Anthony Saimski – Где-то во времени. Часть первая. (страница 25)

Я перекинул через спину длинную полосу изоленты и у меня перед глазами тут же промелькнула груда обезображенных тел. Казалось я даже снова ощутил на языке металлический привкус.

— Я помню у меня в детстве был пёс. Билли Бонсом звали. В честь «Острова сокровищ». Так вот, он заболел чумкой и умер. Я мелкий был совсем, может второй класс. До перестройки ещё. Я тогда три дня плакал. Никак поверить не мог, что пса больше нет. Родители валерьянкой отпаивали...

Воцарилась тишина, в которой было слышно, как потрескивает сигарета во время затяжки. Я отмотал ещё одну длинную полосу изоленты и продолжил.

— Так вот, Бонс просто умер от болезни. Его никто на изнанку не выворачивал. А тут такое. Эти твари они же клыками своими в грудину вонзаются и сердце вырывают, если я правильно понял. И это всё настоящее, реальное. Пусть и в другом мире. Я не знаю как вы, парни, а я сейчас должен где-то в уголке сидеть, колени руками обнять и плакать... Или поседеть... Или заикаться снова начать... А я вот, подгузник из наволочки смастерил, чтоб чучундра не болталась и не мёрзла... Помнишь, Гарик, там на парковке школьный рюкзак валялся...

Вовка перестал выглядывать в окна и устало опустился на сиденье-лежанку, положив на колени обрез. Мезенцев сделал глубокую затяжку и медленно выпустил дым в открытое окно.

— Ты прав, Тохан... Я не знаю почему так.

— Может это защитный механизм, психологический? — предположил Бабах.

— Кстати да, — согласно кивнул Игорь. — Сильный стресс по-разному же проявляется. Мозг, он же не дурак. Может как-то блокирует такие вот мысли, чтоб с ума не сойти.

Я тяжело вздохнул. Никто из нас не знал, почему так происходит. Можно было сколько угодно ломать над этим голову, но проще было просто смириться с таким положением дел. Но что-то мне подсказывало, что рано или поздно мы получим ответы.

— Слушай, Гарик, — нарушил я гнетущую тишину, — а как ты понял, куда этим тварям надо стрелять, чтобы одной пулей уложить? Когда в Боливара запрыгивал?

— Медальон кольнул, как ты выражаешься, — хмыкнул он. — Только очень сильно. Словно учитель подзатыльник тупому ученику отвесил. И мне тут же мысль в голову пришла, что надо в сердце стрелять. Знаешь, словно из неоткуда в голове появилась.

— Вот, — быстро кивнул я. — Я там вообще в ступор впал, а потом медальон как дал. И всё прошло...

— И где же у них сердце? — вклинился Вовка.

— Прямо за пастью. Когда тварюга её разевает, примерно по центру бейте...

«А это похоже на правду, — подумал я, прокручивая перед глазами отдельные фрагменты сражения. — Кажется всегда, когда тварь сразу же подыхала, нечто подобное и происходило».

— А как узнал, что сердце именно там? — продолжил Вишняков.

Мезенцев пожал плечами и затянулся.

— Блин, это сколько патронов можно было сэкономить, знай мы об этом заранее, — заключил я, заканчивая возиться с изолентой.

— Теперь будем умнее, — пожал плечами Игорь. — Ну а ты, Бабах? Ты-то с чего таким прытким стал?

— В смысле?

— В прямом. Уворачивался от зверюг и почти в упор их разносил.

— Так я всегда такой был. Тохан же сказал, что с обрезом надо поближе подпускать, вот я и того. Чтоб наверняка.

Володька недоумённо развёл руками.

Тем временем я закончил мастерить себе нижнее бельё. Выглядело это всё не очень, но ничего умнее нам на ум не пришло. Обмоченные джинсы и портки, как выразился Игорь, были аккуратно завёрнуты в пакет и лежали под столиком.

— Надо бы простирнуть их, — протянул я. — Одежду мы так и не нашли, а ходить мне больше не в чем.

— Вода есть, — тут же подхватил Вовка. — Ёмкость надо найти, типа тазика.

— Или до речки доехать, — предложил Мезенцев.

— Или вон, в любой дом зайти, — я ткнул пальцем в туманную дымку за стеклом буханки. — Там наверняка и вода, и тазики, и шкафы, забитые шмотьём...

— Так заперто наверняка, — рассудительно произнёс Бабах.

— А ещё, Палыч, не исключено, что там обезображенные трупы, — добавил Мезенцев. — А мы окажемся в замкнутом пространстве подъезда, с одним только обрезом, к которому у нас... Сколько патронов, Володь?

— Пять пулевых и один с дробью.

— Итого шесть. Плюс у тебя четыре для калаша. Так что в идеале, если попасть куда надо, мы можем остановить только десять тварей. И то не факт. Нет, в дома мы точно не полезем.

Пока мы в Боливаре, мы мобильны и быстры. Открытое пространство даёт нам возможность для манёвра, так что никаких домов.

Я хотел было возразить, что медальоны должны реагировать на бесов, но не стал. В конце концов это был пока что единичный случай, когда они подали такой знак. А дожидаться второго я особого желания не испытывал. К тому же идея оказаться без патронов и портков против толпы тварей меня также не впечатляла.

— Соглашусь, — кивнул я. — Давайте правда выбираться из города. А там сообразим.

— А ты так и будешь вот в этом подгузнике ходить? — улыбнулся Бабах.

«Видимо сходство с памперсом не мне одному в голову пришло», — подумал я.

— Кстати да, — подхватил Мезенцев. — Сколько живу, первый раз вижу трусы на подтяжках.

— Очень смешно, — хмыкнул я. — Есть идеи получше?

— Нет.

— Ну и всё тогда, — я осмотрелся и подхватил с сидения снятый свитер. — Вот, чтобы вас не смущать...

С этими словами я расстегнул замочек воротника и, растянув горловину, просунул в неё ноги, обвязав рукава вокруг тощей талии.

— О, Тохан в юбке! — хихикнул Бабах. — Такого я ещё не видел!

— Шотландский стрелок, — улыбнувшись добавил Мезенцев.

— Да ну вас, — отмахнулся я, накидывая на плечи обдергайку. — Заводи, Гарик. И печку включи, будь любезен. Зябко.

— А что, мех не спасает? — Володька ткнул пальцем на заросли тёмных волос, покрывающих ноги.

Да, оволосение нижних конечностей у меня было такое же как у отца. Наследственность, ничего не поделаешь. Мама часто шутила, что мы самые настоящие хоббиты.

— Нет, и задницу тоже не греет... — тяжело вздохнул я, вспомнив о родителях. — Особенно мокрую.

— Вода обладает прекрасной теплопроводностью, — протянул Игорь, выбрасывая окурок в окно с таким тоном, словно решил прочитать нам лекцию. — Именно поэтому одни из самых распространённых систем охлаждения используют именно воду. А мокрое тело отдаёт тепло в десять раз быстрее чем сухое.

— Так-то вода, а тут моча!

По глазам Вовки было видно, что он давно собирался ляпнуть что-нибудь подобное и наконец-то подгадал момент.

— А вода, по-твоему, в состав мочи не входит? — Мезенцев повернул ключ зажигания и мотор тут же заурчал.

— Моча — это раствор различных солей! Аммиака там всякого... — парировал Бабах.

— Ну так раствор то какой? Водный же.

— Так, парни, хорош, — оборвал я ребят. — Давайте о чём-нибудь другом. Тут люди погибли. И, если теория Гарика про вторжение верна, то почти все. А может быть и правда все.

С одной стороны, на душе становилось легче, от того, что общение начинает принимать обычный характер дружеских шуточек. Будто ничего и не случилось вовсе. Но, с другой стороны, должны же мы были хоть как-то сострадать...

Именно этот момент и не давал мне покоя. Я именно что понимал, что здесь произошли ужасные вещи. Но это было разумное осмысление. На уровне эмоций же создавалось такое чувство, что я довольно быстро отошёл от пережитого стресса. А мне подобное было вовсе не свойственно. Даже погоня по ночному Меридиану не отпускала меня намного дольше. Да и там я успел немного поспать и только потом начал успокаиваться.

— Ты прав, Тохан, — тяжело вздохнул Гарик, поднимая стекло и трогаясь с места. — Как думаете, где выезд из города?

— Кати прямо по любой дороге. Когда дома закончатся — это и будет выезд, — посоветовал Володька.

— Как просто у тебя всё. Но это немного по-другому работает.

— Слушайте, а медальоны больше вообще никуда не тянут, — заметил я.

— Ага, тишина, — Вовка коснулся груди.

— Получается, мы не успели ответить на тот самый призыв о помощи?

— Видимо да... — кивнул Гарик.

— И от кого конкретно он тогда исходил?