Знатная лошадь! — говорит Урал.
Хоть тебя я и не выбирал,
380_ Но поглядим, как служить мне станешь:
Ладно — ходить, а летать не устанешь!
И взвились они тут же к тучам,
Помахав задом змеям могучим.
Змеи вновь зашипели по-прежнему
Уподобясь прибою прибрежному.
Летят они небом широким,
А навстречу — сороки им.
От копыт ее по два крыла распростерты от каждого из,
Машут копыта, махают крылами, не обращаясь вниз,
390_ А Урал только крепче колени сжимает,
Думает, а сам всё понимает:
Что-то очень уж сильно трясет,
И куда это ее несет?
А она — всё выше и дальше,
Ближе, ниже и небывальше.
Распростерлась под ними вселенная,
Разными созданьями населенная,
Подразумевается, что в птичьем обличьи:
Всюду носятся лики птичьи —
400_ Клювы, бороды, шпоры и гребни.
Не сгорел ни один на горе́ б ни.
Вон косматое солнце пылает —
Это филин дупло опаляет,
Вон летучий страус кружится,
А попробуй на него положиться,
Малых птах-воробьев ополченье подробное,
И так далее и тому подобное.
Вон вдали зеленеет что-то
И чернеет еще чего-то,
410_ И алеет бронзовой медью,
И белеет белой медведью.
Ох, да это Сестра Умай!
И хватило у ней ума
Долетая досюда добраться…
Эй, там! Хватит! Пора спускаться!
И пошли они ниже и ниже,
А земля ближе, ближе и иже —
Вот она, родная почва!
Далее следует еще одна почта.
420_ А яйцо посреди степи
Всё лежит, всё растет, всё зреет.
Бабой печь истопи, уступи,
А она не сумеет, не смеет.
А яйцо всё растет и растет,
Благо почва его не трясет,
Хорошо, что его содержимое
Сохранилося, одержимое
Мыслью чувственной о пропитании —
Тут всё дело было в его воспитании,
430_ В его мнениях, привычных обычаях,
Предрассудках и иных неприличиях,
И кружится над этим яйцом
Дева-лебедь Умай молодец молодцом.
Яйцо-то стало гигантское,
Исполинское, великанское
И как море Хвалын Касп в нем технически
Подымает волну титанически,
И спускается прямо над ним
Брат Урал пленной птицей носим.
440_ Хвалын Касп же в яйце покоится —
Вроде не о чем беспокоиться.
И яйцо его, словно кокос,
