Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть вторая. (страница 12)
— А, — понимающе кивнул Гарик. — Так участковому и скажешь.
Мы молча миновали отвалы навозных куч. Они явно были здесь не первый год, так как успели слежаться и зарасти травой. Правда, несмотря на благоприятные условия, сейчас она увяла под воздействием солнечных лучей. Но я был уверен, стоит пройти хорошему дождю и кучи станут еще выше из-за устремившихся к небу стеблей.
Под ногами глухо хрустел мусор, видимо, выбрасываемый местными жителями. Мотки ржавой проволоки, вываренные кости, битый кирпич и стекло. Обрывки газет и журналов. Можно было поднять парочку и попытаться подчерпнуть оттуда знания о мире, но мне было сейчас не до этого. Я предупредил Гарика, чтобы тот внимательней смотрел, куда ставит ноги. Не хватало еще пораниться о какую-нибудь ржавую железку. Особенно сейчас, когда мы остались без человека, разбирающегося в медицине.
— Смотри, а ведь и правда хорошо попал, — Игорь поднял с земли разорванную пулей пачку «Мальборо». — Как думаешь, на военке за такой выстрел на сто пятьдесят метров отлично бы поставили?
— Думаю, да.
— Ну, так что с Нат решил?
— А чего тут решать, ты же уже всё придумал…
Гарик улыбнулся и потряс меня за плечо.
— Ничего я за тебя не придумывал, если ты это имеешь в виду. Просто обрисовал ситуацию так, как она есть. Тохан, ты ведь не дурак.
— Помнишь, что продавец сосисок сказал?
— Что мы должны отвечать на зов о помощи, — отозвался Гарик. — Только он не уточнил, кому именно должны.
— Кустосам, очевидно.
— Логично. И что?
— А то, что я поначалу подумал, что в прошлом мире мы воякам должны были помочь. А теперь считаю, что на самом деле медальоны нас к ней вели…
— Тохан, она по парню своему скучает, — напомнил Гарик. — Ни у кого из нас шансов нет.
Я посмотрел на Мезенцева, думая о своем.
— Ну, ладно-ладно, — улыбнулся он. — У тебя шансов нет. Правда придется это еще и Бабаху объяснить. Начнете драться, я разнимать не полезу, сразу говорю.
— Почему шансов нет?
— Ну, во-первых, потому что ее парень явно был каким-то крутым чуваком, не то что мы. А во-вторых — он погиб. Бессмысленно соревноваться с мертвыми…
— Это еще почему?
— Потому что он навсегда останется таким, каким она его запомнила. Идеальным. Они не проживут вместе кучу лет. Он никогда не накричит на нее или не вернется домой в плохом настроении. Не будет бухать по десять дней подряд и не помнить того, что делал накануне вечером, — Гарик задумчиво посмотрел в несуществующую точку. — Внезапно не выяснится, что у него есть другие девки на стороне или еще несколько детей. Понимаешь? Для нее он навсегда остался идеальным. Тебе никогда его не затмить, потому что ты живой и творишь всякую хрень, а он нет. Это бессмысленно…
— Нехорошо так говорить о человеке, которого мы даже не знали, — осторожно заметил я, словно Нат могла оказаться за соседней кучей и подслушать наш разговор. — Наверняка он являлся хорошим солдатом и не был трусом…
— Так я с этим и не спорю, — Гарик пожал плечами. — А ты не трепись никому, о чём мы говорим, и не будет проблем. К тому же, а что изменится от того, что мы не будем говорить об этом вслух? Думать именно так, ведь никто не запрещает. И, к слову, тебе тогда Лёхе по роже щелкнуть не хотелось?
— Да какой он теперь Лёха? Лёхер самый настоящий, — протянул я, особенно выделив три последние буквы. — Хотелось, конечно, но не стал. Знаешь, как моя бабушка говорит?
— Сучка не захочет, кобель не вскочит?
— Да. Грубовато звучит, если честно, но…
— Но очень жизненно, Палыч, — согласился Гарик. — Беда таких ситуаций в том, что ты просто стал неинтересен, и тут быстро нарисовался хитрый Лёхер. И стал для Маши чем-то новеньким, чем-то интересненьким. Не знаю, утешит тебя это или нет, но когда-нибудь и он ей надоест. И точно так же нарисуется другой, более хитрый…
Гарик смачно матюгнулся.
— Да ну его к чёрту. Чего ты, вообще, начал?
— К тому, что ты лучше думай о том, как он на задницу сядет, когда мы вернемся. Думаю, после всех этих передряг тебе ему даже щелкать не придется. Достаточно будет просто посмотреть злобно, и всё…
— Да не собираюсь я с ним даже пересекаться и уж тем более смотреть…
«Мезенцев, чтоб тебя, а ведь прекрасно всё просчитал, — подумал я. — Специально так ненавязчиво Машку припомнил, чтоб у меня окончательно в голове мысли перепутались. Видимо, для того чтобы я обратил внимание, как быстро одно другим заменилось… Или, может, я уже себе придумываю то, чего на самом деле он и не подразумевал?»
Я тяжело вздохнул и снял с плеча автомат.
— Покажи, как прицелом пользоваться.
Игорь кивнул и, затушив сигарету о торчавший столбик, взял оружие.
— Смотри. Эту клавишу зажимаешь и держишь. Видишь, внутри загорелось перекрестие. Это колесико меняет его форму. Тут крестик, крестик с кружочком, точка. Разберешься, в общем. А эта меняет цвет. Красный для темноты, а зеленый при дневном свете лучше видно, вот как сейчас. Дальше вот, самое главное, эти клавиши с треугольничками отвечают за подстройку положения точки или крестика, что выберешь, в общем. Полезная штука, считай, автомат на уровень глаз вскидываешь и не надо мушку с целиком совмещать, навел куда надо и жмешь на спуск. В твоей энциклопедии разве такого не было?
— Энциклопедия не моя, а Александра Борисовича Жука. Прицелы такого типа еще в первую мировую изобрели, только массово они тогда не применялись. Во всяком случае, на стрелковом оружии, — медленно протянул я, всё еще пытаясь осмыслить доводы друга. — Я просто не знал, как пользоваться. И что это именно он. Меня же дед на воздушке стрелять учил, а там всё просто. Ну и что ты предлагаешь теперь делать?
— Сейчас какую-нибудь кастрюлю повесим и шагов с семидесяти проверим, куда твой автомат бьет. Патронов пять отстреляешь, думаю, достаточно будет. Там Вован, к слову, хотел подсчет боеприпасов произвести, так что не будем его расстраивать понапрасну.
— Да это понятно, — отмахнулся я, рассеянно наблюдая за тем, какие клавиши на прицеле жмет Игорь. — С Нат и вот этим миром?
— Для начала я бы настоятельно рекомендовал тебе сходить и выпустить пар… — протянул Гарик с весьма конкретной интонацией, после чего кивнул в сторону деревенского сортира. — Там, к слову, вспомогательные материалы есть, так сказать…
Я тихо фыркнул, предпочитая никак это не комментировать.
— А потом, мне понравилась твоя идея…
— Какая?
— Свод правил, Тохан. Ты прав, нам нужен четкий план, которому мы будем следовать, оказываясь в каждом новом мире. Так что мой тебе совет — смирись. Нат сама приняла такое решение. Мы, ясное дело, ее не выгоняли. К тому же она сможет за себя постоять в случае чего.
— Она даже оружие не взяла, — хмуро заметил я.
— У нее есть нож. И не забывай, в отличие от нас, она проходила подготовку, а у тебя по физкультуре вообще трояк.
Гарик улыбнулся. Я юмора не оценил.
— В общем, давай, обмозгуй правила. Мы с Вованом подумали, что если кто-то и сможет всё максимально систематизировать, то только ты.
— Тетрадку надо и ручку. Или карандаш, — ответил я, пребывая в своих мыслях.
— Там в машине целая пачка лежит. Видимо, Нат принесла, пока я с пал.
— А ты где устроился?
— Под соседним навесом. В дом не полез, надоела коробка над головой.
— Не замерз?
Игорь хихикнул, возвращая автомат.
— Какой там, теплынь такая. Ты это, к слову, попроси Вовку, он тебе что-нибудь из своей сумки выдаст. — Игорь кивнул на плотные штаны. — Задница не взмокла еще?
— Взмокла, — рассеянно кивнул я. — А что за сумка?
— Соберись, Палыч, — Гарик снова потряс меня за плечо. — Сумка, которую Бабах из того гаража утащил, с надписью «Летнее». Помнишь?
Я кивнул.
— Ну, так что, я могу тебе поручить свод правил составить?
— Можешь, — тяжело выдохнул я, рассеянно тыкая кнопки на коллиматоре.
— Вот и хорошо. Я бы сказал, выбрось ее из головы, но понимаю, что это бесполезно. Просто так надо, Тохан. Думаю, ты и сам это понимаешь. Пойдем, кастрюлю притащим.
Я ничего не ответил, и Гарик воспринял молчание как знак согласия. А это действительно так. Глупо отрицать, что Мезенцев оказался прав по всем пунктам. К тому же Бабах тоже верно заметил, что без навыков следопыта нам девушку не отыскать. Чёрт его знает, какое расстояние она успела преодолеть, пока мы спали. Особенно если отправилась в путь сразу же после того, как мы отрубились от переутомления и усталости, не дожидаясь наступления темноты. К тому же мы даже не знали, в какую сторону она пошла.
Поселок раскинулся на небольшой возвышенности, а окружающая местность напоминала гигантские застывшие волны бескрайнего зелено-коричневого моря. Даже прокатанная лента грунтовой дороги периодически исчезала из видимости, скрываясь среди холмов только лишь для того, чтобы потом снова показаться в совершенно другом месте.
Но самым главным в этом мире была тишина. Не такая пугающая, как в городе вырванных сердец, а обычная тишина, лишенная присутствия человека. Шумел ветер. В траве стрекотали местные кузнечики. Жужжали крупные насекомые. Периодически поскрипывали рассыхающиеся доски или приоткрытые ставни и двери брошенных домов. И больше никаких звуков. Даже пыльного следа от движущейся машины не видно. И что-то мне подсказывало, что мы его и не увидим.
Потратив немного времени на пристрелку моего калаша, мы с Гариком перекинулись несколькими фразами, сошедшись на том, что и с этим миром явно что-то не так. Я не думал, что он полностью необитаем. Ведь кто-то же жил в этих домах. С другой стороны, медальоны по-прежнему не подавали никаких признаков активности. Значит, в нашей помощи никто не нуждался.