Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 70)
— Я не знаю, что это за чертежи. Просто побрякушка… Медальон потянул сюда, а дальше всё, как в тумане.
— Ну вот, паскуда ты мелкая, — заключил мужчина. — Даже сам не знаешь, куда залез. Впрочем, испортить ты всё равно ничего не успел. Так ладно, в это утверждение охотно верю. Откуда знаешь про кустосов и переработку, если медальон нашел?
— А ты не догадываешься? — я часто заморгал, чтобы хоть как-то смахнуть с глаз слезинки.
— Зубы не уставляй. Я ведь серьезно про голову. По сути, теперь мне только твой мозг нужен и побрякушка, как ты говоришь.
— Помнишь девушку, которая на тебя напала?
— То, что напала, помню. Но если бы я запоминал всех, кто на меня кидается, давно бы с ума сошел. Дальше давай.
— Ее мир был уничтожен переработкой. Кустос пытался спасти уцелевших, но ты его убил. А также всех уцелевших солдат, включая ее парня.
— Какая драма… — задумчиво протянул Трэйтор. — Вот значит, как всё сплелось. Тот мир я помню, но я много кого там убил. Кустоса того тоже помню. Дементусом себя называл. Тварь редкостная. Медальон свой подменил на фальшивку, так что впустую время только потратил.
— На хрена тебе вообще эти медальоны нужны?
— О, это очень интересно, я тебе сейчас расскажу, — губы Трэйтора исказились в безумной улыбке.
Всё же металлическая пластина действительно преображала мимику изувеченного лица. Мужчина радостно всплеснул руками и снова вплотную приблизился ко мне, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и зыркая по сторонам.
— Слушай, я так давно ни с кем об этом не говорил, что хочется всё рассказать! Ты не поверишь, как тяжело держать это внутри своей головы. Слушаешь?
— Слушаю.
— Иди на хрен! — злобно воскликнул он.
Мужчина резко боднул меня лбом в переносицу. Я сдавленно застонал, будучи не в силах даже отвернуть голову из-за ожога.
«Да когда это кончится?! — мысленно вскликнул я. — Он же чёртов псих! Чего ему надо?!»
— Совсем за дурака меня держишь?! — злился Трэйтор. — Так я тебе всё и выложил! Лучше ты скажи мне, чего ты больше всего хочешь?
— Что?
— Чего ты больше всего хочешь прямо сейчас?! — манера поведения бывшего кустоса снова изменилась.
От ироничного тона не осталось и следа. Теперь он снова излучал самый настоящий гнев. Я будто физически ощущал жар злости, исходящий изнутри мужчины и проходящий прямиком сквозь броню.
— Смотрит он тут на меня с осуждением. Имя мне придумал! Умник! Так чего ты хочешь, говори?!
Псих снова задрал руку, и в перчатке тут же со звоном возник клинок.
— Домой, домой хочу…
— Нет, неправильно! — Трэйтор снова приложил лезвие к воспаленной шее.
— Чего ты хочешь на самом деле?! Вот прямо сейчас? Каждой клеточкой своего тупого существа?! За что ты готов именно сейчас отдать всё на свете?!
«Что за дурдом?! — кричал внутренний голос. — Надо сказать хоть что-нибудь! Он же реально голову сейчас резать начнет!»
— Чего ты хочешь?! — не унимался псих.
— Жить! — непроизвольно выкрикнул я. — Жить хочу!
Трэйтор на секунду замер, продолжая препарировать меня взглядом, после чего злобно фыркнул и убрал лезвие в сторону.
— Вот и они хотели… — с горечью протянул он. — Больше всего на свете. И я хотел, чтоб они были живы сейчас.
Я ни черта не понял, но предпочел ничего не говорить. Не думал, что измученное тело способно еще что-то воспринимать, но, судя по частым ударам сердца, доносившимся откуда-то из пяток, это было не так.
— А ведь всё можно вернуть, как было… — мужчина разжал ладонь, и нож исчез так же стремительно, как и появился. — Можно вернуть каждому миру прекрасную возможность угробить самого себя и без переработки…
Трэйтор раскинул руки, обводя широким жестом окружающие руины.
— Представляешь? Равновесие энергии можно отдать на откуп разумным существам каждого мира. И пусть режут и гробят друг друга, сколько их душенькам будет угодно. Зачем их перерабатывать? Зачем снова и снова запускать это бесконечный цикл? Хрен на них. Тебе не всё ли равно от того, что какой-то из миров сгинет в пламени ядерного огня или волне биологического заражения? Мне лично всё равно. Вообще насрать. Я просто вытащу из твоей башки то, что ей не принадлежит, и верну всё, как было. И мне даже плевать, поблагодарит меня за это кто-нибудь или нет. Главное — они будут живы…
— Я видел переработку и какие-то чертежи, — буркнул я.
— Это здорово, — скривился Трэйтор. — Это исходный мир… Впрочем, больше тебе знать не положено.
Психопат сделал шаг назад и обратился к кровохлёбу:
— Тащи его за мной. Надо отделить башку и в раствор поместить…
— Отделить? — повторили пересохшие губы.
— Ага, — игриво кивнул мужчина, словно это само собой разумеющееся. — В раствор только бросить, чтобы не протухла…
— Да ну, нет же, — поспешно начал я, пересиливая боль. — Я так всё расскажу, что видел. Там были чертежи! И молнии зеленые! И… И…
— Да-да, — равнодушно бросил Трэйтор, разворачиваясь и шагая мимо машины, на которой я приехал.
Кровохлёб ожил. Загудели механизмы, и тварь покорно потащила меня следом. Цилиндр импульсного конденсатора дрогнул и начал проваливаться еще ниже, норовя вывалиться из штанины. Я задрал носок грязной кроссовки, чтобы не дать этому произойти. В конце концов непонятная граната оставалась единственным шансом на спасение.
Не успела механическая горилла прошагать и десяти метров, как Трэйтор резко замер, подняв руку, сжатую в кулак. Кровохлёб остановился как вкопанный.
— Кого это там черти к нам несут? — пробурчал психопат, возвращая на глаза задранный визор. — Вот сукины дети! Смотри-ка, за тобой бегут…
«Неужели Вован с Рагатом не послушались?! — пронеслось в мозгу. — Вот балбесы, сейчас же всех положат! Говорил же, чтобы валили! Дурни!»
Психопат резко схватился за капюшон плаща.
— Быстрей давай! — прикрикнул он на тварюгу. — Твою мать, да они со всех сторон!
Я с трудом различил приближающийся рокот моторов, будто окружающие руины вобрали в себя побольше воздуха и утробно зарычали.
— Пыль… — раскатилось глухим эхом среди отвалов строительного мусора. — Пыль…
— Ага, черти! Хотят поиграть? Ну, хорошо!
Мужчина накинул капюшон и завернулся в плащ. В следующую секунду очертания фигуры задрожали и мгновенно растворились, словно превратившись в облачко горячего воздуха.
— Тащи к ховеру! — распорядился почти растаявший контур.
Кровохлёб издал утробное рычание и гигантскими скачками помчался в неизвестном направлении.
В глубине души затеплилась надежда на спасение. Кто бы ни приближался к нам, и что бы ни значило протяжное слово пы-ы-ыль, произнесенное гудящим искажённым голосом, Трэйтор явно этому не обрадовался.
Спустя несколько секунд безумной скачки тварь вынесла меня на заметенный перекресток. Светлые волны песка разбивались об отвалы битого кирпича, засыпая пустующие глазницы оконных панелей. Зубастые тени закрывали собой половину улицы, словно пытаясь укусить редкие проплешины проступающего асфальта.
От тряски импульсный конденсатор всё же не удержался и выскользнул из штанины, почти беззвучно упав на песок.
— Твою мать, — простонал я.
И в этот момент путь несущемуся кровохлёбу преградил самодельный броневик.
Когда-то это был привычный пазик. Но теперь нижняя часть корпуса отсутствовала, обнажая ржавую раму. Крыша тоже оказалась спиленной, а борта усилены самодельными листами брони, распложенными под углом. Я уже успел уяснить, что большая часть защиты в этом мире была призвана противостоять стрелам и шарикам рогачей. Водитель, огороженный сварной конструкцией из труб, обтянутых мелкой сеткой, возвышался над конструкцией подобно задранной голове гигантской улитки. Но больше всего в глаза бросалось то, что вместо колёс автобус оказался поставленным на четыре эластичные гусеницы на манер снегохода.
Кровохлёб резко остановился и глухо зарычал, быстро завертев уродливой головой в поисках обходного пути.
— Что, неудобно с добычей бегать?! — злорадно прохрипел я. — Так бы уже давно включил маскировку и скрылся вместе с Трэйтором. А куда этот сукин сын вообще испарился?
Ответ не заставил себя долго ждать. На кромке ближайшего отвала вспыхнула синеватая вспышка, и в это же мгновение воздух пронзили ярко-красные искры. Выстрел из оружия предателя больше напоминал выброс пара из носика чайника, но судя по треску и подвывающему эху, ассоциация оказалась неверной.
Часть 42
Трассеры со звоном вгрызлись в броню пазика, без труда прошив борт навылет. Из металлических пластин брызнули капли раскаленного металла, обрамленные языками пламени.