Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 19)

Я тихо хмыкнул и покинул салон буханки. Вовка поднялся с колен, и мы медленно двинулись вдоль брошенных транспортных средств. Прямо за автобусом стояли еще одни темно-красные «Жигули». Как назло, шильдик с логотипом был оторван, а на его месте виднелась колоритная вмятина. Видимо, прежний владелец был не слишком аккуратен, когда сдавал назад.

Мезенцев быстро закинул автомат на плечо и скрипнул лючком бензобака.

— Ну конечно, — буркнул он. — Даже пробки нет.

— Что там? — поинтересовался Бабах.

— Пусто здесь. Похоже, бензин кто-то слил, — Гарик задумчиво поскреб ногтями грубую щетину и распорядился: — Так, вы давайте с Тоханом ту сторону осмотрите, а я баки у остальных проверю.

— Как скажешь, — кивнул Володька.

Мы переглянулись и протиснулись между помятым багажником пыльных «Жигулей» и плоской мордой пазика. Дальнейший осмотр колонны особых результатов не принес. Мы миновали еще несколько пустых кирпичей на колесах и бордовую «Ниву», одним боком севшую в небольшую рытвину. Во всяком случае, эту марку я мог определить безошибочно, не путаясь в серийных обозначениях.

Салоны большинства машин были пусты, а стёкла покрыты толстым слоем пыли. Мелкая трава уже давно разрослась вокруг спущенных покрышек, всё ближе и ближе подбираясь к ржавеющим ободам.

С противоположной стороны доносился скрип открывающихся лючков бензобаков. Судя по тому, что скрипа откручиваемых пробок не раздавалось, все они уже были опустошены кем-то до нас.

— О, Тохан, смотри сюда! — радостно воскликнул Вишняков, смахивая пыль со стекла на пассажирской дверце «Нивы». — Косуха!

— Чего?

— Куртка, говорю, — Вовка щелкнул замком дверцы и запустил руку в салон. — Вот!

Он радостно вытащил пыльную рокерскую куртку.

— На сидении лежала. Крутая…

Вован положил «Сайгу» на капот и несколько раз сильно встряхнул находку.

— Кожа? — недоверчиво спросил я, глядя на то, с какой легкостью куртка летает туда-сюда.

— Не знаю, — хмыкнул Вишняков, явно довольный собой.

— Дай посмотрю…

— Только посмотреть, — тут же предупредил он. — Моя находка.

— Хорошо-хорошо, я и не претендую…

Это, бесспорно, косуха. Рокерская куртка-обдергайка с характерными угловатыми отворотами на кнопках и с множеством молний, вот только сделана вовсе не из грубой кожи, как должно быть. Данная модель оказалась сшитой из какой-то толстой, но при этом очень легкой ткани. Причем визуально фактура вполне походила на выгоревшую коричневатую кожу, хотя на ощупь больше напоминала бархат. Подкладка оказалась еще более легкой, и сквозь нее можно было отчетливо прощупать фактуру мелкой сетки, располагающейся между внутренним и внешним слоем. В целом сшито всё весьма качественно. Смущал только малый вес изделия. Она казалась практически невесомой, особенно на фоне моей обдергайки, сшитой из дешевого кожзаменителя.

— Слушай, — я одобряюще кивнул, возвращая Вишнякову находку. — Выглядит прикольно. Будешь носить?

— А почему бы и нет?

— Не вспотеешь?

— Так она же легкая, Тохан. Мне кажется это специальная косуха для автомобилистов в жарких регионах, — философично заключил Вовка, запуская руки в рукава и накидывая куртку поверх разгрузки.

Я невольно улыбнулся. Только Вишняков мог сгенерировать такое логичное объяснение.

— Косухи в оригинале — это куртки для байкеров, — начал я. — И шьют их из грубой кожи. Это на случай, если с мотоцикла упадешь, и по асфальту потащит, чтобы не кожу с мясом содрать, как об тёрку, а просто куртку поцарапать. А эта тряпичная. Порвется сразу же.

— Опять ты умничаешь, — хмыкнул Бабах. — Я же говорю, это косуха для водителей автомобилей.

— А им-то зачем такая штука?

— А вдруг из машины выпадут на повороте, — с очень серьезным выражением лица предположил Вишняков, после чего довольно улыбнулся, похлопывая себя по обновке и сгибая руки.

— Что у вас тут? — поинтересовался Мезенцев, обходя «Ниву» с другой стороны.

— Вот! — гордо похвастался Вишняков, раскинув руки в разные стороны и крутанувшись вокруг себя.

— Тохан, ты же себе косуху хотел? — рассеянно спросил Мезенцев, пребывая в своих мыслях.

— Вовка первый заметил. К тому же она косуха только с виду. Из тряпки сделана, не из кожи.

— Так это для тех, кто любит мотоциклы, но ездит на машине, — повторил Бабах. — Как с пивом. Когда пиво любишь, но пьешь безалкогольное…

— Ты сам-то понял, что сказал? — хмыкнул я.

— Да.

Довольный Вишняков стал проверять карманы и расстегивать молнии.

— Согласно твоей логике, это как если человек любит секс, но всё равно мастурбирует, — попытался съязвить я, но тут же был уничтожен несокрушимой логикой Вишнякова.

— Конечно, — кивнул он, выпучив глаза. — Вот мы же все секс любим, а всё равно это самое…

— Да ну тебя, — отмахнулся я.

— А что там за тряпье валяется? — перебил Мезенцев, ткнув пальцем куда-то в сторону небольших холмиков.

Мы повернули головы. Действительно, в нескольких десятках метров от нас, практически сливаясь с мелкой травой, виделся ворох каких-то сваленных в кучу тряпок. Если бы Гарик не указал, то я бы даже не заметил.

— Не знаю, надо посмотреть, — пожал плечами Вишняков и, забрав с капота дробовик, двинулся в сторону тряпья.

Мы последовали за ним.

Подошвы кроссовок шоркали по траве, поднимая облачка пыли.

Как же это всё напоминало Казахстанскую лесостепь!

Такое же горячее вечернее солнце, такие же желтоватые тона. Треск насекомых, утомленных дневной жарой, и приглушенные звуки шагов. Разве что горького запаха полыни не хватало для полного совпадения с картинкой из прошлой жизни.

«И всё-таки мы обязаны вернуться домой, — подумал я. — Что угодно бы отдал за то, чтобы шагать сейчас по пыльной траве вместе с дедом на вечернюю рыбалку… И слушать истории из его комсомольской юности. Чтобы так же грело солнце, стрекотали кузнечики. Торчало всякое тряпье и кости…»

— Чего?! — я мгновенно замер, поняв, что мы приближаемся вовсе не к вороху тряпок.

— Это скелеты, Палыч, — мрачно подытожил Гарик, скидывая с плеча автомат. — Вот мы и нашли владельцев автомобилей. А судя по количеству костей, еще и пассажиров.

— Ох ты ж, ептить! — воскликнул Вишняков глядя на кучу человеческих останков. — Это сколько же они так лежат?

— Давно, — заключил Игорь.

Я перехватил автомат и положил палец на планку переводчика огня. Не знаю, был ли в этом смысл, ведь вокруг нет ни единой живой души, кроме нас. Кроме нас и пожелтевших костей, которые лежали здесь явно не первый год.

— Это что получается? Мы и одного дня не продержались, чтобы в дерьмо не вляпаться? — тихо уточнил я, оглядывая останки.

— Так мы пока и не вляпались, если тебе от этого будет легче, — всё так же мрачно отозвался Гарик, щупая медальон сквозь футболку.

Я подошел поближе и опустился на колено в паре метров от костей.

Было в этом зрелище что-то завораживающее, что не позволяло отвести взгляд, как бы этого ни хотелось. На самом деле это не было так жутко и мерзко, как могло показаться. Люди мертвы очень давно. Одежда истлела, обтянув кости подобно нагретой полиэтиленовой пленке. Часть останков уходила в землю, заметаемая пылью и мелким сором. Настырные стебли травы прорастали сквозь дыры в ветхой одежде, грудные клетки и челюсти с пожелтевшими зубами. Впрочем, стоило оказаться ниже, как я тут же ощутил едкий трупный запах.

— Что же с ними случилось? — озадачился Вишняков.

— А ты как думаешь? — Мезенцев осторожно подошел к останкам и указал стволом автомата на грудную клетку верхнего скелета.

Я тихо выругался. Сквозь обрывки выгоревших тряпок виднелись осколки рёбер, проломленных на уровне сердца. Я поднялся и внимательнее вгляделся в нагромождение костей. Все останки, которые можно было разобрать, имели схожие повреждения, и я прекрасно знал, кто их оставил.

— Лакомились, твари, — злобно протянул Вован.

— Получается, бесы в этом мире уже побывали? — тихо спросил я.

— Мне вообще кажется, что не только побывали, но и переработка тоже постаралась, — заключил Игорь.

— С чего ты взял?