Анри Волохонский – Том 2. Проза (страница 81)

В бою, в строю, в труде. Мы молодая гвардия Непобедимый стан Мы молодая гвардия Рабочих и крестьян

Слова припева выглядят знакомыми. Не стоит обойти вниманием конец третьего четверостишия:

Ведем мы за собою Всемирный молодняк.

Автор текста — поэт-футурист Сергей Третьяков (1892–1939). Его стихи к 1 Мая напечатал Маяковский в журнале ЛЕФ (№ 2, 1923, стр. 18–19):

Май! Май! Май! Солнце, кипяти площадей майдан!..

А также:

Руру Москва: Держись родной! Рур Москве: Течет кровь. Руру Москва: С тобой заодно! Рур Москве: Точу клюв.

В 1937 году автор строк «молодая гвардия рабочих и крестьян» был арестован и в 39-м погиб. Но выражение осталось во всеобщей памяти.

В те времена на сочинителей было особое гонение: расстреляли Олейникова, посадили Заболоцкого, прикончили Хармса и Введенского… Да что там…

На следующей странице той же книжечки — песня: текст И. Френкеля, муз. Ганса Эйслер, так там напечатано.

Заводы вставайте! Шеренги смыкайте! На битву шагайте, шагайте, шагайте! Проверьте прицел, заряжайте ружье, На бой, пролетарий, за дело свое! (2 раза)

Затем следуют еще три четверостишия. Начало, собственно первую строку, любил петь мой отец в воскресенье по утрам. Относительно второй строки у него уже не было полной уверенности. Он говорил:

— По-моему, там «шагайте», — а больше ничего не говорил и не пел.

Он напевал иногда нижеследующее четверостишие:

Моя липуточка, Приди ко мне! Побудь минуточку Наедине…

О происхождении текста мне рассказал совсем недавно Лев Шаев. В тридцатые годы решили поставить в кукольном театре Джонатана Свифта — «Гулливера в стране лилипутов». Страна лилипутов в том представлении воплощала буржуазные территории, поэтому пародировался эмигрант Вертинский. Актер, вернее кукла с его манерами пела про липуточку. Постановка долго не продержалась, но песенка осталась в памяти.

В молодости отец плавал по морям и помнил несколько морских песен. Все по тем же воскресеньям он любил начинать день какой-нибудь песней вроде «Пролив Донегал». Вообще-то, Донегал не пролив, а залив на северо-западе Ирландии, но тогда я не знал этой подробности, а отец пел вроде бы о проливе в каких-то романтических широтах. Есть, правда, Донегал в Южной Африке, но он расположен на суше, к востоку от пустыни Калахари. А тут — морская стихия.

Бурно плещут волны — страшен Донегал Много рифов в море и подводных скал Моряки там знают что придет черед Кто-нибудь из них на дно пойдет Там море полно угроз Там ветер многих унес Там жил когда-то матрос С женой — продавщицей роз Бежит волна за волной Спит тихо берег пустой Лишь кто-то плачет о том Что в море Том…

Имеется в виду матрос по имени Том, о котором плачет его торгующая розами жена. Между прочим, эта рифма (матрос — продавщицей роз) свидетельствует о незаурядном поэтическом опыте автора текста, что позволяет поставить вопрос, кто же он такой. Я думаю, не Вера ли Инбер? Ее называют сочинителем песни о драке в Кейптаунском порту, где

С какао на борту «Жаннета» тировала такелаж…

Слово «тировать» означает «смолить». «Тировала такелаж» (бегучий) значит «смолила снасти». На борту у «Жаннеты» вполне мог быть груз бобов какаового дерева. Другие существующие варианты (например, «с пробоиной в борту» и «поправляла такелаж») следует считать порчей текста. С такими знаниями о практике морского дела Вера Инбер вполне могла быть автором и песни про Донегал.

Есть еще морская песня попроще. Тут та же рифма:

Чайный домик словно бонбоньерка С палисадником японских роз С английской военной канонерки Как-то раз забрел туда матрос…

История кончается немного грустно:

Канонерка выбросила флаг На прощанье плакала японка Но чему-то рад был наш моряк

Другая морская песня касается города Ревель, ныне Таллин:

В далеком Ревеле погасли фонари А в шумном баре зажглись огни Играет джаз-банд, поет цыганка И все танцуют модный шимми и фокстрот Один лишь мальчик в углу сидит Его Жаннета с другим кутит Она приветлива и с ним кокетлива