их;
Я вкуса губ твоих не испытал,
Не побывал в объятиях твоих.
Будь щедрой и сама любовь яви,
Коль хочешь поклоненья и любви.
«ВЗГЛЯНИ, КАК ВЕРЕН Я, И ОЦЕНИ...»
Взгляни, как верен я, и оцени;
Что выстрадал, в заслугу мне вмени.
Надежда, окрыленная тобой,
Летит домой, спешит на голос твой.
Великой я награды запросил;
Но много сердца отдано и сил.
Иные из былых моих друзей
Достигли и богатств и должностей;
Из жалости, в насмешку иль в упрек
Они твердят, что так и я бы мог.
О дорогая! полюби меня —
И стихнет эта злая болтовня.
«ЖДЕТ МУЗЫКИ МОЙ ИЗНУРЕННЫЙ ДУХ...»
Ждет Музыки мой изнуренный дух,
Но не мелодий на веселый лад:
Они сейчас не усладят мой слух,
Души взыскующей не утолят.
Лишь Ты, о Боже милосердный мой, 
