Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 52)
Рагат изобразил в воздухе отцовскую затрещину.
— Да, это было неуместно, — кивнул я, надеясь, что участливый тон и искренне желание поддержать порадуют паренька.
— А ведь он даже мои детские вещи не хранит…
— Чего? — переспросил Вован.
— У вас хранят детские вещи? — спросил Рагат.
Гарик пожал плечами.
— Да, вроде, — задумчиво протянул Вован. — Видел что-то подобное.
— Хранят, — уверенно кивнул я, так как знал, что у мамы в шкатулке точно лежит моя бирка из роддома, локон волос с первой стрижки и чепчик, в котором меня из того самого роддома забирали.
— Вот. И у нас подобная традиция есть. Считается, что эти вещи надо хранить, чтобы связь внутри семьи никогда не разрывалась, а только становилась крепче с каждым поколением. Я помню, мама, пока еще жива была, держала при себе такую железную коробочку, и в ней всё хранилось. Но как она умерла, так я больше коробки не видел. Отец выкинул, скорее всего. Я же должен его место занять со временем…
— Наверное, он просто хочет, чтобы ты закалил характер, — предположил Гарик. — А эти все детские привязанности считает бесполезными.
— Характер у меня и так закаленный, — буркнул Рагат. — Иногда хочется просто по душам поговорить, а не получать вечный список нравоучений и упреков.
Я согласно закивал. Это мне вполне знакомо.
В голове даже всплыл забавный случай, когда отец внезапно подошел ко мне на кухне и совершенно серьезно спросил: «Антон, а кем ты планируешь быть?» Я тогда отшутился, что рок-звездой. Собрать группу с Гариком и Вованом, а потом колесить по миру с гастролями. Папа раздосадованно помотал головой и ответил: «Знаешь, с таким настроем в тридцать лет тебя ждет разочарование в жизни…» — «Как, еще одно?!» — я ужаснулся в ответ. В общем, на этом диалог и закончился. И я до сих пор не понимал, к чему он тогда вообще его завел. Потому что на серьезный тон разговор не перешел, и никаких конструктивных предложений так и не последовало.
— А ты про танк серьезно? — выдернул меня из воспоминаний вопрос Вишнякова.
Рагат кивнул.
— А где его взять? Я тут ни одного не видел.
— Это надо на Железные поля ехать. Там со времен конца мира много техники ржавеет. А ловчих еще больше сидит. Может, даже кто пострашнее остался. Я давно отцу предлагаю собрать все силы и поля зачистить. Может, даже объединиться с кем-нибудь. Наверняка более-менее пригодный танк остался.
— Так он там, наверное, от ржавчины уже сгнил, — предположил Вишняков.
Но Рагат уверенно замотал головой.
— Там сухо очень. Дожди еще реже идут, чем здесь. И ветром поле продувается. Ничего такому куску железа не сделается. Наверняка и оружие рабочее осталось. Просто переработка с этого поля ничего не забрала. Другие кланы, как только более-менее разрастаться начали, давно уже в ту сторону поглядывают. А если Костоломы действительно армию собирают, танк точно пригодится. Что ты ему дубинками и ружьями сделаешь?
— Ничего, — я согласился.
— Ну да ладно, не забивайте голову, странники, — встрепенулся Рагат, поправив одежду. — У отца свое видение будущего клана, а ко мне он всё равно не прислушивается. Пойдемте дальше рынок осматривать.
Я хотел сказать что-нибудь еще, но младший Пест резко поднялся и решительно вышагнул из-под тени зонта. Что ж, в умении давать понять, что разговор окончен, он был столь же категоричен, как и отец.
Мы тоже поднялись, поблагодарили хозяина за угощение и последовали за младшим Пестом.
Гарик с Вованом принялись вполголоса обсуждать всё услышанное. Вишнякова по большей части волновали кобылицы, а Мезенцев, в свою очередь, пытался втолковать ему всю мерзость этой ситуации с энерзаком двадцать три.
Я погрузился в размышления, наконец-то начав понимать, почему Пасид отправил нас на рыночную площадь. Впрочем, никакой площади я так и не увидел. Просто длинная улица, заставленная торговыми грузовиками и палатками. Тем не менее она представляла собой уменьшенную модель мира. Достаточно посмотреть, кто и что обменивает, чтобы понять, чем на самом деле здесь живут. Наверняка таким образом Великий Конь рассчитывал на наше благоразумие и то, что в результате собранной информации, мы всё же займем его сторону в вопросе передачи дара.
Тем временем мы продолжали не спеша двигаться вдоль торговых точек. Данная секция рынка отводилась под различные бытовые мелочи, в основном заставленная кухонной утварью. Ценилась она не слишком высоко, так как в изобилии валялась в каждом брошенном доме. Обменивались только какие-то особо функциональные сковородки и кастрюли, но я не стал в это вникать. Таким образом, мы миновали еще одну ухоженную пятиэтажку, возвышающуюся за торговым рядом.
На смену шумному гомону пришла размеренная, спокойная речь. В скором времени яркое мелькание цветастых амеб и полированного железа сменили унылые огороженные участки, среди которых прямо на пыльном асфальте сидели выставленные на обмен люди.
Косячок в очередной раз пришел на помощь. Не успел я как следует обдумать всё услышанное, как мир подкинул очередную порцию гадости. Меня пробрало странное чувство недоумения, будто смотрю по телевизору юмористическое шоу сомнительного качества, в котором люди добровольно творят непонятную дичь, неизбежно влекущую за собой нанесение вреда здоровью. Например, бьют с разбегу друг друга между ног или прыгают на грабли…
Часть 31
Самокрутка шаманки, конечно, успокоила мечущийся дух, но всё же не сделала из меня бесчувственного киборга. Несмотря на улыбку, сохранившуюся на губах, я больше не был в восторге от всего происходящего.
Мезенцев остановился и закурил, широко расставив ноги и уперев руки в бока так, словно примеряясь к тому, сколько надо будет потратить матов и патронов, чтобы разогнать этот дурдом к чёртовой матери. Вишняков вообще воспринял всё как глупую шутку и несколько раз переспросил у Рагата, действительно ли эти люди являются самыми настоящими рабами и их можно купить.
Видимо, уже порядком подуставший младший Пест не смог правильно расценить тон обращения Бабаха и с абсолютно спокойным выражением лица объяснил, что многие здесь оказались по собственному желанию или глупости. Кто-то брал в долг больше, чем мог отдать. Кто-то не нашел своего места в жизни и превратился в бесправное существо. Историй было много, вплоть до пленения силой, но всё они вели к одному — человека обменивали подобно вещи.
— Мы поздно приехали. Женщин уже разобрали, а то так могли бы посмотреть, — пожал плечами Рагат. — Завтра с утра, может, еще кто-то из кланов выставит неугодных. Там иногда попадаются весьма ничего такие. Не кобылицы, конечно, воинов вряд ли родят, но для забав пойдут. Да бывает и в хозяйстве приживаются. Много таких историй знаю…
— Ты считаешь это нормальным? — сухо спросил Мезенцев, зажав сигарету в кулаке, что ему было несвойственно.
— Да, а что? — совершенно искренне хмыкнул парень. — Мы таким не занимаемся, но, когда клан несколько соревнований подряд не получает никакой дар, у них не остается другого выбора, кроме как обменять часть людей на ресурсы.
— Да ну на хрен! — воскликнул Вишняков.
— Тише, Володь, тише… — протянул я сквозь дурацкую улыбку, стянувшую лицо и щёки подобно пластиковой маске.
Вован хотел было перейти к возмущениям в более грубой форме, но тут наше внимание привлек шум приближающегося двигателя.
Прямо по дороге, поднимая клубы белёсой пыли, двигались старые «Жигули». Корпус машины так же был усилен различными элементами, а крыша полностью отсутствовала. Спереди виднелся массивный кенгурятник, украшенный множеством странных черепов. Судя по отсутствию на капоте характерного жеребца, это не были люди Пасида.
Когда машина пронеслась мимо, я успел разглядеть, что черепа — это оторванные головы порождений переработки. Были среди них и несколько ловчих. Их легко можно было узнать по посеревшей коже и объективу камеры, торчавшему из пустой глазницы.
— Казнь монстра! — во всю глотку орал коренастый зазывала, прыгая на заднем сидении. — Тварь еще дергается! Смачное зрелище! Паскуда чуть было не откусила нос охраннику! Сейчас начнется казнь монстра! Закарачим сволочь!
Наверное, мужчина принадлежал к клану тех самых Пыльников. Во всяком случае, Рагат говорил, что именно они приволокли монстра. Хотя никаких отличительных знаков я не заметил. Впрочем, может, это был штатный зазывала Раухаша.
— Точно не хотите посмотреть? — оживился младший Пест.
— Не горим желанием, — мрачно отозвался Гарик.
— Я тогда посмотрю и вернусь. Надеюсь, надолго не затянут.
— Конечно, посмотри… — процедил Мезенцев, выпуская дым.
— Тохан, что за бред тут происходит?! — продолжил возмущаться Вишняков.
— Люди выживают, как могут, — ответил я. — Пожалуйста, не кипишуй.
— Ты думаешь, это правильно?
— Нет, конечно. Но подумай, а что мы можем сделать? У них так заведено.
— Значит, надо перезавести! Мы же странники, ёпта! Как скажем, так и будет!
— Пойдем отсюда, — Гарик затоптал окурок и кивнул на противоположную сторону, где виднелось несколько столов со всякой мелочевкой.
Мы перешли улицу и встали под тенью растянутого брезента. После проезда зазывалы народу значительно поубавилось. Все отправились смотреть казнь. На противоположной стороне остались лишь торговцы и несчастные рабы, продолжавшие сидеть на асфальте и смотреть себе под ноги. Крепкий парень из Красных Коней ненавязчиво прислонился к покосившемуся фонарному столбу и не спеша доставал из бутылочки вымоченную колючку, периодически поглядывая в нашу сторону.