Антология – Джатаки. Сказания о Будде. Том III (страница 6)
Брамин и царь грустно покачали головами и сказали друг другу:
– Все существа, вплоть до лягушек, проклинают нас!
Потрясенные этим откровением, царь и его советник быстро вернулись в Кампиллу. Царь вознамерился отказаться от своих вредных привычек и править отныне праведно. При своем дворе он призвал всех прекратить жульничество и жить добродетельно. С тех пор, последовав совету дэвы дерева тиндука, царь и все придворные посвятили себя щедрости и прочим достойным деяниям.
Завершив рассказ, Будда еще раз сказал царю Пасенади:
– Государь, царю надлежит отринуть зло и править своим царством с праведностью.
Затем Будда определил рождение:
– В то время я был дэвой дерева тиндука.
206. Укрощение красавицы
Kusa Jātaka
П ребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о неумиротворенном бхикху.
Однажды, пока бхикху этот ходил в Саваттхи, собирая подаяние, встретил он красивую женщину и сделался ею одержим. Обуянный страстью, он совершенно запустил себя. Стал носить грязное одеяние, отрастил ногти и волосы. Он чах и желтел, покуда не стали выпирать на нем вены. Похоже было, что у него желтуха, он ослаб и заболел. Точно так же, как дэва, близящийся к концу своего небесного существования, являет пять ясных знаков, с бхикху, которому грозит опасность отринуть свою практику, происходит то же самое. Небесная гирлянда дэвы вянет; у бхикху увядает вера. Одеяние дэвы марается; нравственность бхикху пятнается. Тело дэвы утрачивает красоту; неумиротворенность бхикху искажает его черты. Тело дэвы пропитывается по́том; бхикху погрязает в разврате. Дэве более не в радость его небесная обитель; бхикху более не восторгается одиночеством. Когда все эти несчастливые признаки стали очевидны у того бхикху, друзья отвели его к Будде.
Он признался Будде, что неудовлетворен, и Будда сказал ему:
– Бхикху, не будь рабом страсти. Это коварная женщина. Одолей свою страсть к ней и снова услаждайся Дхаммой и Послушанием. В прошлом, из-за того что один мужчина влюбился в женщину, отринул он свой духовный поиск и провел всю свою жизнь, погрязши в мире.
Затем он рассказал эту историю из прошлого.
Давным-давно, когда в Кусавати[2], столице царства Малла, правил Оккака, его царственной супругой была Силавати. Правил царь праведно, но у него не было детей. Жителей тревожило, что без наследника царство в опасности. Когда собрались они и пожаловались царю, тот открыл дворцовое окно и сказал:
– Никто в царстве не бесчинствует. Правлю я хорошо. Почему упрекаете меня за злодеянье?
– Государь, – ответил выбранный представитель, – никто не бесчинствует, но нас беспокоит, что без наследника, которому престол достанется по праву, может явиться какой-нибудь чужак и захватить царство. Мы побуждаем вас приложить все усилия, какие в вашей власти, чтобы произвести на свет сына, который станет править вашим царством после вас.
– Что же мне сделать? – спросил царь.
– Государь, – ответил выбранный человек, – перво-наперво неделю напролет ежедневно отправляйте на улицу кого-нибудь из дворцовых танцовщиц. Объявите, что их представление – религиозное деяние, разрешенное благочестием. Если какая-то из них понесет и родит сына, его и можно будет назначить наследником престола.
Царь внял совету и выбрал нескольких самых красивых и соблазнительных танцовщиц, но ни одна из них не понесла.
Далее собрание горожан предложило отправлять на улицу каких-нибудь высокородных придворных женщин, и царь на это согласился, но опять ни одна не понесла.
Собрание горожан тогда предложило отправить на улицу самых сановных женщин из гарема, и царь согласился, но ни одна из них не понесла тоже.
– Увы! – отчаялся царь. – Похоже, у меня никогда не будет сына!
Жители опять взволновались перед дворцом, требуя, чтобы царь сделал что-нибудь, чтобы произвести на свет наследника престола.
– Прошу вас! – взмолился царь. – Я отправлял без счета женщин из дворца на улицы, но ни одна из них не понесла. Что еще могу я сделать?
– Государь, – ответил избранник, – наверняка ни одна из этих женщин не располагала достаточными заслугами, чтобы зачать сына. Есть, однако, во дворце одна добродетельная особа. Вы обязаны теперь послать на улицы царственную супругу, саму царицу Силавати. Уж она-то понесет сына точно!
Не видя иного решения, царь согласился на это требование. Семь дней провозглашал он под барабанный бой, что в определенный благоприятный день царица Силавати будет спускаться на улицу ради религиозной церемонии, чтобы произвести на свет наследника. Все мужчины, желающие поучаствовать, должны собраться перед дворцом.
В назначенный день в ожидании царицы собралась большая толпа мужчин, свежевыкупанных и красиво одетых. Каждому не терпелось заняться с царицей любовью ради исполнения своего долга перед царем.
Когда прекрасную царицу в роскошном одеянье из шелка сносили на изящной тахте по ступеням дворца, мраморный трон Сакки проявил признаки накаливания. Сакка тут же осознал, что это происходит из-за великой добродетели царицы, так крепко желавшей сына.
– Выполню ее пожелание! – объявил он. – Кто же достоин быть ее сыном? – задумался он. – Конечно, им должен стать Бодхисатта, приближающийся к концу своего существования в Таватимсе!
Хотя Бодхисатта рассчитывал на перерождение в высших небесах, Сакка его убедил ради благосостояния мира вместо этого отправиться в царство людей, чтобы царица Силавати понесла им, и он сделался наследником престола царя Оккаки.
А чтобы ни один мужчина не воспользовался добродетельной царицей, Сакка, приняв обличье пожилого брамина, возник посреди той толпы крепких мужчин. Увидев его, все остальные расхохотались. Они насмехались над его преклонным возрастом и дешевой одеждой и спрашивали, чего ради он вообще сюда явился.
– Что вы ко мне придираетесь? – отвечал им Сакка. – Может, я и смахиваю на старика, но страсть и мужская сила мои по-прежнему здоровы и сильны. Вот увидите, что я достойнее любого из вас!
Применив свою сверхъестественную силу, Сакка выбрался в передние ряды толпы и в тот же миг, когда царская тахта коснулась земли, взял царицу за руку и увел ее прочь.
– Посмотрите на этого старого брамина! – закричали некоторые мужчины. – Что он делает?! Куда он уводит царицу?! – кричали другие. – Позор ему! Почему не ведет он себя сообразно своему возрасту?! – кричало еще больше народу.
Все разъярились от того, что им отказали в усладах, но приходилось признать: царицу увлекли прочь. Глядя из дворцового окна, царь тоже увидел, как царицу уводит старый брамин, и ему это чрезвычайно не понравилось.
Стремительно сбежав с царицей за городские ворота, Сакка вызвал появление дома. Дверь этого дома стояла открытой, и царица заметила внутри груду сучьев.
– Это и есть твой дом? – презрительно спросила она, все еще веря, что перед ней старый и бедный брамин.
– Да, госпожа, – тихо ответил Сакка. – Раньше я пребывал в нем один, но теперь нас двое! Прошу вас, отдохните пока на этом ложе из сучьев, а я принесу немного риса, чтобы поесть.
Он легонько коснулся ее рукой, отчего все тело ее охватил божественный восторг, и она лишилась чувств. Сакка тут же перенес ее в Таватимсу и бережно уложил на божественную тахту у себя в великолепном дворце. На седьмой день пробудилась она и, узрев вокруг себя великолепие, осознала, что пленил ее вовсе никакой не старый брамин, а сам Сакка.
Когда открыла она глаза, Сакка сидел у подножия великолепного кораллового дерева в окружении небесных музыкантов. Поднявшись с тахты, царица Силавати подошла, приветствовала его и почтительно села сбоку.
– Силавати, – произнес Сакка, – я предлагаю вам милость. Выбирайте то, чего желаете больше всего!
– Государь, – ответила та, не колеблясь, – даруйте мне сына.
– Разумеется, госпожа, – сказал Сакка, – но не только одного; я дарую вам двоих сыновей. Один из них будет уродлив, но мудр, а другой будет пригож, но туп. Какого желаете вы родить первым?
– Прошу вас, первым дайте мне мудрого, ваше величество, – попросила она.
– Даровано, – сказал Сакка и дал ей веточку травы куса, небесное одеянье, сандалового дерева, цветок с кораллового дерева и лютню под названием Коканада.
– Ваше высочество, – сказал Сакка, – вам пора возвращаться во дворец.
Он перенес ее в царскую опочивальню, уложил рядом со спящим царем и бережно коснулся пальцем. От этого касания в утробе ее зачался Бодхисатта.
Царица Силавати немедленно поняла, что она в тягости. Проснувшись, царь удивился при виде нее и спросил, как она вернулась.
– Обратно меня принес Сакка, государь.
– Своими собственными глазами видел я, как тебя уводит старый брамин. Почему ты пытаешься обмануть меня этими разговорами о Сакке?
– Поверьте мне, государь, – стояла на своем она. – Брамин этот и был Саккой, и он взял меня в Таватимсу.
– Дорогая моя, – возразил царь, – как же мне поверить такой невероятной истории?
Царица Силавати показала ему траву куса и сказала:
– Это было подарком Сакки.
– Дорогая моя, – сказал царь, – трава куса растет в Джамбудипе повсюду.
– Ну так взгляните тогда вот на это! – произнесла она, откидывая покрывала. – Одеяние это было тоже подарком Сакки.
Царь был ослеплен.
– Дорогая моя! – воскликнул он. – Уж точно лишь Сакка мог подарить тебе такое изысканное одеянье. Прошу меня простить!