АНОНИМYС – Сокровища ханской ставки (страница 44)
– А если мы, как сейчас не знаем секунд северной широты? – спросил Волин.
– Тогда площадь существенно увеличивается. Минута широты примерно равно морской миле, то есть что-то около тысячи восемьсот пятидесяти метров. Таким образом, не зная секунд широты, но зная секунды долготы, искать нам пришлось бы уже на площади в тридцать семь тысяч квадратных метров. Длина поиска в этом случае составит те же двадцать метров, а вот ширина – уже около двух километров. Найти на такой территории что-то сравнительно небольшое довольно затруднительно.
Волин согласился: да, затруднительно. Но только в том случае, если нет дополнительных указаний. Может быть, они были, эти указания? И, может быть, благодаря им полковник смог вычислить точное расположение золотого коня? Генерал пожевал губами.
– Может быть, – сказал он раздумчиво. – Очень может быть. Луков говорил про стишок, благодаря которому можно установить правильную расстановку статуэток в доме, то есть правильный порядок координат. Не исключаю, что в нем содержались и другие указания.
– Скорее всего, – кивнул старший следователь. – В противном случае как бы еще полковник вычислил точное место, где барон фон Шторн спрятал коня Батыя? Вы записали текст этого стишка?
Генерал посмотрел на него, как на дурака: конечно, нет. Хорош бы он был, начав на глаза у Лукова переписывать стишок. Полковник мог заподозрить, что он, генерал, тоже пристраивается к золотому коню. Нет, ничего он не записывал.
– Вот черт! – Волин не скрывал досады. – Не знал, Сергей Сергеевич, что вы такой деликатный. Только из-за вашего, пардон, чистоплюйства ничего мы теперь не найдем. Теперь остается нам только поднять лапки и искать себе другое занятие.
Генерал секунду глядел на него без всякого выражения. Потом вдруг бесцветные старческие его губы разъехались в бледной ухмылке.
– Я не записал, – повторил Воронцов и постучал себя пальцем по лбу. – Да мне и незачем, я и так все помню.
И он, улыбаясь, продекламировал.
– Ну и стишата, – поморщился Волин. – Как будто на конкурс провинциальной песни и пляски писались.
– Да, не Пушкин, и даже не Сергей Михалков, – согласился генерал. – Можно даже сказать, натуральный графоман писал. Но не для красоты писано, а с конкретной целью. Я думаю, что свою функцию эти стишки выполняют отлично.
– Они так и написаны – по-русски, или это с немецкого перевод?
Оказалось, именно так, по-русски, они и были написаны. Для старого лифляндского барона оба языка были родными, однако он резонно полагал, что европейцам понять смысл русского стихотворения и связать его с тайной будет гораздо сложнее.
Волин на всякий случай записал все-таки весь стишок на бумагу и теперь снова и снова проглядывал его сверху вниз.
– Очень может быть, что это шифр, – сказал он задумчиво. – Осталось только понять, где искать ключ.
Воронцов саркастически пожевал губами, потом осведомился, играет ли старший следователь в шахматы.
– Не так, чтобы очень, – отвечал Волин, – ходы путаю. Да нам и не нужно, мы, слуги закона, все больше на футболе да на самбо специализируемся. Бросок через пупок, навес в штрафную – это мы понимаем хорошо. Как говорит наш полковник Щербаков: «Футбол – это вам не шахматы, тут думать надо!»
– И футбол, и самбо – дело нужное, – одобрил Сергей Сергеевич. – Но и шахматами пренебрегать не стоит. Они мозги упорядочивают. Знаешь, какое в шахматах первое правило?
– Какое?
– Рассматривать самые очевидные ходы. Вот и тут то же самое – сначала будем рассматривать самое простое. Тем более, главное мы знаем – стишки описывают порядок, в котором должны стоять статуэтки. Последние две строчки – «Порядок ты узнал – и что ж? Ты внутрь взгляни и все поймешь». Как сказал мне Луков, они указывают на то, что внутри, точнее, снизу у статуэток выбиты номера. Выглядит это как номера отливки, но на самом деле они-то как раз и указывают на координаты. Следуя верному порядку расстановки, можно было узнать правильные координаты. Пять из шести статуэток фон Шторн нашел, осталась шестая. Найти ее не удалось, но, может быть, место мы сможем уточнить, исходя из других указаний.
Произнося этот монолог, генерал все косился на печенья, которые в глубокой задумчивости поглощал старший следователь. Наконец сказал ревниво:
– Не хомячь!
Волин поперхнулся.
– Печенье, – продолжал генерал, – нужно есть с чувством, с толком, с расстановкой. А ты лопаешь все равно как бульдозер. Имей в виду, с такими манерами на прием к королеве английской тебя не пустят. Учись куртуазности поведения, молокосос!
Волин пообещал учиться, и Воронцов снова взялся за листок со стишком.
– Итак, первая строчка «Фазан с супругою в гнезде» относится к первой по счету статуэтке, которая, как мне рассказывал Луков, изображает фазана и фазаниху. Вторая строчка – «И лис, что шастает везде»… Чего ты морщишься? Рифма не нравится? Подбери другую!
Волин только рукой махнул: не обращайте внимания, это он так. Продолжайте. И генерал продолжил.
– Второй строчке соответствует одинокий рыжий лис, высматривающий добычу. Третья и четвертая строчки – «Фазан стремглав вперед летит, Коварный лис за ним бежит» – описывают третью скульптуру: летящего фазана, за которым гонится лис. Пятая и шестая строчки «Пусть лис от ярости визжит – Фазан семейство защитит» иллюстрируют четвертую статуэтку, которая изображает схватку, где фазан пытается закрыть от хищника гнездо и фазанью курочку.
– Видимо, безуспешно, – заметил Волин. – Следующие строчки гласят: «Пусть даже в схватке он падет, во тьму забвенья не уйдет». Я так понимаю, лис все-таки забил несчастного фазана ногами.
– Правильно понимаешь, – кивнул генерал. – Пятая статуэтка изображает гибель фазана от злобного лиса.
– А что после? «Фазан застыл и онемел, но указует путь во тьме». Это что такое?
Генерал объяснил, что эти строчки описывают последнюю, шестую скульптуру, где фазан стоит, как памятник самому себе. Волин кивнул: хорошо. Но есть еще одно двустишие. Звучит оно так. «Он одолел глухую тьму – И память вечная ему». Что это за вечная память такая и с чем она соотносится?
– Хороший вопрос, – кивнул генерал. – Над этим стоит поразмыслить.
Оба на минуту задумались. Волин осторожно похрустывал печеньем, генерал, нахмурясь, глядел в пустоту. Наконец старший следователь предположил, что, возможно, последние строки посвящены седьмой скульптуре.
Но Воронцов только головой покачал. Да, были еще две скульптуры, но они к делу отношения не имеют, это Луков сказал железно. В разгадке было только шесть статуэток, только о них идет речь в стихотворении.
– Но тогда получается, что последнее двустишие – лишнее? – сказал Волин.
Не лишнее, а избыточное, поправил его генерал. В таких случаях обычно то, что избыточно, содержит в себе дополнительную информацию. Последнее двустишие по смыслу как бы дублирует предыдущее. И там, и там речь идет о погибшем фазане, который указует путь во тьме, преодолевает эту тьму и становится носителем вечной памяти.
Волин кивнул задумчиво.
– Ну да. А что у нас служит носителем вечной памяти? Памятник какой-нибудь, стела, кладбище…
– Культовое сооружение, – добавил генерал. – Например, кирха. В подвале которой может быть спрятан золотой конь.
Старший следователь посмотрел на Воронцова. Тот чуть заметно улыбался.
– А что, Сергей Сергеевич, идея-то неплохая, – сказал Волин.
Генерал кивнул головой: во всяком случае, есть с чем работать.
– И как именно будем работать? – полюбопытствовал старший следователь.
Воронцов вздохнул: вот тут-то как раз и затык. Если бы Луков знал остальные координаты, они бы и сами все дело могли дальше устроить. Но фон Шторн, конечно, Лукову координат не сказал. Таким образом, придется теперь связываться с фон Шторном и самим ехать на место. Так сказать, предложить ему их координаты против его. Когда немец скажет им, что знает, они скажут, что знают, ему. И тогда уж останется только раздобыть подробную карту этих мест и изучить эти два километра, чтоб понять, какие там есть памятники, некрополи и культовые сооружения.
– Да, – сказал Волин, – только карта должна быть старая. Потому что на новых картах наверняка не все отмечено, а кое-что, может быть, и вовсе снесено. В общем, не мытьем так катаньем разберемся, всего-то два километра надо исследовать.
Волин победно схрумкал последнее генеральское печенье и вдруг задумался. Ладно, это все они сделают, золотого коня найдут – а потом что?
– За потом не беспокойся, – сказал генерал, – главное – найти коня. А там уж возможны варианты. Например, выкопаем его, передадим государственным органам ФРГ, а на положенную нам по закону премию купим луковскому внуку лекарство. Пусть порадуется парень, и дед его пусть порадуется – заслужил.
Старший следователь только головой покачал. А если фон Шторн не захочет сдавать коня государству?
– А кто ж его спросит? – удивился генерал. – Тут уж закон скажет свое веское слово. Или, думаешь, захочет наш Отто ближе к пенсии сесть в тюрьму? Наверняка не захочет. Да и незачем. Такой конь столько стоит, что всем хватит – и фон Шторну, и внуку луковскому и даже, может, нам с тобой по мелочи чего-нибудь перепадет. Я вот, например, давно хотел ремонт в кухне сделать. А тебе не мешало бы новую машину купить.