Анри Мартини – Бестелесный враг. Семья (страница 9)

Столько разных почему, а ответы где? Лика подумала, что они будут, но только позже, а сейчас надо защищаться. Как только рука парня скользнула меж ног девушки в поисках трусиков, Лика, освободившейся рукой, нанесла удар в нос такой силы, в которую вложило всю злость и презрение к Борису. Парень, двумя руками закрыл место удара и скуля, как побитая собачонка отпустил девушку. Лика пыталась вскочить и убежать. Напуганная и разъярённая, она походила на раненную чёрную пантеру, но её попытка сорвалась. За спиной непонятно откуда выросли неизменные друганы парня и, схватив девушку за руки, завели их спинку скамейки и, насев сверху, лишили девушку возможности сопротивляться.

– Сука, она мне нос сломала. Тварь, – орал Борис.

– Подойдёшь, я тебя загрызу. Помогите, – крикнула девушка.

– Заклейте ей рот, – скомандовал Борис. Один, из стоя́щих за спиной девушки, передал другому парню руку, со скотчем предстал перед Ликой, пытаясь, уворачивающейся девушке, заклеить рот. Как только парень заклеил девушке рот, Лика, выбрав момент, с силой пнула парня в пах. Как сломанный манекен парень с криком переломался на две части, рыча от боли, свалился к ногам Бориса.

– Не хотела по-хорошему, будет по-плохому, – одноклассник встал у девушки между ног, крепко прижимая к спинке лавочки. – Могла бы только мне одному дать, а теперь обслужишь всех нас по полной программе.

Добравшись до воротника платья, сопротивляющейся девушки, он рванул платье с такой силой, что оно распахнулось полностью, оголив груди девушки, крепкий животик и белые ажурные трусики. Помусолив девичью грудь, парень с яростью схватился за трусики и одним рывком сорвал их. Лиза с ужасом взглянула на маслянистые глаза урода, залитые похотью. Особое отвращение, перекрывающее дыхание Лике, было видеть, как с языка недочеловека капала липкая слюна. Поиски в ширинке не предвещали ничего хорошего. Но этот извращенец сначала сделал несколько снимков обнажённой и сопротивляющейся Лики, потом вынул готовый «прибор» и, переключив на видео, начал съёмку. Но только он приблизился на несколько сантиметров к девушке, как голова его запрокинулась назад, и он упал на спину. Дальнейшее Лика не видела, а слышала. Один из державших её парней с криком рухнул на землю, затем ойкнул, начинавший подниматься второй и снова опрокинулся на спину. Напоследок хлёсткий удар берца успокоил ничего не понимающего Бориса. Лика рыдая пряталась в остатках платья. Страх, обида, отвращение душило её. Парень положил на плечи девушки китель и тихо спросил.

– С вами всё в порядке? Они ничего вам не сделали? – нежно поинтересовался высокий военный. Спортивная сумка лежала недалеко, краповый берет на сумке. Сжавшись в комочек, Лика обвела взглядом поле битвы и стоя́щего на одном колене парня. Если бы не абсурдность ситуации, можно было бы подумать, что парень, отслужив два года в армии, вернулся и просит руки своей любимой. Парень долго стоял коленопреклонённым и любовался прекрасными глазами девушки и милым в подтёках от туши и пыли лицом.

– Нет, сержант – по трём жёлтым параллельно расположенным лычкам на погонах, прочитала звание парня Лика.

– Давайте провожу вас, – предложил парень. Лика согласилась, но радость, наполняющая целый день, испарилась. Радость пропала и надолго. Ещё долго девушке приходил во снах урод-одноклассник с сальными глазками и слюнями, стекающими с языка. Лика вдруг остановилась, что-то, вспомнив, обращаясь к парню, испуганно стала, повторяла одну и ту же фразу: «У него фото. Он фотографировал меня обнажённой».

– Я сейчас! – крикнул парень и побежал к знакомой лавочке, но вернулся ни с чем.

– Они сбежали и прихватили с собой телефоны, – с сожалением констатировал сержант.

– Лика, – всхлипывая произнесла девушка.

– Что? – не понял сержант.

– Меня зовут Анжелика. Но лучше – Лика, – повторила она.

– Сержант Морозов. Станислав, – чётко, по-военному доложил парень.

– Я помню вас, Стас, – уйдя глубоко в себя, беседовала с парнем Лика. – Вас, года четыре назад звали «Чёрный Стас». Ребята с нашего класса часто рассказывали, как вы отметелили толпу деревенских парней, приехавших на мопедах и пристававших к старшеклассницам. Они почти два года расхваливали вас и показывали друг другу приёмчики. Я с подружкой тоже видела эту драку. Их было восемь, а вы один.

– Семь, – поправил Стас.

– Может, и семь, но мы очень испугались за вас, – без единой искринки эмоции рассказывала Лика. – Куда же вы потом пропали Чёрный Стас.

– Честно? В Минск сбежал. Потом срочная служба. После по контракту. Теперь домой в отпуск. И снова в Минск. Поступать буду, – спокойно, как сестре рассказывал Стас. Ему было хорошо с этой девушкой идти рядом, разговаривать. Хорошо, но в то же время чувство опасности не покидало его. Что несёт эта встреча? Встретятся ли они завтра? Сможет ли он стереть возникший отпечаток презрения с красивых глаз девушек, обращённый ко всей мужской половине. Стас понимал, что ни в чём не виноват, но вкушать плоды прошедшей трагедии, будет именно он.

Дойдя до двери, девушка попросила Стаса остаться. Лика быстро помылась, переоделась и пока парень принимал душ, заварила чаю, приготовила немудрёный завтрак – батон, яйца с беконом и поставила ароматные плюшки. За ароматным чаем Лика вдруг спросила, возьмёт ли её Стас с собой в Гродно. Она твёрдо решила поступать в медицинский колледж. Парень поинтересовался, как родители отреагируют на решении Лики. Девушка была уверена, что родители поймут и отпустят Лику. Измученные они легли спать. Лика в своей комнате на кровати, Стас в зале на диване. Утром отец с матерью, увидев молодого человека, спящего на диване, учинили Лике настоящий допрос. Ей пришлось все рассказать и проснувшийся Стас, подтвердил рассказ девушки. Стас оделся, распрощался, а девушку ждал унизительный поход к гинекологу. Отец всю дорогу к врачу и обратно проклинал Бориса и друзей парня, но дома их ждал новый сюрприз. Возле подъезда маячили трое милиционеров: один постарше и по званию, и по возрасту, двое других молодые с автоматами.

В отделении выяснилось, что трое друзей решили отомстить обидчику и написали заявление об избиении их военным парнем. Стас, окованный в наручники, разговаривал со следователем в приёмном помещении. Он был спокоен и при появлении Лики улыбнулся и приветственно махнул рукой в железных браслетах. Отца с Ликой провели в помещение с больши́м столом, двумя стульями и огромным, почти в полстены зеркалом. Стол и стулья были железными и ввинчены намертво в пол. Единственная лампочка с невообразимо неуместным к дизайну комнаты абажуром, освещала только пространство стола. Спустя несколько минут в допросную вбежал запыхавшийся адвокат фирмы, в которой работал отец. Оценив обстановку и уточнив, сколько времени, они провели, адвокат вышел за дверь и уже через мгновение вернулся сопровождаемый следователем. Разговор со следователем продлился более часа, в течение которого Лика подробно пересказала свой день и особенно остановилась на моменте нападения. По мере рассказа, следователь всё чаще внимательным взглядом буравил лицо девушки, что-то записывая в небольшой блокнот. По окончании разговора следователь попросил отца сделать копию справки от гинеколога и сходить к психиатру на осмотр.

Любой провинциальный городок живёт слухами, питается ими и долго-долго смакует. История о попытке изнасилования разлетелась мгновенно. И уже скоро бабушки у каждого подъезда облизывали эту новость, сдабривая ужасными и неправдоподобными подробностями. «Девочку несколько раз изнасиловали и закопали, но возвращающийся в отпуск молодой военный в звании полковника, случайно пришедший на могилу жены, услышал стоны девушки, откопал и сразу предложил выйти замуж. А девочка так была напугана, что забыла рассказать, что над ней произвели насилие и до сих пор боится сказать это генерал-полковнику. Так вот, одна ходит, страдает, а генералу сказать боится. Думает, что и этот её бросит», – одна из ярких версий, гуляющих по устам бабушек.

Стас, после страшной ночи, частенько забегал к Лике. Он несколько раз оставался на ужин. Заходил поболтать и просто попить чайку́. Мама девушки стали посматривать на парня, как на возможного кандидата на руку и сердце Анжелики. «Мала она еще», – прерывал разговоры жены о прекрасной паре – Стаса и Лики отец. Девушка даже не думала о Стасе как о мужчине. Уже с первого класса Лика была миленькой девчонкой. Просто куклой, вышедшей со страниц глянцевых журналов для девочек. И, естественно, своей красотой будоражила сердца мальчишек. Не подсчитать сколько раз её дёргали за косички, сколько раз она дубасила несносных одноклассников портфелем. Лика всю жизнь завидовала девочкам, у которых были старшие братья, и то, как они защищали своих сестрёнок. Она всегда хотела ходить под ручку со старшим братом, чтобы все девочки ей завидовали, а хулиганы и одноклассники боялись. Для Лики древняя поговорка: «Не было бы счастья, да несчастье помогло» стало пророческим.

Гуляя под ручку со Стасом, Лика была ему безумно благодарна, что он тратит личное время с ней. Девушка снизу смотрела на крепкого, уверенного спутника и её наполняло спокойствием, и душа оттаивала. Она всегда радостно подпрыгивала, когда Стас приглашал сходить на новый фильм, зайти в кафешку на чашечку кофе или просто пройтись по вечернему городу. Родители никогда не отказывали, доверяя этому высокому, крепкому парню, хотя он бывший задира и гроза района. Лика надевала свои лучшие платья, быстро подводила бровки, губки, подбивала волосики и вся сияющая, вылетала из своей комнаты, хватала Стаса и уволакивала прочь из дома. Иногда он не успевал допить кофе или предложенный чай. Да какое там кофе – он попрощаться с родителями Лики не успевал. Девушка, в свою очередь, молнией слетала с четвёртого этажа, волоча за собой Стаса, ругая его за неповоротливость и медлительность. Лика стремилась вновь окунуться в их, только их мир… Мир глубокого уважения, нежности, внимания, неспешных разговоров, глубокомысленных споров. Стас обладал собственным мнением и всегда обоснованным. В некоторых случаях настолько не ординальным, но заставляющим себя уважать. Он был прекрасным рассказчиком, знал много историй, и армейских, и гражданских и мог завораживать своим голосом в нестандартно развивающемся сюжете. В их дуэте Стас чаще рассказывал, а Лика слушала с открытым ртом.