Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 74)

Глава 11. Ход конем

Я сидел напротив распахнутого проёма жилой будки КамАЗа и опустошенно наблюдал за тем, как по песку крадутся сумерки. Длинные тени сливались в единое покрывало, неумолимо поглощая редкие пучки засохшего кустарника. Кто-то из местных хотел прикрыть дверцу, но я вежливо попросил этого не делать. Мужчина средних лет невольно вздрогнул, услышав сорванный голос, доносящийся из полумрака будки. Но, разглядев распахнутую рубаху странника и черные рваные брюки, спорить не стал. Впрочем, от меня не скрылось явное недовольство, промелькнувшее на лице. Это ожидаемо, учитывая всю ту кашу, что мы завалили. Что я заварил.

Разин Ренас обработала ожог, попутно напоив отваром каких-то трав. Чистые полосы светлой ткани, выступающие в роли бинтов, аккуратно опутывали шею и верхнюю часть грудной клетки. Поверх них темнел медальон, извлеченный из раны. Боль не беспокоила. Просто не стоило делать резких движений. Впрочем, я и не собирался, прислонился здоровой частью спины к обшарпанной стене будки и задумчиво смотрел на брюнетку.

Девушка лежала на широком спальном месте, расположенном у того же борта, что и в буханке. Цветастое покрывало с узором из амеб, мерно вздымалось, явственно выделяя формы округлой груди. Черные слипшиеся прядки растрепались по подушке, оказавшись собранными на одну сторону. Разин отчиталась, что женщины смыли большую грязь, перед тем как обрабатывать раны, но волосы не трогали. Не знаю, насколько это важно. Нат изредка вздрагивала, будто ей снился кошмарный сон. Впрочем, может, так и есть.

И хоть на улице пока было по-вечернему светло, в жилом помещении грузовика сгущался сумрак. Небольшие окна оказались плотно закрыты. Темная рябящая пелена неумолимо окутывала убранство постапокалиптического жилища, постепенно размывая границы предметов и скрывая от глаз еще одно незатейливое спальное место, а также множество навесных шкафчиков с плотно закрывающимися дверцами. Пространство под кроватями так же оказалось оборудовано для перевозки мелкой утвари. Под потолком виднелась растянутая сетка из транспортных ремней, заполненная какими-то свертками. Все элементы украшали причудливые гирлянды из цветных ленточек, многие из которых собиралась в различные косички с вплетенными украшениями. Всё это придавало ощущение домашнего уюта, пусть даже и в таком кочевом виде.

Где-то сейчас по лагерю бегал Безумный Кибер в попытке выяснить, как организовать спасательную вылазку за Гариком в Раухаш. Я должен бы помочь Вовану в этом деле, но отвар и мазь действовали максимально отупляющее. Я не чувствовал собственного тела, словно превратился в тупую болванку, занявшую какое-то одно положение и не способную более шевелиться. Наверное, шаманка специально накачала меня чем-то подобным, чтоб я больше никуда не ходил и не проявлял инициативу, которая и так слишком дорого обошлась клану Великого Коня. Так что единственное, чем я в таком состоянии мог помочь Гарику и Вовану, так это осознанием того, что в результате моих действий медальоны всё же заработали, и это должно помочь Мезенцеву. Хотя лично я ничего не чувствовал. И касалось это как возможного сигнала самой побрякушки, так и эмоционального состояния.

Часть 44

Погоня, убийство людей, бессознательное копошение в подвале, встреча с Трэйтором настолько измотали остатки нервов, что те просто отказались работать. Я изредка пытался расшевелить чувства, накидывая себе жуткие образы и призывая нервную систему хоть как-то отреагировать, но всё без толку. Мама права, самая настоящая маленькая бесчувственная скотина. И теперь в прямом смысле слова.

Я даже не знал, сколько времени так просидел, медленно переводя взгляд со спящей Нат на песок за пределами будки и обратно. Судя по тому, что глаза реально воспринимали, как меняются оттенки отбрасываемых теней, я подолгу смотрел в одну точку.

После оказания помощи Разин распорядилась перенести брюнетку из своего грузовика в этот КамАЗ. Помимо нас, у клана оказалось множество других раненых, пострадавших во время бегства из Раухаша. Так что мы освободили место для тех, кто нуждался в помощи и уходе больше нашего.

— Я дала ей отвар, и она спит, — деловито бросила мне женщина, когда я находился во власти знахарских процедур. — С ней всё будет в порядке, серьезных ран нет. А те, что есть, заживают очень быстро.

— Вы, — начал я, с трудом ворочая языком, — ты почему не сказала, что именно там ждет?

— Я не знала, странник Тохан. Кустос передо мной не отчитывался. Просто сказал, что когда-нибудь объявятся те, кому нужно будет сокрытое среди руин. Так и произошло, как видишь. Рано или поздно так всегда происходило. И будет происходить.

— Окружность? — уточнил я сквозь стиснутые зубы, пока Ренас и еще одна женщина начали осторожно смывать вокруг ожогов грязь и засохшую кровь, используя влажную ткань.

— Окружность, — кивнула шаманка.

— С Нат всё в порядке?

Разин бросила на меня секундный взгляд и еле заметно улыбнулась. В ее глазах промелькнуло странное выражение, словно она умилялась замечательной картине, но при этом старалась скрыть глубокую внутреннюю боль.

— Ее сильно били. Но кости целы. Она очень крепкая, раз смогла перенести… — женщина задумалась, видимо, вспоминая давно забытые слова. — Перенести операцию по преображению. Я такого не встречала.

— Она вся облапана, я видел множество следов мужицких рук, — скрипя зубами, прошипел я, так как влажная ткань подобралась слишком близко к вздувшейся плоти.

Шаманка вздохнула и пожала плечами.

— Поэтому и били. Она явно умеет постоять за себя. Но если тебя это успокоит, то, похоже, что ничего у них не вышло. Поэтому и решили казнить, признав в ней монстра.

— А что, разве у всех монстров такие глаза? Я вот не припомню ни одного. Как можно не понять, что перед тобой человек, а не страшная тварь?

— Таких глаз и я не припомню. Но людей часто пугает то, что не соответствует привычному…

Я хотел сказать что-то еще, но обработка ожога оказалась слишком болезненной. Но я отчетливо запомнил мысль о том, что Нат поймали Пыльники. Тот же клан, воинам которого я был обязан жизнью. Не думаю, что совершить насилие собирались те же самые бойцы, что пришли на помощь. Ведь этот отряд прибыл от места проведения состязаний. Но всё же.

Получалось, что группа Пыльников находилась среди Тихих Холмов? Ведь вряд ли Нат успела покинуть это место быстрее нас. И что они там делали, если это территория Великого Коня, насколько я мог судить? Я хотел было спросить об этом старушку Разин, но та начала вытягивать цепочку из воспалившей плоти, и мне резко стало не до этого.

Дальше я мало что помнил, но успел подумать о том, что столь быстрое заживление ран девушки связано с символом крысы на медальоне. Помнится, Нат говорила, что в ее мире это ассоциируются со здоровьем и регенерацией. Хотя побрякушки на ней не было. Впрочем, может быть, организм уже давно перестроился под воздействием энергетической матрицы?

Так мы и оказались в этом КамАЗе. Вторая лежанка предназначалась для меня, но я ей не воспользовался, вместо этого пододвинув к стене деревянный ящик и опустившись на него напротив входной двери.

С улицы доносились тихие голоса и редкий скрип рессор. Дверцы почти не хлопали, так как все уцелевшие старались издавать как можно меньше шума. Костры никто не жёг, свет не горел.

Грузовик примостился на краю точно такого же защитного построения машин, только в уменьшенном виде, и выполнял роль недостающего фрагмента стены периметра между бронированными фургонами. Иногда я слышал, как глухо ступают подошвы ботинок бойца Красных Коней, изредка прохаживающегося по соседней крыше.

Основной лагерь находился за спиной, так что ничто не мешало созерцать огромный кусок бесконечного солончака, убегающего к самому горизонту. Солнце садилось с правой стороны, и я смотрел на то, как медленно угасает небо. Закатные блики искрились в отдельных песчинках и тускло мерцали на гранях каменных цветов. С одной стороны небосвод еще светлел, но с другой уже подкрадывалась ночная тьма. Темное покрывало, накрывающее песок, становилось всё непрогляднее. Наверное, пройдет еще полчаса, и невидимый для меня диск закатного светила окончательно спрячется за линией горизонта.

Я невольно подумал о том, как всё получилось. Ведь написали же устав. Неспроста же мы его сочинили и утвердили, словно какая-то бессознательная часть каждого из нас всё же догадывалась, к чему могут привести эти безалаберные перескоки из мира в мир. И как так получилось, что пропустив один пункт, мы и вовсе от него отошли? Хотя честно пытались первое время что-то из себя изображать.

— А ведь если бы мы ему следовали с самого начала, то сейчас бы ни у кого не возникло проблем, — тихо прошептал я в открытую дверь.

Нат резко дернулась сильнее обычного и открыла глаза. В полумрак жилой будки словно ворвались два мерцающих синих светлячка, застывших на лице девушки. Я отвык от яркости ее глаз. Или так и не привык к ним. Сейчас мне казалось, будто в помещение забрались две маленькие точки предзакатного неба.

Девушка тяжело застонала и осмотрелась.

— Всё в порядке, Нат, — услышал я свой собственный голос, звучавший откуда-то со стороны. — Всё хорошо.