Анри Труайя – Прекрасная и неистовая Элизабет (страница 25)

Не в силах более выносить этот спектакль, Элизабет демонстративно развернулась и ушла в буфетную. В столовую прибывали первые посетители.

— Ты не сядешь за стол? — спросила подошедшая к дочери Амелия.

— Я хотела бы пообедать с вами после клиентов, — ответила Элизабет.

— Что за идея! Нет-нет, я хочу, чтобы ты была в зале и, как обычно, наблюдала за обслуживанием. Тем более, что сегодня у нас посторонние люди. Они ведь неспроста пришли сюда. Видимо, в округе уже знают о нашем шеф-поваре.

— Да, мама, — сказала Элизабет, вздохнув.

— Если эти господа будут довольны обедом, они скажут об этом другим, — продолжала Амелия, — и постепенно наша гостиница прославится своей кухней. Именно на это я всегда и рассчитывала.

— Первый, три, — сказала Леонтина, нагнувшись к окошечку.

Амелия певучим голосом повторила заказ.

— Понял! — молодецки крикнул шеф-повар, словно отдавал команду эскадрону и потом добавил:

— Прелестная мадемуазель, я видел вас на лыжах — настоящая нежная фея. Мы, русские, любим снег. Я сказал своей жене, что вы похожи на Снегурочку, то есть по-французски на Белоснежку. И вы действительно… Первый, три… Забирайте!

Кухня стала совсем другой после воцарения в ней русского шеф-повара. Плиты и кастрюли сверкали. Продукты были разложены в строгом порядке на разделочном столе. Из-за утонченного кокетства, Рене надевала фартук из такой же белой ткани в синюю клетку, что и брюки ее мужа. Улыбка не сходила с лица Камиллы Бушелотт.

— Мадемуазель, примите тарелки! — кричал шеф-повар.

Она сразу же подбегала к нему, радуясь тому, что может услужить ему. Из подвала поднялся Пьер, волоча две корзины с полными бутылками. Со стола новых гостей поступил заказ на водку. Осталась всего одна бутылка.

— Я же советовал вам, патрон, купить побольше, — ворчливо сказал шеф-повар. — Раз здесь Владимир Афанасьевич Балаганов, то все клиенты скоро будут заказывать водку.

— Чего ты ждешь, Элизабет? — сказала Амелия. — Ты же видишь, что нам мешаешь!

Элизабет неохотно ушла и скрылась в комнате матери, чтобы причесаться и подкрасить губы. Машинально расчесывая свои волосы, она перечисляла причины своего гнева. Увидев в зеркале отражение своего недовольного лица, она решительным шагом направилась в столовую. Она села одна перед своей тарелкой и, поднимая голову, каждый раз видела Кристиана, сидевшего напротив нее за круглым столом. Разговаривая с друзьями, он все время смотрел на нее. Всякий раз, когда их глаза встречались, она испытывала неприятный толчок в груди. Сесиль незаметно наблюдала, как они обменивались взглядами. Элизабет ела нехотя, и обед ей показался бесконечным. Потом она выпила бокал вина, от которого ее щеки раскраснелись, и, отказавшись от десерта, поспешила вернуться в холл. Там она укрылась в кабинете администратора. Несколько пообедавших клиентов уже открыли застекленную дверь и, усаживаясь в кресла, вытягивали ноги и заказывали Леонтине крепкий кофе. Кристиан и его друзья тоже вошли в холл и сели около большого окна. Амелия подошла и спросила у них, довольны ли они обедом. Она с улыбкой выслушала их комплименты и сказала:

— Я позволю себе вручить вам карточку нашей гостиницы. Сегодня у нас было обычное меню. Но если вы предупредите нас по телефону, мы с удовольствием приготовим вам блюда по вашему выбору.

— Да, конечно же, — сказал Кристиан, — мы придем еще раз.

Амелия удалилась, наслаждаясь своим триумфом. Пьер поджидал ее, чтобы вместе сесть за стол. Господин с важным видом потребовал два коньяка и один шартрез, а также кофе. Сесиль подошла к Элизабет и сказала шепотом:

— Он пришел. Это потрясающе!

— Да, — ответила Элизабет, покраснев.

— Вам это неприятно?

— Немного.

— Во всяком случае, ваша мама ни о чем не догадывается! И все-таки какой же он красивый! Я сейчас рассмотрела его и…

Выражение ее лица внезапно изменилось, и она поспешно добавила:

— Я оставлю вас.

Элизабет втянула голову в плечи: к администраторской медленным шагом подходил Кристиан. Теперь их разделял только стол. Она приняла строгий вид и сухо спросила:

— Что вам угодно?

— Я хотел бы знать, почему ты не пришла вчера, — сказал он тихим голосом.

— Я и не собиралась приходить… Я больше не приду, — пролепетала она.

— Никогда?

— Никогда!

В его глазах полнилось выражение грустной нежности.

— Ты не права, — вздохнул он. — Ты ничего не поняла, малышка. А я ждал тебя с таким нетерпением!

— Если только для того, чтобы повторить мне то, что ты сказал в прошлый раз…

Она осеклась, поймав себя на том, что вновь говорит ему «ты».

— Для того чтобы обнять тебя, Элизабет, — сказал он, — чтобы любить тебя. Я снова буду ждать тебя сегодня, во второй половине дня.

— Это бесполезно, — живо возразила Элизабет.

Он оперся обеими руками о край стола:

— Я буду дома после трех часов.

— А мне какое дело? Уходите!

— Я уйду, если ты пообещаешь мне, что придешь.

Она с ненавистью взглянула на него:

— Если бы я и пришла, то только для того, чтобы сказать вам все, что я о вас думаю!

— Хорошо! — прошептал он. — Большего я и не прошу. До скорого, Элизабет.

Он улыбался. Она с облегчением увидела, как он удаляется.

— Кто там? — послышался его голос.

— Это я, Элизабет.

Дверь распахнулась. Кристиан стоял в халате с обнаженной шеей, на ногах мягкие туфли.

— Извините меня, я только что принял душ, — сказал он.

Он нисколько не удивился ее приходу. Вероятно, чтобы быть более неотразимым, он предстал перед ней в таком виде. Она взглядом окинула комнату, где недавно была так счастлива: маленькая пузатая печь, меховое покрывало, стопки книг на столе… Комок подкатил к горлу.

— Элизабет, дорогая моя! Наконец я вновь обретаю тебя, — сказал Кристиан.

Он схватил ее за запястья и прижал их к своей груди. Запах его чистой и еще влажной кожи взволновал ее.

— Нет! — крикнула она и оттолкнула его обеими руками.

Кристиан сел на подлокотник кресла, опершись локтями о колени, раздвинув ноги. Полы его халата распахнулись.

— Я никогда не буду твоей любовницей! — продолжила Элизабет прерывающимся от волнения голосом.

— Да-да, ты мне это уже говорила, — устало сказал он.

Элизабет взвилась:

— Ты не за ту меня принял! В Межеве есть сотни девиц легкого поведения. Если тебя это интересует.

— Нет, эти как раз меня не интересуют.

Спокойствие этого человека выводило ее из себя. Чем он был увереннее в себе, тем больше она его презирала. В своей надменности он был ужасно красив. «Если он улыбнется и покажет мне свои роскошные зубы, я ударю его!» — подумала Элизабет. И, глубоко вздохнув, добавила:

— Кто ты такой?! Демон-искуситель?.. Ты бросаешь мне вызов!.. Но ты не отдаешь себе отчета в том, что ты сам все испортил!

— Но, Элизабет!..

— Дай мне сказать!

Он умолк, не сводя с нее вопросительного взгляда. Его губы были влажными. Элизабет уже и не знала, что еще сказать. Потом вдруг слова потекли из нее неудержимым потоком: