АНОНИМYС – Каирский дебют. Записки из синей тетради (страница 47)

У нее получается найти работу уборщицы. Вот только место, где она наводит чистоту, не совсем обычное: это замаскированное Центральное бюро французской контрразведки. В конторе на первом этаже сидят офицеры в штатском, в меблированных комнатах на втором и третьем этажах селятся агенты, прибывающие из разных концов Европы.

Анна-Мария в образе простой деревенской девки выносит окурки, подметает полы, моет лестницы, чистит ковры. Самая тяжелая работа – по ночам, все девушки проклинают ее. Но Анна-Мария – самая бедная из всех, она согласна выполнять эту работу за небольшую доплату.

По ночам, когда все уходят, в бюро на первом этаже остаются только два унтер-офицера. По воскресеньям вместо двух часовых дежурит только один. Оставшись с девушкой наедине, он пытается заигрывать с ней. Внезапно та отзывается, смеется в ответ на его сальные шутки, потом говорит, что приготовила ему сюрприз, вот только он должен закрыть глаза и не подглядывать. Унтер, предвкушая что-то особенное, послушно закрывает глаза. Она подходит к нему сзади и прижимает к носу и рту какую-то липкую, сладко пахнущую салфетку. Унтер хочет вырваться, но тело не слушается его, и он теряет сознание.

Утром военные рассылают срочное сообщение на все пограничные пункты. Из центрального контрразведывательного бюро ночью исчезли все документы, касающиеся французских агентов не только в Германии, но и в нейтральных странах. Судя по всему, их похитила рыжая уборщица, которая бесследно исчезла ночью, усыпив охранника.

Охрана границы усилена, но это не помогает. К вечеру в Париж приходит донесение, что на франко-швейцарской границе были убиты три пограничника и солдат из охранения. Убила ли их та самая рыжая уборщица или кто-то еще, так и остается тайной…

Анна-Мария продолжает работать в немецком разведывательном бюро в Берлине. Однако в поведении ее проявляются вопиющие странности. Она изнурена, мысли у нее путаются, слова кажутся навязчивым бредом, при этом она почти ничего не ест. Маттезиус пытается понять, что случилось с его лучшим агентом. Правда ошеломляет его – Лессер оказывается морфинисткой со стажем, зависимость ее дошла уже до той степени, когда она перестала владеть собой.

Маттезиус мобилизует лучших врачей, те разводят руками: можно попробовать вытащить ее из наркотической ямы, но дело зашло слишком далеко, никакой гарантии нет. Тем не менее, они пытаются вернуть ей человеческий облик. Как ни удивительно, им это удается. Точнее удается это не им, а, скорее, самой мадемуазель Доктёр – благодаря ее необыкновенной воле и умению подчинить все главной цели.

В 1918 году западный фронт стран Антанты оказывается прорван. Германия и союзники ожидают контрудара. Но невозможно понять главное – где именно он будет нанесет. Приходящие от агентов из Франции сведения слишком путаны и разрозненны.

И тогда в дело снова вступает Анна-Мария Лессер. Она решает добраться до французских войск с тыла, чтобы узнать все на месте.

– Я запрещаю вам! – в ярости кричит Маттезиус. – Это слишком рискованно. И вы не готовы к такой операции.

– Если вы запретите мне, я нарушу приказ и все равно поеду, – устало говорит Анна-Мария.

Шеф смотрит ей в глаза и понимает, что удержать ее невозможно никакими средствами.

Для начала мадемуазель Доктёр неведомыми путями пробирается в Барселону. Здесь она выдает себя за представительницу южноамериканского Красного Креста. Собрав группу испанок, она организует поездку по полевым лазаретам французского фронта.

Составлена целая автомобильная колонна. Продукты, белье, медикаменты размещены в грузовиках, в легковых автомобилях едут сам делегатки Красного Креста общим числом восемь человек. Путь колонны проходит вдоль западного фронта, совсем рядом с линией фронта. Красный Крест передвигается от одного пункта к другому, от одного переполненного лазарета до другого. Здесь помощь представительниц Красного Креста принимают как манну небесную.

Каждую ночь Лессер уединяется и записывает все, что видела и слышала, все, что может пригодиться для победы над противником.

На обратном пути они заезжают в маленький полевой лазарет, расположенный неподалеку от реки Марны. Лазарет этот сами врачи и медсестры зовут „Сердцем святой Марии“. Сегодня он переполнен, сюда доставили много раненых, пострадавших при внезапной атаке немецких войск. Представительницы Красного Креста берутся за дело. Анна-Мария помогает укладывать в кровати тех, кому только что сделали операцию. Их много, очень много, для них установлено в лазарете больше ста коек.

Вот из операционной санитары несут двух офицеров. Один из них – французский капитан Генерального штаба, раненый шрапнелью в голову, второй – бельгийский саперный офицер, у него пулевое ранение в ногу. Старшая медсестра занимается французским капитаном, Анна-Мария берет на себя заботу о бельгийце. Ранение у него сравнительно легкое, чувствует он себя недурно и просит дать ему сигарету, достав ее из кармана его мундира.

Однако в тот момент, когда Лессер зажигает спичку, он всматривается в ее лицо, бледнеет и вдруг кричит:

– Вестовой! Санитары! Живо сюда, здесь немецкая шпионка!

Анна-Мария даже не меняется в лице.

– Вы бредите, милый, – говорит она ласково. – Здесь нет немецких шпионов.

– Вы, вы шпионка! – кричит лейтенант. – Арестовать ее!

Лессер закусывает губу. Она тоже узнала раненого офицера. Это Рене Остен, тот самый бельгийский лейтенант, с которым она флиртовала в Брюсселе, который разоблачил ее, и от которого она бежала на борту голландского баркаса.

Ах, с каким удовольствием сейчас она всадила бы в него пулю или хотя бы ударила кулаком в висок, чтобы он наконец заткнулся! Но на нее смотрят десятки удивленных, настороженных и испуганных глаз, она не имеет права сорваться, ее единственное спасение – это полное хладнокровие. И она продолжает ворковать, как сирена, гипнотизировать, уговаривать дергающегося, неистовствующего лейтенанта. Но силы ее подорваны, чары ее не действуют, и лейтенант уже не смотрит на нее, не слушает, а только кричит:

– Я знаю ее! Она уже сбегала от меня! Это немецкая шпионка, это мадемуазель Доктёр!

Услышав это, капитан генерального штаба, лежащий на соседней кровати, вздрагивает и поворачивает к нему голову.

– Если это и впрямь она, – говорит он, – у нас сегодня знатный улов.

И велит двум военным врачам, вошедшим в палатку, задержать Анну-Марию. Те решительно идут к ней, она лишь кротко улыбается, смотрит на них глазами загнанной лани. Врачи топчутся на месте, им как-то совестно применять силу к женщине. А что, если это ошибка, что, если лейтенант перепутал?

Но капитан гораздо менее сентиментален.

– Взять, – командует он, и врачи послушно подступают к барышне.

Не переставая улыбаться, Лессер наклоняется, мгновенно выхватывает из капитанской шинели револьвер и стреляет в воздух. Врачи отшатываются в сторону, медсестры кричат, поднимается переполох. Воспользовавшись неразберихой, Анна-Мария выбегает их палатки и бросается к автомобилю, одному из двух, на которых она вместе со своими товарками перемещалась вдоль линии фронта. Увы, на ее пути возникают двое солдат из охранения, а выскочившие из палатки врачи кричат ей вслед:

– Схватить! Арестовать!

Солдаты скидывают с плеча винтовки, направляют их на бегущую прямо к ним барышню. Она, словно заяц, делает петлю и резко меняет направление, бежит к забору, который окружает госпиталь. Там, за забором, лес, а, значит, спасение! Забор не очень высокий, примерно в человеческий рост, но как его преодолеть, когда сзади на тебя глядят сквозь прицел винтовки?

Однако Лессер не останавливается даже на краткий миг. На ходу она срывает белый халат, опирается руками о верх забора и, взвившись в воздух, сильным рывком перебрасывает себя на другую сторону. Она падает на землю, но тут же вскакивает и с необыкновенной резвостью бросается к лесу. В нее начинают стрелять, но она уже в лесу, среди деревьев и пули, пущенные наугад, не достигают цели.

Однако до спасения еще далеко, она слышит, как по пятам несется погоня. Подстегиваемая морфием, который приняла незадолго до этого, она мчится сквозь лес, ветви хлещут ее по лицу, оставляя глубокие царапины, но она ничего не чувствует, и бежит, словно дикое животное. Но вот лесок кончается, впереди шоссе и открытое пространство. Там, впереди, зона боевых действий, там грохочут пушки и посвистывают шальные пули, там сражаются войска французов и немцев, бежать дальше – смерти подобно.

Она останавливается и оглядывается назад: погоня немного поотстала, но не прекратилась – она слышит, как ломаются ветки под натиском бегущих за ней следом солдат.

Она поворачивается и поднимает револьвер. Пяти оставшихся патронов вполне должно хватит на двух преследователей. А если их больше? Если к двум первым присоединились и другие? Их больше, они с винтовками, а у нее только пять патронов. Впереди пушки, позади погоня, выхода нет, ее час настал…

Внезапно она опускает пистолет и опрометью бросается вон из леса – прямо туда, где гремит канонада. Если бы ее сейчас увидел Маттезиус, он бы решил, что она сошла с ума. Лессер бежит прямо через лужайку, изрытую воронками от гранат и снарядов, попадает в другой лесок, за ним встают холмы. Если выбраться на них сейчас, она будет видна преследователям, как на ладони.