Анри Бергсон – Два источника морали и религии (страница 1)
Бергсон, Анри
Два источника морали и религии
Проект серийных монографий по социально-экономическим и гуманитарным наукам
Руководитель проекта
Переведено по:
© Перевод на русский язык
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2026
© Вступительная статья, комментарии. Гофман А.Б., 2026
Общество, мораль и религия в философии Анри Бергсона
Французский философ Анри Бергсон (1859–1941) – выдающийся мыслитель новейшего времени. Вместе с Артуром Шопенгауэром и Фридрихом Ницше он является одним из наиболее ярких представителей философии жизни[1]. Его творчество оказало огромное влияние на мировую культуру XX в., в частности на философию человека (прагматизм Уильяма Джеймса, персонализм, экзистенциализм), философию истории (Арнольд Тойнби, Карл Поппер), психологию, литературу (Марсель Пруст и др.), искусство (импрессионизм в живописи и другие направления).
Важнейшее значение имеют идеи Бергсона относительно времени, эволюции, свободы воли, памяти, интуиции, творчества и т. д.[2] Трудно себе представить философское мышление XX столетия без таких ключевых понятий бергсоновской философии, как «длительность», «творческая эволюция», «жизненный порыв», «поток сознания», «воспоминание о настоящем» и др.
Идеи Бергсона получили широкую известность и признание уже при его жизни, в частности благодаря его несравненному ораторскому дару. На его лекции съезжались не только интеллектуалы, но и публика, весьма далекая от философии. Лекционный зал в Коллеж де Франс[3], где эти лекции были публичными, бывал настолько переполнен, что возникала угроза общественному порядку; обсуждалось даже предложение перенести их в здание парижской Оперы.
Но главное значение имели, конечно, опубликованные произведения философа. Каждое из них представляет собой шедевр, каждое становилось событием в интеллектуальной жизни, будь то «Опыт о непосредственных данных сознания» (1889), «Материя и память» (1896), «Введение в метафизику» (1903) или «Творческая эволюция» (1907), самое известное произведение Бергсона. В 1927 г. Бергсону была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой: «В знак признания его ярких и жизнеутверждающих идей, а также за то исключительное мастерство, с которым эти идеи были воплощены».
В дооктябрьской России творчество Бергсона было хорошо известно и признано. Почти все его произведения, написанные в то время, были опубликованы в русских переводах; помимо отдельных трудов было издано собрание его сочинений. Было опубликовано множество работ русских и зарубежных философов, посвященных анализу его творчества[4].
После Октябрьской революции 1917 г. идеи Бергсона, как и многих других выдающихся мыслителей современности, были изъяты из интеллектуального обращения и практически исчезли с российского культурного горизонта. Именно в это время мыслитель создает свою философию общества, морали и религии, философию, увенчавшую его собственную «творческую эволюцию», его собственный «жизненный порыв». Принципы этой философии изложены в его книге «Два источника морали и религии».
«Два источника морали и религии» – последняя по времени книга, написанная Бергсоном; она вышла в свет в марте 1932 г. Наряду с «Творческой эволюцией» это самое знаменитое сочинение французского философа. Оно создавалось в период, когда автор находился в зените славы и, редкий случай для философа, был удостоен самых разнообразных титулов и наград. Вместе с тем в жизни Бергсона это был период жестоких страданий, вызванных болезнью, которая сделала его почти неподвижным. Одно время он даже думал доверить написание окончательного варианта книги своему ученику и другу Эдуару Ле Руа. Тем не менее ценой колоссального напряжения моральных и физических сил он, к счастью для читателя, смог завершить свой труд.
Замысел книги вынашивался автором в течение двадцати лет. «Два источника» – единственная книга Бергсона, посвященная социальным, моральным и религиозным проблемам. При этом автор выступает в ней не столько как социолог, этик или теолог (хотя и эти подходы у него присутствуют), сколько как свободно рефлексирующий мыслитель, не замкнутый разделением труда в пределах определенной интеллектуально-научной дисциплины. Подобно предыдущим его сочинениям, это главным образом философское эссе, основанное на рассуждении и интерпретации некоторых данных научного и вненаучного опыта. Бергсон не ставит перед собой цель проповедовать определенную моральную или религиозную систему, несмотря на то что его этико-религиозное мировоззрение так или иначе несомненно присутствует, вернее, прорывается в тексте. Он стремится именно найти, проследить и объяснить истоки религии и морали вообще.
Но этот поиск приводит его к тому, что в сущности ни мораль, ни религия не составляют нечто единое, а потому и истоки у них различны. Речь в данном случае идет не о различиях, связанных с историческим разнообразием и многообразием религиозных и моральных систем, а именно о фундаментальном различии и, в известном смысле, противоположности
Что же это за типы и источники? И те и другие раскрываются Бергсоном прежде всего в дихотомических парах: «закрытое – открытое» и «статическое – динамическое». Эти дихотомии сформулированы в понятиях: «закрытое общество – открытое общество», «закрытая мораль – открытая мораль», «закрытая душа – открытая душа», «статическая религия – динамическая религия»; причем термины «открытое» и «закрытое», с одной стороны, «статическое» и «динамическое» – с другой, симметричны и в значительной мере покрывают друг друга. Дихотомия «открытое – закрытое» имеет преимущественно пространственный смысл, а дихотомия «статическое – динамическое» – временной. Но, интерпретируя Бергсона, можно сказать, что они вполне взаимозаменяемы и взаимоопределяемы: «открытое – закрытое» – это пространственный аспект «статического – динамического», а «статическое – динамическое» – это временной аспект «закрытого – открытого».
Обе указанные дихотомии присутствовали, явно или неявно, и в предыдущих сочинениях философа, в его трактовках психических процессов, биологической эволюции, свободы и т. д. Но лишь в «Двух источниках» они были в полной мере развернуты и помещены в центр авторских размышлений. Обратимся прежде всего к бергсоновскому сопоставлению и противопоставлению закрытых и открытых обществ, которые порождают соответственно закрытую и открытую мораль, статическую и динамическую религию. В трактовке этих двух типов обществ Бергсон постоянно, прямо или косвенно, ведет диалог или полемику с Французской социологической школой, основанной Эмилем Дюркгеймом (1858–1917) и занимавшей ведущее место во французской социологии того времени. Его характеристика закрытого общества весьма близка к той, которую давали обществу вообще Дюркгейм, а до него – представители биоорганической школы в социологии. Под влиянием этой школы Бергсон часто сравнивает индивидов в закрытом обществе с клетками, образующими организм.
Другое его излюбленное сравнение и уподобление: люди в закрытом обществе и муравьи в муравейнике или пчелы в улье. Это уподобление, присутствующее уже в начале второй главы «Творческой эволюции», в «Двух источниках» проводится очень часто.
Кроме того, в данном пункте очевидно влияние на Бергсона клеточной теории строения организма, представления об организме как о «клеточном государстве» (которое обосновывал, в частности, выдающийся немецкий анатом Рудольф Вирхов) и, наконец, трудов в области зоопсихологии и зоосоциологии (в частности, работы французского философа, экономиста и социолога Альфреда Эспинаса «Общества животных», 1877[5]).
Выполнение обязанностей человеком, необходимое для поддержания целостности и воспроизводства закрытого общества, подобно (хотя и не тождественно) функционированию клетки в организме, работе муравья для своего муравейника или пчелы для своего улья. В противовес Иммануилу Канту Бергсон утверждает, что следовать обязанности легко, это не требует волевых усилий, так как в конечном счете категорический императив по природе носит инстинктивный или сомнамбулический характер.
Вслед за Дюркгеймом Бергсон рассматривает принуждение по отношению к индивиду как существенную черту общества, но только закрытого, тогда как по Дюркгейму оно присуще обществу вообще. Здесь проявилось фундаментальное различие в подходах двух мыслителей к соотношению общества и человечества.
Согласно дюркгеймовскому (и не только дюркгеймовскому) социологизму, посредством постепенного расширения общества, от минимального, воплощенного, например, в семье, через промежуточные, воплощенные в городе, гражданской общине, нации, можно дойти до человечества, которое в идеале выступает как «общество обществ». Хотя Дюркгейм отмечал, что отечество – «единственное в настоящее время осуществленное общество, часть которого мы составляем», а человечество – «только