Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 35)
— Ага, публично перед всеми унизил, — я согласился.
— Так-то по правилам клана Рагат должен его место унаследовать потом, — заметил Бабах и подкинул в огонь еще веточек.
— А, тогда понятно, — многозначительно протянул я.
— Что именно понятно?
— Ну, старший Пест, видимо, думает, что так закаляет силу духа сына. Хотя на самом деле тупо идиотом его выставляет… Видимо, такая ерунда у некоторых отцов в крови…
— Это не отцы, Тохан, — заметил Гарик, покрутив в пальцах сигарету. — Это бодрые бати.
Я вопросительно поднял бровь.
— Отцы — это те, кто понимает, что для получения результата надо в своего отпрыска вложить труд и личное время. А бодрые бати считают, что можно ничего не делать, и оно само будет лучше всех.
— А в этом есть определенный смысл, — горько хихикнул я. — Мой вот, если подумать, наверное, хотел, чтобы сразу получился индивид с комплекцией Шварценеггера и эрудицией Вассермана. Но тут не фартануло, и вырос какой-то бесполезный дрищ.
— Ты к себе несправедлив, — хмыкнул Гарик.
— Ага, что значит бесполезный дрищ? — поддержал Вишняков. — Ты весьма полезный дрищ!
— Да, забавный термин «бодрые бати», — сказал я, поблагодарив Вована за поддержку ироничной улыбкой. — Очень точно отображает суть. Сам придумал?
Гарик кивнул.
— А я, Тохан, помню, как Павел Федорович учил тебя в футбол играть, — хихикнул Вишняков, потянувшись за пиалой.
— Не напоминай, — я отмахнулся, почувствовав легкое раздражение.
— А что, весело было!
— Тебе, конечно, ты же со стороны смотрел.
— А что за история? — Гарик перевел на меня взгляд. — Я не припоминаю.
— Конечно, не припоминаешь, это же было до того, как ты к нам в школу перевелся.
Вишняков продолжил на меня смотреть с хитрой улыбкой, явно ожидая, что я изложу всё в красках. Но мне вовсе не хотелось об этом вспоминать. Впрочем, судя по выразительному взгляду Мезенцева, он тоже настроился на байку у костра.
Я понял, что отмолчаться не получится, тяжело вздохнул и начал пересказ:
— В общем, собрались мы как-то играть в футбол двор на двор. Ну, как мы?.. Все пацаны с нашего двора. Ну и я за компанию, чтобы с коллективом, так сказать.
— Так ты же не умеешь, — заметил Гарик.
— Вот именно, в этом и суть истории! — ухмыльнулся Вишняков.
Я злобно на него посмотрел, но это только еще сильней развеселило Бабаха.
— В общем, ребята играли, а я так, на трубах сидел. Морально поддерживал, в общем. Ну и вот, идет игра, все бегают, устают. И тут меня на подмену типа выпускают. Так, чтобы нашим защитникам дать отдохнуть немного. И всё бы ничего, только вот мой папа это безобразие вызывался судить.
— Серьезный подход, — хмыкнул Гарик и потянулся к ржавому баку, чтобы подхватить горящую веточку. — Сидя у костра, прикуривать от зажигалки — это извращение… Ну, и что дальше?
— Вышел я на замену и, понятное дело, ничего толком не сделал. Даже пару раз по мячику не попал.
Вишняков тихо засмеялся. Мезенцев прикурил и бросил ветку обратно в огонь.
— Ну и всё, перерыв, значит. И тут моему папе приходит в голову мысль о том, что, оказывается, пришло время поучить сына играть в футбол. Вот прямо сейчас! Не раньше, сука, и не позже. Подзывает меня к себе и начинает типа такой, давай нападай! Забирай мяч, корпус ставь! И всё это на глазах у наших и соседских. Я такого стыда в жизни не испытывал, хотелось сквозь землю провалиться…
Воспоминания выдались слишком реалистичными, и внутри стало не по себе. Я даже невольно поморщился и поёрзал на деревяшке, обернутой выгоревшей тканью в несколько раз. Мне подумалось, что не болтайся сейчас на шее медальон, я бы запросто с упоением погрузился в ковыряние в юношеских обидках, наслаждаясь жалостью к себе, как тогда в холодной душевой Нязенского дома престарелых. Правда ни к чему хорошему это не привело… Лишь яркий огненный факел, в агонии мечущийся по бетонному козырьку.
Я нервно сглотнул и растер ладонями лицо, отгоняя навязчивый образ и стараясь изо всех сил сосредоточиться на настоящем моменте…
Угасающем дне.
Вкусном чае.
Озорном Воване, подкидывающем в огонь свежую порцию сухих веточек.
«Да что у меня за голова такая? — подумал я. — Сколько можно в этом ковыряться? Ну было и было, чёрт с ним… А ведь мне нравилось просто с парнями за мячиком бегать. Пусть и не получалось ни фига, но весело же было. Один раз из трех попадешь, и то круто. Эх, как было весело и беззаботно. Набегаешься до такой степени, что на ногах не стоишь. Лето, жара. Кто-нибудь полторашку воды из-под крана вынесет, и все побегут к нему на водопой. И двор у нас дружный был. С четырех домов собирались и гуляли».
Раздражающие образы стали отступать, сменяясь более жизнеутверждающими воспоминаниями. Я еле заметно улыбнулся, поднял пиалу и сделал глоток. Всё же хорошая у нас была компания. Душевная. Ну не умел я в футбол играть, и чёрт бы с ним. Зато весело. Хотя были и удачные моменты. Помнится, один раз я умудрился каким-то чудом отдать Бабаху пас в разрез защитников, и тот, особо хитро провернувшись в воздухе и обогнув крепкого Серёгу из соседнего подъезда, отправил мяч своей шарнирной ногой прямо в верхнюю девятку. Красивый был момент… Пока папе не пришло в голову эту ерунду с обучением устроить.
Я тихо вздохнул. По телу пробежали мерзкие ощущения неловкости и стыда. И я снова почувствовал это гадкое желание провалиться сквозь землю.
— Я понимаю, вам смешно. Но на самом деле это не так забавно, как кажется со стороны. Все смотрят на тебя как на дурачка, а ты не можешь отцу возразить. Папа же как-никак. А чувство настолько гадкое, что пот мгновенно выступает и начинает ручьями течь, стекая по бокам, спине и между булок… В общем, с тех пор я в футбол даже пробовать играть перестал. Так что действительно, бодрый батя, не поспоришь.
— А раньше он тебя не учил в футбол играть? — Гарик выпустил струйку дыма.
— Да это бесполезно, Тохан же необучаем! — продолжал ёрничать Вовка.
— Обучаем, если планомерно и каждый день, а не второй раз в жизни, когда мне уже, сука, шестнадцать, — я попытался придать голосу шутливый тон.
— Для бодрого бати это нормально, — понимающе закивал Гарик. — Мой тоже бухал где-то неделями, потом приходил и начинал жизни учить. Интересно, что бы он сейчас сказал…
Часть 21
Мезенцев глубоко затянулся. Я посмотрел на него, подумав, что Гарик тоже хочет поделиться какой-то сокровенной историей, но тот всего лишь задумчиво скреб щетинистую щёку.
— А вы помните, что Нат сказала? — внезапно добавил он.
— Что именно? — уточнил я, почувствовав, как от имени девушки защемило сердце. — Она много чего говорила.
— Что медальонами не могут пользоваться те, у кого есть родственные связи.
— Бред какой-то, — заключил я. — Мы же пользуемся.
— Вернее, они нас пользуют, — философично поправил Вишняков и был абсолютно прав. — Энергетические матрицы, чтоб их. Работали бы еще как положено…
— Пользуемся, — согласно кивнул Гарик.
— Что тебя тогда беспокоит?
— Ничего не беспокоит. Просто вспомнилось.
Мезенцев сделал затяжку и уставился на зажатую в кулаке сигарету, медленно выпуская струйку дыма.
Сумерки стремительно окутывали степь, подбираясь к догорающему зареву заката. За нашей спиной небо уже стало практически черным. Во всяком случае, та его часть, что можно увидеть за очертаниями крыши фургона.
— А ты, Гарик, здорово Рагата прикрыл сегодня. Ну, когда отметил, что он руководил схваткой с ловчим, — сказал я, продолжая внутреннюю борьбу с неприятными воспоминаниями.
— Да. Подумал, что парнишку надо выручать, — кивнул он. — Но давайте к нашим делам вернемся.
— Давай.
— В общем, мы какое-то время с ними побудем. Что там по ремонту Боливара, Володь?
— Обещали помочь, но дверцы такой нету, — пожал плечами Вишняков. — Здесь про буханки никто не знает.
— Странно, весь автопром вроде бы есть, а уазиков нет, — буркнул я.
— Именно так. Скоро мы должны до местного торгового города добраться, там можно поискать что-нибудь. А этот энерзак двадцать три нам подходит. Боливар пофырчал поначалу, но завелся. Он, кстати, по запаху почти ничем от нашей горючки не отличается.
— Зачем ты его нюхал? — спросил я.
— Так оно само. Когда с механиками наливали, пахло же…
— А скажи мне, Бабах, — Гарик устремил на него прищуренный взгляд. — Вы когда новое топливо заливали, старое куда дели?