Анри Мартини – Бестелесный враг. Семья (страница 13)

Хотя такое приветствие не полностью соответствовало действительности, Владимир никогда не был Илье другом. Но в данный момент Владимиру было приятно слышать приветственные слова. «Кто ты мне, Илья? Друг или враг? – пронеслось в голове Владимира. – Если посмотреть, как ты поступил с майоров Вячеславом Сергеевичем – то враг. Но если посчитать, сколько тебе выпало – безвинно отсидеть десять лет за решёткой, противостоять астралу Костику, быть обвинённым в новых убийствах, становится жутко. Да и помощь в поимке серийного убийцы. Поймать пулю, предназначенную следователю Сергею, закрыв последнего собой, – то вроде друг и помощник», – размышлял новый руководитель следственной группы. Полтора года назад Владимир в составе следственной группы, возглавляемой женихом Алины Сергеем пытался доказать сначала виновность Ильи, а потом – его же невиновность. Только подготавливая документы для суда и изучив досконально дел, Владимир понял, что Илья, лично ему не враг.

– Привет. Илья, я к тебе с официальным делом. Мне необходимо кое-что узнать о ваших отношениях с тестем Маркусом Сенторес и Бригадиром, вернее, с бывшим начальником следственного управления Бригадным Сергеем Аркадьевичем? – пряча взгляд спросил Владимир.

– Кроме того, что Маркус Анна Сенторес является моим тестем и отцом Габи, ни в каких отношениях с ним я не состоял. Мы пару раз перезванивались, говорили общими фразами и, стыдно сказать, я его впервые увидел только на суде. О Бригадном Сергее Аркадьевиче могу сказать только то, что мне рассказывал Сергей. И так как его дело никоим образом не соприкасалось с моим, даже кратко с ним ознакомиться не дали. Бригадира, так вы его называли, я тоже впервые увидел на суде, – Илья удивлённо взглянул на следователя, который что-то забористо писал в блокноте. – Владимир к чему все эти вопросы? И почему ты задаёшь их именно мне? Ведь есть же люди, которые ответы на твои вопросы знают гораздо лучше меня?

– Милая, поправь мне подушку, пожалуйста, – обратился Илья к стоя́щей у окна Лике. Девушка подошла и мягко поправила подушки, развернув наполовину тело Ильи в направлении к следователю. Владимир, увидев девушку, вскипел.

– Покиньте палату немедленно, – прикрикнул он на неё. – Вы мешаете проводить следственные мероприятия.

– И не подумаю, – спокойно ответила девчушка, яростно зыркая карими глазёнками, – вы что-нибудь выкинете, а мне потом Илью с того света вытягивать. Хватит того, что мы едва из комы Илью Евгеньевича вытянули. Не уйду и точка, – уверенно отрезала Лика.

– Да, брось ты старлей, – успокаивал следователя Илья. – Она выполняет приказ профессора круглосуточно охранять и наблюдать за мной. Я, видите ли, какой-то ценнейший экспонат для современной медицины. Скажи спасибо, что сейчас смена Лики, вот Надя за твои слова давно бы что-нибудь вколола и ты бы очнулся у себя в кабинете с полностью очищенной головой, – смеясь предполагал Илья.

– Капитан.

– Что капитан? – не понял Илья.

– Я капитан, – уточнил Владимир, – дали после знакомого тебе дела.

– О, поздравляю, хоть кто-то из этого дерьма получил бонус.

– Если бы. После посадки Бригадира, когда Сергей ушёл к тебе главой службы безопасности, Алина в частную адвокатуру, а Звёздная Ольга Юрьевна ушла в бизнес, создав частный кабинет, нашу группу расформировали. Но неделю назад к нам прислали нового начальника из Минска. Он там чего-то напортачил, так его к нам на перевоспитание закинули как Ольгу Юрьевну в своё время. Теперь Юрий Амброзьевич Тымашýк, кличка «Туман», новый начальник следственного комитета. Кличка ему очень подходит. Какой-то он скользкий, без стержня, лизоблюд и начальственный угодник. Непонятно за что его из Минска-то турнули. Наверно надоел, активный жополиз. Он рьяно принялся за выполнение своих обязанностей. Собрал всё управление, сделал разнос, двоих неплохих начальников отдела уволил, трём выговор объявил за нераскрытые дела. Дал поручение сформировать новые оперативные следственные группы, назначил новых руководителей групп и лично с каждым побеседовал. Так, по нападению на тебя я веду дело и мне не нравится, что кто-то вторгается в следственные мероприятия, – закончил Владимир, глядя на Лику.

– Никто не вторгается и вам не мешает, – насупилась Лика, встав в позу нахохлившегося воробьишки. Пусть Лика была высокой девушкой, но в сравнении с Владимиром она во многом проигрывала. Их противоборство напоминало бьющейся волны о монолитную скалу белоснежного айсберга.

– Но как же тайна следствия? – не унимался Владимир.

– Что здесь сказано, то здесь и умерло, – дерзко ответила Лика, – и попробуйте ещё моего пациента обидеть хоть чем-то. Будете иметь дело со мной.

Лике был близок Илья. Она не понимала, почему её к нему тянет. И уже на третью ночь, когда была её смена дежурить у пациента, она, присела рядом на стул и взяв его руку в свою и рассказала свою историю, как другу и мужчине. Наверное, подсознательно пытаясь найти защиту у этого обездвиженного, беззащитного парня, с закрытыми глазами, направленными в потолок. Лика в последнее время стала замечать, что чувствует приливы его боли и где бы она ни была, бросая всё, мчится ему на помощь.

– Да, чёрт с вами. Сиди только тихо, – сдался Владимир. – Так начнём сначала. 27 июля чартерным рейсом вы вылетели из Симферополя в Минск, а затем на такси направились в Гродно. Таксиста мы нашли. Всё верно?

– Да.

– Расскажите, что произошло потом?

– Я направился на улицу Карла Маркса, 42 квартира 99. Там я должен был встретиться с молодым человеком по имени Артём. Но когда я вошёл в полуоткрытую дверь, то увидел, что в комнате царил полнейший беспорядок. На мои призывы никто не отвечал, а я надеялся застать в квартире, помимо Артёма, ещё двух своих сотрудников Юлию и Юрия, но полнейшая тишина была мне ответом. Тогда я взял телефон, чтобы позвонить Юле, почувствовал укус комара и сразу отключился. Возможно, это был не комар, а шприц. Я это уже потом, когда очнулся, понял. Врачи говорят, что я провалялся две недели в коме и четыре дня, как вышел.

– В материалах дела есть протокол, из которого следует, что, возвращаясь из клуба в 2 часа ночи 28 июля, двадцатилетняя соседка по этажу, желая поболтать с Артёмом, обнаружила открытую дверь. Зайдя в квартиру, девушка увидела беспорядок и, не получив ответа, выскочила из квартиры. Испугавшись, девушка заперлась в ванной и вызвала наряд милиции. В 2 часа пятнадцать минут наряд, прибывший по звонку, и обнаружил тебя, лежащим в центре зала. Ты был в ужасном состоянии, весь белый и холодный. В протоколе так и прописано «Труп». Только позже другой ручкой зачёркнуто это слово. Приехавшие врачи на забор трупа, обнаружили еле пробивающийся пульс и почти незаметное дыхание. Срочно отвезли тебя в клинику. Так, ты очутился здесь. Вызвали профессора Снежицкого Артура Львовича. Вам известен такой? – внимательно взглянул на Илью Владимир.

Бьющая по ушам, проявившаяся манера переходить с «ты» на «вы» и наоборот, начинала раздражать Илью. «Определился бы он быстрее кто я для него – друг, фигурант дела или вообще подозреваемый. Проще всем было бы», – размышлял Илья.

– Да. Знаком. Он мой друг, а я его пациент, господин следователь, – с язвительными нотками в голосе ответил Илья. Обращение «Господин следователь» парень избрал не случайно. Он желал подтолкнуть к скорейшему определению своей позиции и своего статуса.

– Не кажется ли вам, Илья Евгеньевич, что дружба с человеком вдвое старше себя и не связанном профессиональной деятельностью – это так себе оправдание.

– Кто здесь говорит об оправдании? – удивился Илья. – Если я скажу, что являюсь для профессора подопытной крысой или научным феноменом, которых он готов изучать долго и скрупулёзно – это будет хорошим оправданием? Может, если скажу, что благодаря профессору выздоровление моей сестры сократилось с нескольких лет до нескольких месяцев и полностью восстановился слух. А возможно, если я скажу, что благодаря профессору и его другу, профессору психологии Сергею Николаевичу Преображенскому, ваш, покорный слуга сам излечился от сложного психологического недуга, приобретённого благодаря бездарной работе ваших коллег. Может, это будет оправдание? Я благодарен судьбе, что, проведя меня через все невообразимые муки, она подарила таких друзей. Это будет хорошим оправданием, Владимир? – понижая голос и сжимая скулы, ответил Илья.

– Может, это запасной, укромный аэродром. Где в любое время можно спрятаться и по необходимости отлежаться. Вы же Илья Евгеньевич, самостоятельно оплачиваете эту палату. И по нашим све́дениям, определённый процент прибыли ваших предприятий оседает на счетах клиники. Из чего можно сделать вывод, что вы платите своим друзьям. Не так ли, Илья Евгеньевич? Но, может, и нет. Я не утверждаю, но ежедневное пребывание в такой палате стоит не дёшево?

– Не понимаю ваших мотивов, господин следователь. Чего вы в действительности хотите от меня. Но отчётливо вижу, что испытание «медными трубами» вы не выдержали, – Илья откинулся на спину и закрыл глаза. – Сейчас прошу меня оставить, – тихо попросил парень.

– Мы ещё не закончили… – попытался Владимир.

– Пошёл вон! – крикнул Илья и через долгих три секунды продолжил. – Мне плохо. Я устал и спать хочу, – разглядывая что-то на потолке, заявил парень.