Аншул Саксена – Пропавший разум (страница 11)
– Вы остановите это? – сказала Петра.
Алекс посмотрела на неё.
– Постараюсь.
Это был не тот ответ, который Петра хотела услышать. Это был единственный честный ответ, который Алекс могла дать. Петра, по-видимому, это поняла.
Она кивнула раз и ушла. Алекс наблюдала, как она пересекает стоянку, исчезает за углом, и не двигалась ещё минуту после того, как она скрылась из виду.
* * *
Остаток дня она провела в защищённой комнате с файлами.
Это была методичная работа в том роде, который она любила больше всего: сырые данные, никаких интерпретирующих слоёв, никаких предположений, встроенных в структуру. Просто документация и её собственный анализ. Она работала хронологически через профили обусловливания – двенадцать субъектов, каждый с присвоенным психологическим профилем, разработанным вокруг конкретных уязвимостей и реакций.
Она не узнавала работу. Это было первое, что она заметила, и это одновременно было облегчением и не было им. Работа не была её в прямом смысле – не в её словаре, не в её синтаксисе. Она была построена с её методологией в качестве строительных лесов, но выполнена кем-то другим, кто понимал структуру, но не был ею. Это объясняло – отчасти – почему картирование могло работать. Её когнитивная архитектура была шаблоном. Выполнение было чужим.
Трое первых субъектов были проверяемы: профили соответствовали доказательствам с мест преступлений с точностью, указывавшей на полную программную реализацию. Убийства, которые совершили субъекты, прямо следовали из поведенческих схем в их файлах. Это было – думала она с холодной, очень специфической профессиональной яростью – превосходно выполненной работой. Ужасной и превосходной.
Она перешла к четвёртому профилю. Субъект Четыре.
Она читала медленно, потому что медленное чтение было тем, что требовалось, и потому что медленное чтение давало её аналитическому разуму время делать то, что он делал сам по себе, когда она ему позволяла: сопоставлять, сравнивать, выстраивать профиль по ходу чтения профиля.
Субъект Четыре: мужчина. Возраст – около сорока. Академический или квазиакадемический профессиональный фон. Высокий структурный интеллект в сочетании с конкретными эмоциональными уязвимостями вокруг авторства и признания – страх, что его интеллектуальный вклад присваивается или недооценивается. Когнитивно уязвим для нарратива, в котором насилие как воздаяние за интеллектуальную кражу ощущается как справедливость, а не преступление.
Она читала это и одновременно перебирала список семинара в памяти – двенадцать студентов, их лица, их конкретные способы думать. Она искала соответствие. Не совпадение – совпадение было бы слишком просто. Она искала профиль, накладывающийся на личность так, как одна архитектура помещается в другую.
Она нашла его примерно через сорок минут.
Она остановилась. Перечитала его профиль. Потом закрыла глаза и воспроизвела семинар – этого конкретного студента – с эйдетической точностью, которая за двадцать лет ни разу не подвела её.
Соответствие было почти идеальным.
– Рейс, – сказала она. Он поднял голову с другой стороны стола. – Мне нужен текущий адрес для Субъекта Четыре. – Она написала имя на листке бумаги и передала ему. – Это срочно.
Он посмотрел на имя. Посмотрел на неё. – Ты уверена?
– Достаточно уверена, чтобы действовать. – Она встретила его взгляд. – У нас примерно тридцать восемь часов. Меньше, если окно активации открывается раньше.
Рейс убрал листок, встал, уже набирая что-то на телефоне. На пороге он остановился.
– Если это правильный человек, – сказал он, – и мы появляемся у него без федерального ордера…
– Тогда нам нужен федеральный ордер, – сказала она. – Или нам нужен кто-то, у кого он есть, или будет, быстро.
Пауза. – Хейл, – сказал он.
– Хейл.
Они посмотрели друг на друга. Сложность этого была очевидна им обоим: Хейл строил дело против неё. Идти к нему за помощью означало раскрыть то, что она знала, и то, как она это знала, прежде чем у неё было достаточно для собственной защиты.
Это также было единственным путём, который мог сработать к концу сегодняшнего дня.
– Позвони ему, – сказала она. – Скажи ему, что у нас есть что-то по четвёртому убийству. Скажи ему, что ему нужно прийти.
– Он придёт, думая, что арестует тебя.
– Я знаю. – Она посмотрела на файл Субъекта Четыре, всё ещё открытый перед ней. – Ему придётся переосмыслить.
– Объясните.
ГЛАВА 8
Дэниел
Рейс прочёл записку на лобовом стекле, не прикасаясь к ней.
Он воспользовался фонариком телефона, направив луч так, чтобы текст был виден без теней. Алекс стояла рядом и читала вместе с ним. Три строки, напечатанные тем же простым шрифтом, что и предупреждение, которое она получила в поезде.
Они переглянулись через крышу машины.
–– Они знали, что мы едем, – сказал Рейс. Его голос был ровным, и именно это говорило ей, что он быстро перестраивается.
–– Они знали, что мы его вычислили, – ответила она. – А значит, у них есть доступ к системе, через которую мы его нашли. – Она подумала об ноутбуке без подключения к сети, о закрытой комнате, о распечатанных документах из конверта Петры. Всё это не должно было быть доступно никому. Но поиск в избирательных списках проводился через базу данных ФПА. – Система ФПА, – сказала она. – Кто-то следит за запросами.
–– Куратор, – тихо произнёс Рейс.
Это был первый раз, когда он произнёс это слово вслух между ними. Она посмотрела на него. У него было выражение человека, который слишком долго что-то сдерживал и только что чуть приоткрылся. Она взяла это на заметку – там было ещё что-то, она знала, что-то, чего он ей ещё не сказал – и отложила на потом, потому что «потом» было роскошью, которой у неё сейчас не было.
–– Записка говорит Дэниелу, что я иду, – сказала она. – Это значит, что тот, кто её оставил, хочет, чтобы этот разговор состоялся. Они поставили меня в роль объяснения.
–– Это может быть защитой, – сказал Рейс. – Или способом обеспечить, чтобы встреча была засвидетельствована.
–– Так или иначе, мне всё равно нужно войти. – Она подняла взгляд на тёмные окна здания. Третий этаж, второе окно слева – адрес из избирательных списков. – Жди здесь. Если меня не будет через тридцать минут – вызывай.
–– Алекс…
–– Тридцать минут, – сказала она и пошла к входу.
В здании была переговорная панель с написанными от руки табличками с именами жильцов, несколько из которых выцвели до нечитаемости. Она нашла Осей в списке третьего этажа, нажала кнопку и стала ждать.
Восемь секунд тишины. Затем: – Кто это?
Голос был мужским, среднего тона, с той особой напряжённостью человека, который незадолго до этого прочёл что-то на лобовом стекле своей машины и сейчас стоит в тёмной квартире, решая, отвечать ли на неожиданный звонок домофона.
–– Меня зовут Алекс Картер, – сказала она. – Я криминальный психолог Федерального подразделения поведенческого анализа. Я здесь не по официальным делам. Мне нужно поговорить с вами о том, что касается вашей безопасности. Я понимаю, как это звучит. Я пойму, если вы не захотите открывать дверь.
Долгая пауза. Она ждала. Она научилась за годы профессиональных встреч, что качество тишины говорит о том, что происходит внутри неё. У этой было качество человека, который думает, а не отказывает – человека, просчитывающего варианты, а не закрывающегося.
Дверь открылась с жужжанием.
Он стоял в дверях своей квартиры, когда она добралась до площадки третьего этажа – он не стал ждать её стука, а значит, следил за домофоном, а значит, ждал у двери с тех пор, как нашёл записку. Ему было тридцать один год, как и говорили файлы, со сложением человека, который был физически активен в прошлом, а последний год провёл за столом. Его лицо имело то качество, которое она научилась определять у людей, живущих в режиме нарушенного сна: тусклость взгляда, небольшая задержка реакции, вид человека, чья внутренняя жизнь недавно стала громче внешней.
Он держал записку.
Он поднял её, когда она добралась до площадки. – Это вы оставили.
–– Нет, – сказала она. – Кто-то другой. Чтобы сказать вам, что я иду.
Он посмотрел на неё мгновение. Он читал её так, как люди, не обученные читать других, иногда делают это – инстинктивно, из нутра, приходя к выводу до того, как могут сформулировать доказательства. Он отступил от дверного проёма.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».