Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть первая. (страница 6)
Боковым зрением я увидел приближающиеся тёмное пятно, и невольно повернул голову. Рядом с нами, притираясь всё ближе и ближе, неслась чёрная иномарка. Боковые стёкла были опущены и оттуда торчали перекошенные гневом рожи, неистово что-то кричащие. Слов, разумеется было не разобрать, но артикулировали они очень хорошо. Насколько я понял, они призывали меня сбросить скорость, чтобы у них появилась возможность как следует нас отделать. Такой вариант развития событий почему-то меня не устраивал, и я даже сам не заметил, как воткнул четвертую передачу. Стрелка спидометра поползла к отметке в девяносто километров в час даже не думая останавливаться.
Часть 4
Может, по меркам скоростных погонь в представлении Мезенцева, это был такой себе результат, но лично для меня время словно замедлило свой бег, превратившись в рёв двигателя, дребезжание салона и стремительное мелькание снежинок, бьющихся о ветровое стекло. Так быстро я ещё никогда не ездил.
— Так у них «мазда»! — воскликнул Вован. — Кто это, Гарик? Скажи уже?
— Халиулинские! — бросил Мезенцев, продолжая рыться в рюкзачке.
— Чего?! — взвизгнул я, припоминая все истории про Челябинские бандитские разборки. — Гарик, ты дурак?! Ты чего ты им сделал?!
— Немного не доплатил, и умыкнул кое-что по мелочи...
— Ой дурак! — протянул я, даже не зная, как теперь быть.
— Без паники, скоро переход, просто дотяни до туда, и всё!
— Это твой план?!
Мне очень хотелось посмотреть на Мезенцева, но я боялся лишний раз повернуть голову чтобы не слететь с дороги, хоть Меридиан в этом месте был достаточно прямой и широкий.
— Тохан, Тохан, не давай им нас прижать!
Вовка стал настырно трясти меня за плечо, что абсолютно не способствовало адекватному восприятию окружающей действительности. Я покосился сквозь боковое стекло и увидел, как чёрная «мазда» настырно жмётся к Боливару, пытаясь вытеснить его на обочину. Я невольно повернул руль вправо, инстинктивно пытаясь избежать возможного столкновения, но тут в дело вступил Мезенцев.
— Тохан, ты чего! На хрен их!
С этими словами он оторвался от рюкзачка, и, перегнувшись через кожух моторного отделения, крутанул руль в сторону неприятеля. Боливар тут же агрессивно бросился на иномарку, вынудив водителя резко вильнуть в сторону.
— Вот так и держи, давай немного осталось! Просто дотяни до перехода!
«Да чтоб тебя, Мезенцев, — только и успел подумать я. — Легко тебе говорить! Вот надо было додуматься у бандосов местных что-то умыкнуть! А если бы мы оказались без машины?! А если я сейчас с управлением не справлюсь? А если они...»
Что-то с со звоном ударило в борт за моей спиной, и я готов был поклясться, что почувствовал, как какой-то маленький предмет чиркнул рядом с шеей и тут же пробил крышу над головой Мезенцева.
— ...Стрелять начнут, — договорил я вслух окончание своих мыслей.
Володя резко отшатнулся от борта со стороны преследующей нас «мазды» и разразился потоком отборной матерной брани. Я на какое-то мгновение впал в полнейший ступор, абсолютно не веря в то, что это происходит на самом деле. Хотя, после перехода в другой мир, пора было развивать в себе способность быстрее включаться в ситуацию. Благо тут же в дело вступил Мезенцев.
— Ну всё, хана вам! — с этими словами он запрыгнул коленями на кресло, и перегнувшись через меня, вцепился в ручку стеклоподъёмника, став крутить её со скоростью заправского оператора мясорубки.
— Гарик, чтоб тебя, на руки давишь! — только и успел крикнуть я, пытаясь удержать Боливара на дороге.
— Гони в переход! — отозвался он.
В глубине салона снова раздался характерный звон очередного попадания. У меня в голове никак не укладывалось, что по нам реально стреляют. Наверное, стоило испугаться за жизнь себя и друзей, но я и без этого уже был во власти стресса и адреналина.
Володька стал материться ещё сильнее, призывая нас обоих сделать хоть что-нибудь. Мезенцев буквально повис на моих локтях, не давая толком повернуть руль и загораживая телом большую часть обзора.
Впрочем, впереди уже виднелся знакомый съезд с асфальта на грунтовую дорогу, словно скрывающуюся в тёмной пещере, образованной ветвями больших деревьев по обоим её сторонам. Именно там, метров на пятьсот глубже, и находился столь необходимый сейчас задний проход в другой мир.
Я толком не успел ничего сообразить, как поток холодного воздуха ворвался в открытое окно. В следующую секунду Мезенцев высунул туда руку с зажатым предметом очень похожим на...
— Пистолет?! — неизвестно зачем крикнул я.
— Макарыч! — отозвался Игорь, и разбавив дальнейшие боевые крики активной матерной бранью, несколько раз выстрелил.
«Что за мать вашу так?! — буквально взвизгнули мысли. — Откуда у него пистолет?! Настоящий!»
Всё происходящее слилось в какую-то безумную кутерьму. Бабах матерился у меня за спиной. Где-то сбоку хлопали выстрелы Гариковского пистолета. Боливар слетел с асфальта на грунтовую дорогу и стал подпрыгивать на каждой кочке и колдобине, отчего окружающая картина превратилась в размазанное чёрное пятно.В добавок ко всему задница Мезенцева всё время пролетала у меня перед самым носом, не давая сосредоточится. В происходящей суматохе он чем-то зацепил ручку громкости магнитолы, вывернув её на максимум. Салон буханки тут же заполнился воплем Брюса Дикинсона, который я бессознательно перевёл на русский язык: «Застрял где-то во времени! Я застрял где-то во времени!»
Я практически ничего не соображал, кроме того, что мне нельзя останавливаться. Чтобы не случилось мы должны были успеть проскочить через приближающийся переход. Вот только было непонятно, почему я практически не различал дороги, ориентируясь лишь на тёмный частокол деревьев, мелькающих за окном.
— Фары вруби!!! — заорал Вовка мне в самое ухо.
«Точно, вот почему ничего не видно!» — я быстро потянулся к тумблеру, убрав руку с рулевого колеса.
Вес Мезенцева тут же пришёлся на другую, и она прогнулась, увлекая за собой руль. Боливар взревел двигателем, и вильнул в сторону накренившись на один борт, отчего Игорь чуть не вывалился в открытое окно.
— Тохан, чтоб тебя... — услышал я с улицы его хриплый крик.
— Бабах, помогай! — только и успел выпалить я, судорожно соображая, как исправить ситуацию.
Но Володя не нуждался в указаниях. Он уже перегнулся через спинку сидения и схватил Гарика за поясной ремень.
— Держу, не ссы!!!
Загорелись фары, и, сквозь одичавший рой несущихся навстречу снежинок, я увидел толстый ствол стремительно приближающегося дерева. Вцепившись в руль обоими руками, я выровнял Боливара, подскочив на очеродной выбоине.
— Так и держи! — раздалось с улицы и хлопнуло ещё несколько выстрелов. Я не знал, что произошло и куда попал Игорь, но дикая пляска преследующих фар в боковом зеркале внезапно прекратилась. Я готов был покляться что видел, как очертания иномарки резко слетели с дороги зарывшись носом в придорожный кустарник.
И в это же мгновение медальон на груди начал усиленно вибрировать и нагреваться. На самом деле он делал это уже давно, просто я обратил внимание только сейчас. Прыгающий свет фар выхватил из ночной тьмы стремительно приближающуюся стену колышущегося пространства, перегораживающую дорогу и теряющуюся между придорожными деревьями. Как и первый раз это было похоже на то, что кто-то неведомый развёл поперёк дороги огромный костёр, и теперь восходящие потоки тёплого воздуха размывают окружающую реальность. Но это было не так.
— Тормози, Шумахер!!! — кричал Вовка мне в самое ухо.
— Гарика держи! — отмахнулся я, пытаясь попасть ногой по нужной педали.
— Держи... — долетело из-за борта буханки. — Тормози...
— Застрял где-то во времени! — голосил Брюс Дикинсон.
Боливар подпрыгнул на мёрзлой колдобине, и, подняв огромную кучу холодных брызг из огромной лужи, влетел в колышущуюся пелену искажённой реальности.
Глава 2
Рюкзачок
Медальон загудел ещё сильнее, разогревшись до такой степени что едва можно было терпеть. Казалось, время замедлило свой бег и превратилось в вязкую, тёплую жижу, облепившую тело. Даже напряжённый вдох давался с большим трудом, а воздух и вовсе стал напоминать вязкий кисель.
Вокруг машины мелькали причудливые, парящие в воздухе полупрозрачные сгустки, то ли какой-то жидкости, то ли горячего воздуха если такое вообще было возможно. Несколько секунд, которые понадобились Боливару чтобы полностью миновать переход, показались мне миниатюрной вечностью.
Синеватая сентябрьская ночь и очертания деревьев растворились глазах, уступая место блёклому свечению следующего мира. Всё это походило на киношный эффект, когда один кадр плавно перетекает в другой, и в какой-то момент времени на экране можно разобрать оба изображения, проступающих друг через друга. Свечение становилось всё более явственным, и сквозь него стремительно начинала просматриваться серая лента дороги, устремлённая в туманную дымку далеко впереди. Последние синеватые тени деревьев растворились за стеклом.
Уазик перестал подпрыгивать на колдобинах грунтовой дороги оставленного мира и зашуршал по асфальтовому полотну. В ушах раздался звук напоминавший встречный поток воздуха, и мы выкатилась в новый мир.