АНОНИМYС – Гибель Сатурна (страница 31)
Так или иначе, дядя сказал, что у Корзуна рожа треснет, если ему такую недвижимость подарить. Обещал сам с ним разобраться. Ну, а Фигурин-младший возражать не стал – дело-то семейное, пусть в семье и решится…
Глава двенадцатая
Бегство
Пеллегрини сверкал глазами и азартно стучал вилкой по столику, лысина его под ласковым летним солнцем источала сияние, как нимбы древних святых. Вся полицейская компания во главе с Иришкой сидела на летней веранде с видом на ближайшую гору и обедала. Угощала, само собой, Иришка, потому что Волин жил на одних командировочных, а синьор комиссарио платить за обед отказался наотрез.
– Вы гости, я хозяин, – восклицал он, – с какой стати я должен платить за еду? Это моя родина, я уже потратился, организовав вам теплый прием…
– Серджио, не обижайся, но ты – настоящий итальянец, – холодно заметил старший следователь.
– Да, я настоящий итальянец, и я не буду платить за то, что мне и так принадлежит по праву! – горячился Пеллегрини. – Это моя земля, и ты должен, как это говорится… уважать мою субъектность и мою самоидентификацию – вот!
Беспредметные споры быстро прервала Иришка, сказав, что с удовольствием угостит их обоих, да и сама что-нибудь съест за компанию. Совринтенденте при этих словах пришел в совершеннейший восторг.
– Диви́на! – закричал он. – Божественная! Несравненная! Ты останешься в веках как покровительница голодных стражей порядка, тебя будут звать санта Ириния!
И добавил, сурово глядя на Волина.
– Вот как должна вести себя настоящая женщина – учись, Арресто!
Волин хотел было осведомиться, зачем ему учиться быть настоящей женщиной, но спор их прервал звонок от генерала Воронцова. Старший следователь взял телефон и отошел в сторону, чтобы поговорить спокойно.
Воспользовавшись паузой, совринтенденте стал обхаживать Иришку.
– Нини, ты самая щедрая фемина, которую я когда-либо видел, – говорил он, сияя черным южным глазом. – Зачем тебе этот малахольный русский, бросай его!
– Затем, Серджио, что я его люблю, – улыбаясь, отвечала мадемуазель ажан. Ее смешил не в меру темпераментный Пеллегрини.
Услышав такое, совринтенденте воздел к небу руки. Она любит! Вы слышали, синьоры, она его любит. И это, по ее мнению, повод, чтобы отталкивать его, Пеллегрини?!
– Ты разлюбишь его после первой же ночи со мной, – кричал комиссарио шепотом, косясь на стоящего в десяти шагах старшего следователя. – Нини, тебе предлагает руку и секс настоящий итальянский жеребец! Скажи, у тебя был когда-нибудь итальянский мужчина, но не все эти дольче и габбаны – а настоящий мужик, жеребец?
– Бог миловал, – отвечала Иришка, смеясь.
– Бог? – закричал Серджио. – При чем тут Бог? Не сваливай на Бога свои проблемы на любовном фронте, неудачница. Нет, Бог тут ни при чем, во всем виноват твой ангел-хранитель, все претензии к нему. Впрочем, черт с ним, с ангелом, я не о том сейчас говорю. Я говорю про итальянских жеребцов, настоящих мужчин! Санта Пуденциана, что это за парни! Это пыл, это страсть, это нежность и сила в одном флаконе. О, я обожаю итальянских мужчин!
Тут он спохватился и решил на всякий случай уточнить.
– Не в том смысле, конечно, люблю, как это сейчас принято, а в таком… гетеросексуальном. Они мне как братья, эти итальянские жеребцы, потому что я сам тоже итальянский жеребец, и ты узнаешь мне цену сразу, как только согласишься разделить со мной постель.
Слушая Пеллегрини, Иришка от души хохотала. Впрочем, это совершенно не смущало страстного совринтенденте. Неизвестно, чего бы еще он наговорил, но в этот момент к ним вернулся Волин.
– Над чем вы так веселитесь? – спросил он хмуро, садясь за стол. – Что тут у вас за цирк с конями?
Иришка отвечала, что цирк у них не с конями, а с жеребцами. Впрочем, это не важно, она потом все расскажет Оресту. Что за новости у генерала?
– Новости серьезные и неожиданные, – отвечал старший следователь и в двух словах пересказал разговор с Воронцовым.
Выслушав рассказ Волина, Пеллегрини ужасно возбудился.
– О, этот Корзун, – закричал он, – это великий человек, я зауважал его еще больше, хоть он и дал себя убить! Какой размах, какая выдумка! И в финале – тридцать миллионов в виде недвижимости.
Волин, хмурясь, отвечал, что тридцать миллионов – это только надводная часть айсберга. Очевидно, что Фигурин – не единственный клиент фирмы «Венере стар», ставший объектом шантажа. Видимо, Корзун при помощи Тоцци поставил дело на поток. Они подкладывали девушек под разных богатых людей. После этого девушки либо сами беременели, либо каким-то образом сохраняли генетический материал, которым оплодотворяли суррогатных матерей. Дождавшись, когда незадачливый папаша отправлялся в мир иной, Корзун предъявлял незаконнорожденного наследника и требовал для него свою долю. Правда, не в его интересах было слишком уж светиться и светить сам проект, и поэтому он соглашался на компромиссный, хотя все равно очень выгодный вариант тихого улаживания наследственного спора.
– Долгоиграющий проект, – заметила Иришка. – Корзун, в конце концов, мог и не дожить до массового падежа богатых родителей. Сколько пришлось бы ждать? Двадцать, тридцать, сорок лет?
– Во-первых, настоящий охотник умеет ждать, особенно если впереди маячит большая добыча, – отвечал старший следователь. – Во-вторых, богатых папаш можно и поторопить.
– Гениально! – воскликнул Пеллегрини. – Он забирал генетический материал, а потом подкупал кого-нибудь из окружения и травил богатеньких родителей, чтобы они поскорее отправились к праотцам.
Иришка заметила, что травить – это слишком грубо. Когда травят таких людей, полиция начинает копать особенно усердно. Может быть, не травил, а, как бы сказать поизящнее – приближал неизбежный конец. Один, скажем, любит парашютный спорт, и в какой-то момент парашют не раскрывается. Другой, наоборот, любит нырять, и у него вдруг случается кессонная болезнь. Третий падает с лошади. Четвертый умирает от приступа аллергии: отек Квинке – и до свиданья! Возможно, случались клиенты, о которых заранее было известно, что у них имеются уже проблемы со здоровьем, и проблемы эти в ближайшие годы сведут их в могилу.
– И такое может быть, – согласился Волин. – Однако, похоже, с Фигуриным Корзун промахнулся. Точнее, промахнулся с его родственниками. Двоюродный дядюшка Фигурина-младшего решил, что проще и дешевле прихлопнуть Корзуна, чем уступать его шантажу. Скорее всего, убийца Корзуна все-таки не Тоцци, а люди, посланные этим самым дядюшкой.
Пеллегрини кивнул – все верно. Но убить Корзуна оказалось недостаточно. Все сведения об отцах остались у Тоцци. А главное, под его присмотром остались дети. И это, вероятно, известно убийцам. И они будут преследовать Тоцци, пока не добьются своего – то есть не уничтожат саму возможность шантажа.
– То есть детей? – спросила Иришка.
– Скорее, шантажистов, – отвечал Волин. – Впрочем, детей на всякий случай я бы тоже взял под охрану.
И он взглянул на совринтенденте. Тот кивнул: сделаем, Арресто! И тут же стал набирать номер местного полицейского управления.
– Итак, – подытожил старший следователь, – общая схема преступления нам ясна – спасибо генералу Воронцову. Однако остается один вопрос, самый важный – где искать убийц?
Иришка пожала плечами: элементарно, Холмс. Убийцы не вернутся в Россию, пока не уничтожат Тоцци. Значит, надо искать Тоцци и использовать его как наживку. Волин кивнул: согласен, но где и как искать Тоцци?
Все призадумались. Вдруг совринтенденте закричал таким голосом, что вздрогнула и залаяла собака, мирно лежавшая на земле метрах в двадцати от них.
– Со́но ун дже́нио! [
Старший следователь только плечами пожал. Припереть к стенке русского миллиардера? Серджио просто не понимает, о чем говорит. Во-первых, для такого дела нужен как минимум глава Следственного комитета, а он, ясное дело, не станет во все это лезть. Во-вторых, Фигурин, разумеется, будет все отрицать. Скажет, что Воронцов под страхом смерти заставил его оговорить самого себя и все в таком роде.
На лице совринтенденте выразилось чрезвычайное разочарование. Спустя секунду, однако, в глазах его блеснул азартный огонь.
– А пытки? – спросил он с надеждой. – Если его пытать, этого Фигурина?!
– Как – пытать? – не понял Волин.
– Ну, как вы обычно пытаете, – нетерпеливо отвечал Пеллегрини. – Вы же тоталитарное государство: Сталин, Иван Грозный и все в таком роде. Подвесить на крюк, поджаривать пятки на электрогриле… А? Неужели он не сознается?
Волин отвечал, что не хочет расстраивать своего друга совринтенденте, но у них в стране на гриле не пытают уже лет триста – со времен Петра Первого, а, может, и раньше. Тем более не пытают у них олигархов, которые, в случае чего, сами могут кого угодно запытать, причем строго в рамках уголовного кодекса.
Синьор комиссарио сидел, как оплеванный – его надежды на тоталитарные замашки русских друзей явно не оправдывались.
– Не нужно пороть горячку, – внезапно сказала мадемуазель ажан. – Нужно просто сесть и подумать.