АНОНИМYС – Гибель Сатурна (страница 30)
Если говорить прямо, те русские девушки, которые шли тогда в модели, до западного стандарта немного не дотягивали. То ли испорченный при большевиках генофонд был виноват, то ли плохое питание, то ли воспитание советское. В общем, годились наши барышни только на стандарт Твигги – худые, голенастые, страшненькие. Однако такие стали востребованы на Западе уже ближе к третьему тысячелетию. А до этого там любили красивых женщин – таких, как Клаудиа Шиффер, Линда Евангелиста, Наоми Кэмпбелл и все в этом роде.
В общем, тыкался Корзун, тыкался со своими русскими моделями, но по-настоящему на Запад пробиться не мог. То есть в России его, конечно, знали, более того, почти все первые конкурсы красоты при непосредственном участии его девочек проходили. Водил, само собой, дружбу с разными крутыми людьми, говорят, даже в ФСБ связи имелись… Во всяком случае, в предвыборной компании Ельцина он поучаствовал. «Голосуй или проиграешь» называлась кампания, а Корзун туда подгонял попсу, чтобы с Ельциным пели и плясали, и девочек красивых на задний план.
– А девочки тут при чем? – удивился генерал.
А чтобы президент с молодостью и красотой ассоциировался, объяснил собеседник. Так сказать, на подсознательном уровне.
– И вот однажды вышла с папашей моим история, – продолжал Фигурин-младший, возвращаясь к главной теме разговора. – Накрыло его очередным залпом сентиментальности, и между Балакиревым и Римским-Корсаковым влюбился он в одну корзуновскую малолетку.
– Совсем малолетку? – спросил Воронцов.
Оказалось, что не так чтобы совсем – лет пятнадцать-шестнадцать.
– Вообще-то папаша покойный, дай бог ему здоровья, марамойками [
Генерал несколько секунд внимательно глядел на собеседника, потом неожиданно осведомился.
– А вы, я извиняюсь, где учились?
Учился Фигурин, натурально, в Оксфорде. А что такое?
– Откуда же у вас такой богатый вокабуляр, как будто вы, простите, лет пять зону топтали?
– Так с волками жить – по-волчьи ж выть, – откровенно отвечал Фигурин. – Мы люди конечно, образованные и воспитанные, но если потребуется, то и по фене ботать можем, а надо будет – так пальцы веером раскинем, что уголовному братку стремно станет. Не верите?
Воронцов отвечал, что он верит молодому человеку, как родному, и демонстрировать разные экстраординарные умения тут не стоит. Пусть-ка лучше господин Фигурин-джуниор расскажет, что там случилось дальше между его отцом и Корзуном.
А дальше, мсье-дам, случилась совсем некрасивая история. Попутавший рамсы Павел Юрьевич свел вышеозначенную малолетку по имени Лариса с Фигуринским папашей. Ну, то есть, в общем, под статью его подвел. Под уголовную.
– И стал шантажировать? – догадался генерал.
– В том-то и дело, что нет, – вздохнул фигуринский наследник. – Недооценил папаша Корзуна, недооценил Павла Юрьевича. Думал, в крайнем случае, записал тот все дело на видео, будет теперь шантажировать бывшего сослуживца, мозги ему канифолить. Дескать, есть у Корзуна все доказательства, что папаша преподобный от живой жены налево ходит. А учитывая, что Петр Петрович как раз намылился в депутаты, то встал бы естественный вопрос: какой же, господа, будет из него политик и законодатель при такой повышенной блядовитости?
Надо сказать, что к таком повороту сюжета протрезвившийся Петр Петрович был готов. И даже готов был дать Укоризну обозримые деньги – то есть в долг и под небольшой процент.
– А папаша мой, при всей щедрости душевной, такой был человек, что за копейку удавится, – доверительно сообщил молодой миллиардер. – А шантажа он не особенно боялся. Он мне всегда говорил: не родился, дескать, на свет еще такой человек, который из Фигурина насильственным путем рубль выжмет – не говоря уже о более серьезных суммах.
И, само собой, не боялся он никаких сексуальных разоблачений. Потому что, говорил, не в Британии гребаной живем и не в Ватикане католическом. Может, там, если папу римского застукают, что он налево от своей римской мамы ходит, ему, возможно, и выйдет импичмент с полной овацией. А у нас здесь, слава богу, Россия – щедрая душа. У нас тут, если мужик налево пошел, так это ему только в плюс запишут. С бабой, скажут, справиться смог, а со страной тем более сможет.
– Но ничего этого не случилось – от слова вообще, – продолжал Фигурин-младший. – Павел Юрьевич, как оказалось, хотел не мелких денег, а больших перспектив. И когда Лариса эта, которая, между прочим, была не просто модель, а что-то вроде мисс Кемерово, забеременела от папаши, Корзун дал ей денег и отправил на родину.
Лариса хотела сделать аборт, потому что кому в Кемерово нужна еще одна безотцовщина? Но Корзун не позволил. Он дал ей еще денег, забрал ребенка и пристроил его в одну английскую семью. Люди небедные, но бездетные, они были страшно рады усыновить маленького Даниэля.
– По вашему рассказу этот Корзун, выходит, какой-то добрый самаритянин, – заметил генерал. – Вот только какой ему толк от всей этой истории?
Фигурин вздохнул. До поры до времени этого никто не понимал. Но только до поры до времени. Когда умер Фигурин-старший, на почту Фигурина-младшего, который должен был унаследовать почти все состояние отца, пришла бандероль. В бандероли оказалась запаянная пробирка с кровью и написанное по-английски письмо. В письме предлагалось сделать генетический анализ крови из пробирки и убедиться, что это кровь наследника Фигурина-старшего.
– И вы сделали? – спросил генерал.
– Сделали, – хмуро кивнул молодой Фигурин.
– И убедились?
– И убедились.
После этого с ним связался некий синьор Джорджоне из Италии, и выяснилось, что у покойного Петра Петровича, оказывается, есть незаконнорожденный сын.
– Вот, значит, как, – задумчиво заметил генерал. – А мать, я так понимаю, та самая Лариса из Кемерово. И что же надо было этому Джорджоне?
Джорджоне сказал, что является представителем человека, который знает, где находится незаконнорожденный сын Фигурина. И он предлагает два варианта. Первый, нежелательный: его доверитель будет требовать для Даниэля законной доли наследства, доставшегося родственникам покойного миллиардера.
– Я так понимаю, этот Даниэль, как и вы, является наследником первой очереди, – задумчиво сказал генерал. – То есть на сотню-другую миллионов претендовать вполне может…
Вполне, отвечал молодой олигарх, а, может, и на что побольше. Они, конечно, добром это наследство отдавать не собирались. Но синьор Джорджоне пригрозили пойти в суд.
– И каковы у них шансы отсудить свою часть? – полюбопытствовал Сергей Сергеевич.
– В российском суде – почти никаких, – отвечал Фигурин. – Однако после отца осталась недвижимость за границей, акции в иностранных компаниях и все в таком роде. Все это вполне могли заморозить по иску адвокатов Даниэля, а если западный суд решит дело в его пользу, то и изъять.
Генерал покачал головой: да уж, история.
Впрочем, сам же Джорджоне и предложил решение проблемы. Он заявил, что его доверитель не хочет оставлять наследников без штанов и готов пойти на соглашение.
– Предложил, сволочь, в обмен на отказ от претензий оформить на имя, которое укажет Джорджоне, кое-какую недвижимость.
– И много ли стоит недвижимость?
– Ну, не так чтобы очень – миллионов тридцать евро.
Взамен на это доверитель господина Джорджоне обещал указать им координаты Даниэля и выйти из игры.
– Ну, хорошо, отдали бы вы ему эту недвижимость. А где гарантия, что он спустя некоторое время снова не потребует денег? – спросил генерал.
Фигурин, сморщившись, втянул воздух ртом, как будто у него вдруг заболел зуб. Потом сказал, что в качестве обеспечения таинственный доверитель…
– Наверняка это Корзун, – перебил его Воронцов.
Тот кивнул: ну, конечно, кто еще мог знать эту старую историю? Так вот, Корзун через Джорджоне обещал сообщить им все координаты Даниэля.
– Он что, хотел, чтобы вы убили мальчишку и так решили проблему с наследством? – напрямик спросил генерал.
– Ну, не то чтобы хотел, – пробурчал Фигур. – Он просто предложил вариант решения проблемы. Правда, был и другой вариант. За небольшие дополнительные деньги он готов был был сам заняться этим Даниэлем.
Генерал некоторое время молчал, потом посмотрел на Фигурина. И какой же вариант они выбрали?
– Да никакой, – отвечал Фигурин хмуро. – Я вообще-то устранять никого не хотел, я ведь не папаша покойный и не Павел Юрьевич Корзун. Я бы недвижимость эту и так отдал, под честное слово.
– Ну, имея дело с такими людьми, это было бы глупо, – заметил Сергей Сергеевич.
– Дядя то же самое сказал, – кивнул Фигурин.
– Какой еще дядя? – удивился генерал.
– Двоюродный. Который Дмитрий Георгиевич.
Сергей Сергеевич понимающе кивнул: тоже, значит, наследник. Фигурин поморщился: да какой он наследник, седьмая вода на киселе. Бывший силовик, работал у отца начальником службы безопасности.
– Силовик? – заинтересовался Воронцов. – А где служил, кем работал?
– Да пес его знает, кем. То ли прокурор, то ли адвокат – силовик, короче.
Тут генералу стало совершенно ясно, что представление о силовиках у Александра Петровича – самое приблизительное.