Анри Ренье – Яшмовая трость (страница 90)

Он пришел

Толпа раздалась,

Чтоб пропустить его.

Он шел, спеша,

Сухими, быстрыми, короткими шагами,

Как некто, кто торопится скорее кончить дело.

Он нес с собою флейту —

Маленькую,

Верную,

Из одного куска.

Он сел на землю против Аполлона,

Скромный, опустив глаза

Пред богом ослепительным,

Стоявшим в диске солнца с золотою лирой!

И он запел...

Сперва казалось,

Как будто ветерок шуршит в саду,

Как будто воды текут в траве иль по пескам...

Потом как будто дождь, потоки, ливень...

Потом как будто ветер или море, —

Потом он замолчал... И снова флейта

Запела ясно... Вдруг мы услыхали

Жужжанье пчел и ропот гулких сосен...

Покамест пел он, обернувшись к солнцу, —

Светило медленно закатывалось.

И Аполлон теперь стоял в тени,

Обеззолоченный и сразу ставший темным

Из светлого,

Как будто вдруг вошедший в ночь.

А Марсий между тем,

Ласкаемый последними лучами,

Алившими лицо, багрянившими шерсть,

Пел, упоенный солнцем, и казалось,

Что к флейте золотой он прижимал уста.

И слушали все Mарсия, сатира.

И, приоткрывши рты, все ждали смеха бога

И смотрели на лик божественный,

Который теперь

Казался ликом медным.

Вдруг, ясными глазами на бога глядя, Марсий

На два куска сломал об ногу флейту.

Тогда огромный вопль, звериный, долгий,

Вопль радости и гиканья, восторга, топанье ногами

Внезапно поднялись и смолкли сразу,

Потому что средь возгласов и смеха

Аполлон

Стоял один — жестокий и безмолвный

И не смеялся, всё поняв.

МАРСИЙ ГОВОРИТ:

Пусть так! Он сам хотел. Я — победитель бога.

Привет тебе, земля, так долго и так много

Меня питавшая! Леса мои! Родник

Текучих вод, где я срезал сухой тростник,

В котором трепетно смеется и рыдает

Мое дыхание — растет и ропщет, тает,

То всхлипами ручья, то шумами листвы.

Лица, над водами склонившегося, вы

Уж не увидите. Мне не следить глазами

В небесной синеве за стройными ветвями!

Накажет грозный бог сатира. Взрежет нож

Мой мягкий бурый мех, сдерет покровы кож,

Кровавя шерсть мою. Умру я. Но напрасно

Завистник царственный, соперник мой опасный,

Рукой неопытной наладивши свирель,

Мой голос отыскать захочет... А теперь