Анри Ренье – Яшмовая трость (страница 113)

Над синим Фьезоле туман,

Вот Понте-Веккио, Кашины,

Сады, где слезы льет фонтан;

На пьедестале всадник — жесткий

В зеленой бронзе взлет лица.

Щель улицы, на перекрестке —

Тень обветшалого дворца;

Букеты роз — лимонных, красных

В руках детей на мостовой,

Весь дряхлый мир вещей прекрасных

В закатной пыли золотой...

Пейзаж задумчивой Тосканы,

Прозрачный вечер, свежесть вод

И кипариса неустанный

В лазурь горячую полет.

ЗАМЫСЕЛ

То, что впишу я на страницы,

Пройдет, как дни — за рядом ряд, —

Как небо в тучах иль зарницы,

Как полдня блеск или закат,

Пройдет как жест, улыбка, слово,

Далекий отзвук, легкий след

Еще живущего, былого,

Или того, чего и нет;

Обиды прошлой отголоски,

Грядущий, миновавший день,

Чуть приглушенный стук повозки.

Катящейся в ночную тень,

Пейзажи детства: горы, реки,

Леса в родимой стороне,

Черты, ушедшие навеки

И вновь живущие во мне;

И перед каждою счастливой

Строфой, где след удач иль мук.

То чуть замедленно, то живо

Мне отзовется сердца стук.

VIII

*ПУТНИК

О, путник, прибывший из той страны, где строго

Вознесся кипарис и вьет узор лоза,

Останови свой шаг у моего порога

И, руку протянув, взгляни в мои глаза.

Садись сюда, к огню. В твоем плаще широком —

Дыхание ветров и солнцем полных вод,

Как будто ты идешь в скитаньи одиноком,

И жест твоих бесед твердит одно: вперед.

Ах, сам в былые дни пленялся вдохновеньем:

Идти, идти и петь на встречу ярких дней,

И жил я в те года прекрасным опьяненьем

Свободной юности, зовущей в даль морей.

Теперь, когда мой век мне тяжко лег на плечи,

Вплел седину в виски, привесил груз к ногам,

Я молча слушаю восторженные речи,

И, кажется — домой я возвратился сам.

О, власть мечты! Я вновь вяжу ремни сандалий,

И посох мой звенит кремнистою тропой,

И вновь лазурные открылись сердцу дали,

Трепещет кипарис и дышит лавр живой.

Река, царица вод, на луговом просторе

Под солнцем чешую извилисто кладет

И, дельту расщепив, свободно входит в море,

Чтоб слить в густую синь лазурь и небосвод.

За пенною дугой лазурного залива

Маяк и волнорез, и суетливый порт.

Как спрут тысячерук, огромный и счастливый,