АНОНИМYС – Каирский дебют. Записки из синей тетради (страница 17)

Теперь нужно было снимать оцепление и отправляться с докладом к начальству. Судя по всему, именно так детектив и поступил. Вся бригада сыщиков, уже не прячась, снялась с места и уехала в сторону города. Так, во всяком случае, могло показаться стороннему наблюдателю.

В действительности же уехали не все. Три человека во главе со старым опытным детективом Ульрихом Фишером остались в той самой заброшенной вилле, ближайшей к дому Петерсена. Они продолжали наблюдение за объектом, и при этом оставались невидимыми для посторонних. Интуиция подсказывала Шлоссеру, что Петерсен закончил тут не все дела и еще вернется…

– Нестор Васильевич, вы шутите? – Ника глядела на Загорского с изумлением, они сейчас сидели в небольшом кафе на окраине Вильгельмсгафена и говорили хоть и по-немецки, но очень тихо. – Мы чудом ускользнули от врага, а вы хотите вернуться и сунуть голову в пасть дракону?

Действительный статский советник отвечал, что чудо тут совершенно не при чем. Им помогло разумное планирование и прекрасный актерский дар самой фройлен Шульц. Двадцатилетней юнице изобразить домработницу сорока пяти лет не так-то просто, а она с этим справилась совершенно блестяще.

– После того, как я изображала Никанора у Саввы Морозова, изобразить бойкую старушку для меня – раз плюнуть, – в голосе Ники звучало некоторое бахвальство. – Хотя, признаться, когда я поняла, что осталась в доме одна, а полицейские обложили меня со всех сторон, я несколько перенервничала.

– Но вела ты себя при этом безупречно, – улыбнулся Загорский. – Благодаря твоему хладнокровию мы вышли сухими из воды. Шпики следили за тобой, а я снаружи следил за ними. В результате мне удалось выяснить их диспозицию и предпринять кое-какие шаги.

Ника кивнула, польщенная, но вдруг спохватилась и поглядела на Загорского с упреком.

– Вы что – зубы мне заговариваете, ваше превосходительство?

– Да, – признался Загорский, – заговариваю. Но, кажется, безуспешно.

– Совершенно безуспешно! – решительно заявила барышня. – Говорите, то хотите, но обратно в дом я вас не пущу. Вы же не можете войти туда прямо на глазах у немецких сыщиков?!

Действительный статский советник пожал плечами: он, конечно, не может, но должен. В доме остались кое-какие бумаги и все их оборудование, без которого они как без рук. Ника отвечала, что новое оборудование они все равно достанут, и ради него совершенно не нужно так рисковать.

Загорский, однако, держался другого мнения.

– Слишком много времени будет потеряно, – заметил он. – Это во-первых. Во-вторых, очень скоро немецкая полиция потеряет терпение и попросту вломится в дом. То, что она там обнаружит, может натолкнуть ее на мысль, что в данном случае она имеет дело вовсе не с английским шпионом, а, страшно сказать, с русским разведчиком. А мне бы этого очень не хотелось, равно, как и нашим дипломатам в Берлине. Обострение отношений с кайзером Николаю Второму сейчас совершенно ни к чему. Поэтому мы заберемся в дом и оставим безусловные улики того, что там работал британец.

– Но как же вы думаете пробраться внутрь, если за дачей следят? – спросила Ника, поняв, что уговаривать шефа совершенно бесполезно. – Мы могли бы сделать это по подземному ходу, но он ведет в заброшенную виллу, где, как назло, засели люди Шлоссера. Таким образом, оба входа для нас закрыты.

Загорский улыбнулся. Как ни странно, дело это не такое сложное, как может показаться. Просто не надо прятаться, нужно войти в дом совершенно открыто.

– Но даже если мы войдем, мы же назад не выйдем! Нас просто арестуют прямо у дверей.

– Еще как выйдем, – отвечал Загорский, – уж мне можешь поверить.

Несколько секунд Ника смотрела на него, в лице ее выразился ужас, смешанный с восхищением.

– Если бы я вас не знала, решила бы, что вы прямо сейчас, у меня на глазах, сошли с ума…

Действительный статский советник засмеялся.

– Ну, поскольку ты меня знаешь, то должна понимать, что с ума я сошел не прямо сейчас, а гораздо раньше.

Она лишь невесело улыбнулась в ответ. Затем за столиком воцарилось молчание: каждый думал о чем-то своем.

– Как вообще пришла вам в голову идея искать дом с подземным ходом? – неожиданно спросила барышня.

– Ну, во-первых, это давало нам дополнительные гарантии безопасности, – отвечал Нестор Васильевич. – Гораздо спокойнее делать свое дело, зная, что ты в любой можешь сбежать прямо из-под носа у врагов. Эта мысль пришла мне в голову, когда я вспомнил одну давнюю историю. Я был совсем молод и расследовал удивительное по своей наглости и запутанности ограбление ювелирного магазина. Дело было в Каире, грабители прорыли подземный ход и благодаря этому не только украли драгоценностей на миллион, но и благополучно ускользнули от полиции. Я, правда, все-таки добрался до них, но сама идея с подземным ходом показалась мне интересной.

– Ну, а если бы в Вильгельмсгафене не нашлось дома с подземным ходом? – полюбопытствовала Ника.

Загорский улыбнулся.

– Это совершенно невозможно, – отвечал он. – Вильгельмсгафен – это морской порт. Где порт, там всегда контрабандисты, а где контрабандисты – там непременно будут скрытые пути доставки товара, в том числе и подземные ходы.

Он посмотрел на часы.

– Который час? – спросила Ника.

– Вечер, – отвечал он, поднимаясь из-за столика. – Сгущаются сумерки. Самое время для реализации нашего безнадежного предприятия.

Ника, однако, осталась сидеть за столом. Он посмотрел на нее с легкой укоризной. «Ну, что еще?» – читалось в его глазах. Она ответила ему взглядом прямым и решительным.

– Если нас попытаются взять, мы будем отбиваться?

– Ну, конечно, будем, – улыбнулся Загорский. – Не могу же я лишить тебя удовольствия пристрелить десяток-другой шпиков.

Несмотря на плохое настроение, она засмеялась. Десяток-другой? Его превосходительство преувеличивает ее кровожадность.

– Ладно, не десяток, – отвечал он несколько нетерпеливо. – Парочка-другая шпиков тебя удовлетворит?

– Вполне, – сказала она, тоже поднимаясь из-за стола.

Спустя примерно полчаса к даче инженера Петерсена подъехал автомобиль с открытым верхом и, потушив фары, остановился у калитки. Несмотря на сгустившуюся темноту, дежурившие в заброшенной вилле агенты рассмотрели, что машину покинули две фигуры – мужская и женская. Пройдя через сад, они открыли дверь ключом и скрылись в доме.

– Что делать будем? – спросил у Фишера его подчиненный, агент Циммерман.

Тот размышлял не более секунды. Шпионов двое, их – трое. Следовательно, брать их опасно. Нужна помощь. Сейчас Циммерман добежит до автомата и телефонирует Шлоссеру – пусть шлет подмогу.

– А если они за это время выйдут и уедут?

– Не уедут, – отвечал Фишер и посмотрел на второго подчиненного. – Ганс проколет им шины. А пешком они далеко не уйдут.

Маленький Ганс кивнул, подошел к двери и растворился во тьме. Фишер отправился следом за ним – телефонировать начальству о том, что птичка оказалась в клетке. Дверца в мышеловке захлопнулась, судьба инженера Петерсена и его «племянницы» была решена.

Спустя четверть часа полтора десятка человек окружили дачу. Сидевший в саду Фишер жестами показал, что те, кого они ищут, по-прежнему внутри.

По сигналу Шлоссера в дом вошли сразу со всех сторон. Несколько агентов во главе с детективом отмычкой вскрыли парадную дверь, другая группа проникла с черного хода. Кроме того, у каждого окна дежурило по агенту – на тот случай, если шпионы попытаются прорваться наружу.

Шлоссер со своими парнями быстро обшарил первый этаж – там не было ни единой души. Держа пистолеты наготове, агенты взбежали по лестнице на второй этаж. Все двери там были распахнуты, комнаты пусты. И лишь одна дверь оказалась заперта на ключ. Впрочем, запертой она оставалась не более полуминуты, и была выбита сокрушительными ударами крепких ног.

Глазам детективов открылось помещение, похожее на фотолабораторию. Здесь имелось несколько столов, с потолка спускались сильные электрические лампы, там и сям видны были следы химических реактивов. При этом во всей комнате не нашлось ни одного клочка бумаги, ни одного плана или карты. Единственным вещественным доказательством британского шпионажа стал портсигар Петерсена с дарственной надписью от Королевского яхт-клуба на Темзе, который тот впопыхах обронил, удирая из дома.

Шлоссер был в бешенстве.

– Они все унесли, – сказал он, играя желваками. – Все до последней бумажки! Как мы теперь узнаем, что за сведения оказались в руках у Петерсена? Как мы поймем, какие наши планы под ударом, а какие в безопасности? Что нам менять, к чему готовиться? Мы совершили глупость, надо было сразу обыскать дом, а не ждать возвращения шпионов. Они опередили нас.

Стоявший рядом Фишер осторожно покачал головой. Они видели, как шпионы вошли в дом, но не видели, как они оттуда вышли. Преступники не могли просто раствориться в воздухе или улететь, забравшись на крышу. Надо прочесать каждый сантиметр. Они должны быть где-то в доме. Может быть, не все еще потеряно…

В следующие десять минут полицейские перевернули вверх дном всю дачу. Пару человек Шлоссер все-таки отрядил на крышу, сам же отправился исследовать погреб.

В погребе было сухо и холодно. Когда-то, вероятно, здесь хранились вина, теперь он был пуст.

– Ключ ко всей истории здесь, в погребе, – сказал Фишер.