Анри Волохонский – Том 2. Проза (страница 25)
И вот он сидел, обернувшись ко мне своей заурядной спиной и редким затылком над стриженой шеей, и разочарованно прокручивал руками сменяющиеся будущие странички нашей-вашей, но одинаково безразличной болтовни.
— Кришна на санскрите — «темный», а по-русски будет «красный», «коричневый» — цвет чугунной болванки, свежевыплавленной «крицы». Кто мог бы различить в имени шаловливого пастушка контуры будущего конфликта Иудеи и Рима? Но если мы обратимся к именам «Израиль» и «Эдом», а «Эдом» как раз значит «рыжий», волосатый враждебный брат, и посмотрим на фамильное имя римских императоров, осадивших и разрушивших столицу Израиля, и когда мы увидим, что имя это — «Флавий» — означает вновь «Рыжий», «Рыжов», и убедимся, что это значит римский Рыжов — как выяснилось выше — Роман Рыжов уничтожил Святой Город и сжег храм, — вот тогда мы, может быть, еще раз задумаемся…
— Тувал-Каин, предтеча кузнецов и сам первый пролетарий, ковал все подряд из железа, плавил рыжую ржавчину…
— Лорд Бертран Рассел в книге о человеческом познании пишет, что он нисколько не сомневается в реальном существовании такого населенного пункта, как Семипалатинск, хотя ему этот пункт и не дан перцептуально, как факт чувственного восприятия. Я — со своей стороны — нисколько не сомневаюсь, что, будь населенный пункт Семипалатинск хоть ненадолго дан лорду Бертрану Расселу перцептуально как факт чувственного восприятия, этот факт навсегда отбил бы у него охоту делать столь легковесные утверждения.
— …фригийский колпак провел в лагере пятьсот лет, питаясь муравьиной кислотой и бурундуками… ели кислый виноград… роман души — не есть ли это истинный смысл конфликта Иудеи и Рима?..
— Что такое «цезура»?
— Цезура — это пауза среди стихотворной строки. Она служит ритмическим порогом, на котором чтец успевает перевести дыхание, прежде чем войти в дом, где вместе с живыми обитателями постройки хозяйничают их небрезгливые мертвецы.
— Правильно. Теперь приведите пример цезуры.
— Пример цезуры:
Цезура располагается здесь между словами «бурят» и «монгольское», там, где сейчас стоит знак черточка-дефис.
— А сейчас прослушайте интервью нашего корреспондента с известным долгожителем Хакрабом Сартановичем Ибнабуевым из горного аула Шайтанское. Пожалуйста, Хакраб Омарович, не могли бы Вы рассказать нашим слушателям, в чем секрет Вашего изумительного долголетия? Правильно ли я Вас понял — дело ведь не только в сухом прохладном воздухе и растительной пище козлов?.. И Вам действительно удается так быстро все забывать?.. Хакраб Спартакович, не могли бы Вы тогда поделиться с нашими слушателями секретом Вашей необыкновенной способности? Дело ведь не только в горном климате и растительной диете яков? Ведь я правильно Вас понимаю — это не возникло сразу, это пришло к Вам с годами? Не правда ли, Хакраб Амбарович?.. И как давно?.. Уже не помните?.. И, значит, с тех пор Вы, если можно так выразиться, «человек без возраста»?.. А что бы Вы хотели пожелать нашим слушателям? Счастливого завтра? Ваши слушатели благодарят Вас, дорогой Краб Омарович! Позвольте и мне от имени всех наших слушателей пожелать товарищу Ибнабуеву «счастливого завтра»! Счастливого завтра, Сартан Карманович!
— К нам часто приходят письма от слушателей. Они делятся мыслями, предложениями, поднимают вопросы. С одним из таких предложений мы познакомим вас сегодня. Его автор — начальник ползункового участка беспартийный Антип Евдокимович Змеесухов.
«Почему, — спрашивает в своем письме Антип Евдокимович, — у нас часто говорят, что мы строим счастливое будущее, счастье для потомков, прекрасное завтра? Так ли это? Почему — только для потомков? Только „завтра“? Ведь мы строим также прекрасное „вчера“, подлинную радость всем предкам. Потому, — продолжает беспартийный Змеесухов, — что любой из предков, когда бы удалось ему увидеть теперешнюю нашу жизнь, ликовал бы от всей души».
— Интересный вопрос, не правда ли? Мы обсудили вопрос, поставленный нашим слушателем, но не смогли прийти ни к какому решению. Тогда мы обратились к действительному члену Академии наук Хелицеру Гермогеновичу Троемощенко с просьбой о консультации. Хелицер Гермогенович — специалист с мировым именем, физик по специальности, автор двух с лишним десятков монографий, посвященных проблеме времени, несмотря на постоянную занятость сумел оторвать несколько драгоценных минут и любезно согласился высказать свое мнение о предложении товарища Змеесухова. Пожалуйста, Хелицер Гермогенович.
— Вопрос, поставленный Вашим корреспондентом — интересный вопрос, — говорит академик Троемощенко. — С одной стороны, действительно, если предположить, что наши с Вами предки вплоть до древнейших времен могли бы собственными глазами воочию убедиться в том, на что так правильно указывает Ваш корреспондент, конечно, их радости не было бы никаких границ, и мы тогда могли бы с полным правом говорить о построении их счастья. Однако те предки, которых имеет в виду автор письма, к сожалению, — пусть слушатели простят мне это специальное выражение, — к сожалению, они находятся за пределами «светового конуса» и видеть наши успехи не в состоянии. Если же говорить о современных нам «предках» — предках в узкобиологическом смысле — об орангутангах, гиббонах, павианах, гориллах, шимпанзе, всевозможных макаках, бабуинах, гамадрилах, горных гориллах, разных мартышках, да, дриллах, мандриллах, наконец, также о наших прапредках, о полуобезьянах, этих лемурах и долгопятах… простите, я, кажется, увлекся перечислением, — но ведь эти существа, эти приматы — они же не осознают себя нашими предками, они же не понимают, что мы — их потомки, и радоваться нашим достижениям субъективно не способны. Поэтому, с научной точки зрения, правильный ответ на вопрос автора письма должен быть отрицательным.
— Это мнение специалиста. Но мы с вами, дорогие слушатели, можем немного помечтать. Может быть, придет время, и та же наука, та же физика, поможет нам вырваться за пределы светового конуса и сообщить всем нашим предкам о том, чего сейчас они, увы, еще не могут понять.
— Вот видите, какая чепуха! — сказал Ян Янович очень грустно. — Слушать тошно. И вам тошно… А что это мы с вами все спорим, препираемся?.. Конечно, в споре иногда что-то рождается, как говорится, но не все же нам спорить. Давайте поговорим о чем-нибудь безразличном…
Он опустил глаза, а когда он их вновь поднял, видно было, что он и вправду намерен изложить нечто окончательное.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ДОДО
Из птички выросший укроп
— Додо! — вдруг объявил Ян Янович с дидактическим пафосом.
— ?!
— Слыхали ль Вы о до-до?
— Как?
— Приходилось ли Вам слышать что-либо о несчастной судьбе додо?
— Одо? — изумленно переспросил я.
— Не Удо и не Одо, но додо, — ответил Ян ровным перебором. — Додо, называемая также птица-Дронт.
— Та, что вымерла?
— Полностью исчезла. Но разве она вымерла? — Не уверен. Скорее, с ней дурно обошлись. Скорее, так. Съедена человеком в исторические времена — вот что! Прямо на наших глазах — раз навсегда. И, хотя ее исчезновение происходило в нашем присутствии, мы все равно не знаем о ней ничего достоверного. Между тем это не какое-то фантастическое сказочное создание. Знаете, ведь раньше любили рассказывать о невероятных птицах. О птице Рух — что она питается слонами и приносит алмазы. О птице сирин — а сейчас выясняется, что это мужского пола сирена — животное вроде тюленя, но вся в перьях, с приятным таким голосом. О птице феникс, которая в огне не горит. Или вот еще о василиске… — Вы, конечно, знаете, как вывести на свет василиска? Это очень просто. Нужно взять яйцо петуха и чтобы дура и жаба насиживали его по очереди сто двадцать восемь лет. Получается василиск.
Но додо — не василиск. Просто птица. Птица как птица. Вот только летать она действительно не умела. Впрочем, ничего более достоверного о ней сейчас уже неизвестно. Например, я вам почитаю то, что можно было прочитать о дронтах в старинной энциклопедии — лет сто тому назад, том на «Д», страницы 747–748.
Ян Янович достал фотокопию пожелтевшей странички и впрямь взялся по ней читать. Он только изредка посматривал на меня, чтобы я не забывался.
— Дронт, или додо, Дидус Линнеев — род птиц из отряда голубиных (мирная, стало быть, миролюбивая птица)…из семейства дронтов (дидиды — дронтовые, целое семейство!) — Дронт, додо — Дидус инептус Линнеев («инептус» значит «беспомощный», видимо, по причине того, что бескрылый, неокрыленный) — единственный хорошо известный вид этого рода жил на острове святого Маврикия, известен лишь по остаткам черепа, клюва и костей, по описанию, данному голландскими моряками, будто бы видавшими в конце шестнадцатого века тысячи дронтов на означенном острове, и, наконец, по имеющемуся изображению масляными красками в Британском музее и по рисунку Савери в Берлине. Из этих данных видно, что дронт был неуклюжей птицей, несколько напоминающей лебедя, значительных размеров, с серыми, а на недоразвитых крыльях желтоватыми расчесанными перьями, крепкими широкопалыми приспособленными к рытью ногами и большим клювом. Васко да Гама нашел в тысяча четыреста девяносто седьмом году такое множество додо на острове Маврикия, что этому последнему дали прозвание Лебединого острова. В тысяча шестьсот восемнадцатом году Бонтеку нашел на острове Бурбоне тех же самых птиц, настолько ожиревших, что они едва были в состоянии ходить. (Эту деталь я настоятельнейше прошу Вас запомнить!) Наконец, в тысяча шестьсот двадцать седьмом году Якоб Бонтий, пробывший несколько лет врачом в Батавии (хотелось бы надеяться, что не в тамошнем доме для умалишенных) дал описание и изображение додо. С тех пор на названных островах не находили и следов дронтов, почему полагают, что эти птицы были истреблены пристававшими там мореплавателями и поселенцами. Голландские моряки (информаторы Якоба Бонтия в Батавии) убивавшие дронтов в громадном количестве, прозвали их «вальгсфогельс», то есть отвратительными птицами, потому что их мясо имело дурной вкус; французы же дали им по той же причине название «уазо де нозе» — «тошнотворные».