Хоть не обрезаны они!
А на таможне, где граница,
Я только слышу что ни день:
Что стоит шерсть? Почем пшеница?
Какие цены на ячмень?
Мужи германские устали.
А чем же наши дамы стали?
Достаточно взглянуть на них:
Одни румяна да белила!
Давно их Женственность забыла,
И только Глупость любит их.
В таком безмерном запустенье
Я вижу родину свою.
Она — зачахшее растенье.
Ее с трудом я узнаю.
Ни вдохновения, ни мысли —
Они давным-давно прокисли
В удушье мерзостной тюрьмы.
Плоды искусства затерялись.
И тщетно мир спасти старались
Святые, светлые умы!
Страшусь! Гремят раскаты грома.
Холодный ветер тучи мчит.
Враги теснятся возле дома.
Рука расплаты в дверь стучит.
Что мне презренье? Что мне кара?
Стою, как Биант средь пожара,
Покорен року своему.
С тобой не свидимся мы снова.
Но даже воздуха родного
Глотка с собой я не возьму.
ПРИ ВРУЧЕНИИ ЕЙ ПЕРСТНЯ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ ЧЕРЕПА
Сей дар любви, сей дар сердечный —
Грядущий образ мой и твой.
Да не страшится разум вечный
Бесплотной тени гробовой!
Но как сроднить вас, лед и пламень,
Любовь и надмогильный камень,
Вас, буйный цвет и бренный прах?
Любовь и смерть, равна их сила,
Что все в себе соединила,
И мы — ничто в ее руках.
Кольцо исполнено значенья.
В червонном золоте кольца —
Нетленность чувства, жар влеченья,
Друг другу верность до конца.
А бедный череп к нам взывает:
В гробу желаний не бывает,
Ни жизни нет там, ни любви.
Мы строим на песке зыбучем!
Так торопись! В лобзанье жгучем
Миг ускользающий лови!
Диего Веласкес. Конный портрет принца Бальтасара Карлоса.
ДАЛМАЦИЯ
ПАСКОЕ ПРИМОВИЧ{50}
«ФЕЛУКУ ПОСЛАЛИ УСКОКАМ НАВСТРЕЧУ...»[126]
Фелуку послали ускокам навстречу,
плывет она в дали, в жестокую сечу.
И чтоб безрассудно не сгинуть в сраженье,
на Лопуде[127] судно возьмет подкрепленье.
Оттуда дорогу на Вратник[128] проложит,
где вражью берлогу отряд уничтожит.
Как ядра фелуки — злосчастным ускокам,
так мне мои муки ниспосланы роком. 
