АНОНИМYС – Дело Саввы Морозова (страница 40)

Нестор Васильевич улыбнулся. Действительно, настолько мирный, что сведений о нем нет даже в реестре Жандармского корпуса. Дорого бы он дал, чтобы узнать подлинную биографию Мисаила Оганезова.

Оганезов пожал плечами: зачем это Загорскому – все равно же не пригодится. Жить ему осталось не больше минуты, что будет делать с этим знанием господин статский советник?

– Даже чистое, ни к чему не применимое знание – это все равно знание, – отвечал Нестор Васильевич. – Но, впрочем, вы и так уже достаточно наговорили. Убийство Терпсихоровой – раз. Покушение на убийство Морозова – два. Угроза убийством вашему покорному слуге – три. Мне бы, перед тем как передавать вас жандармам, неплохо было бы установить ваших сообщников, ну да это сделают сами подчиненные господина Саввича. Они умеют развязывать языки. Засим, господа, я с вами прощаюсь.

И он спокойно скрестил на груди руки. Большевики переглянулись.

– Вот черт, – с восхищением сказал Тер-Григорян, – какое хладнокровие! Ведь знает, что умрет через минуту, а ведет себя так, как будто он хозяин положения. Потрясающий по своей убедительности блеф.

– Да, – согласился Оганезов. – Мы о господине Загорском наслышаны. Если верить легендам, вы владеете какими-то необыкновенными китайскими секретами и до сего дня всякий раз ухитрялись избежать смерти. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Все умирают, это закон природы, и вы не исключение. Как это ни грустно, сегодня статский советник Загорский отправится к праотцам. Впрочем, может быть, вас утешит тот факт, что убьет вас не кто-нибудь, а лично архангел Михаил.

И он усмехнулся, поигрывая пистолетом.

– Господа, я понимаю ваше недоверие, – спокойно отвечал статский советник. – Однако, если вы думаете, что я блефую, вынужден буду вас разочаровать. Конечно, если судить только по тому, что доступно человеческому глазу, вы сейчас полные хозяева положения. Нет такого человека, который голыми руками мог бы один справиться с двумя вооруженными людьми, это правда. Даже я с моей ловкостью и силой не способен это сделать. Однако есть ведь факторы, которые вы попросту не учли. Точнее сказать, один фактор.

Оганезов посмотрел на него с некоторым беспокойством: что еще за фактор такой, черт побери?!

– Не что, а кто, – отвечал статский советник. – Вы, конечно, помните моего помощника Ганцзалина?

– Это тот косоглазый дьявол, который приходил с вами ко мне в общежитие? – нахмурился Тер-Григорян.

Статский советник отвечал, что, если им нравится звать Ганцзалина дьяволом, они могут делать это сколько угодно. Вот только участи их это никак не облегчит. У него масса неприятных черт, с которыми он, Загорский, как-то научился мириться, но с которыми крайне трудно примириться его врагам. Его помощник хитер, ловок, жесток и силен, как Сатана. Более того, он обладает такими способностями к маскировке, о которых люди с Запада даже не слышали. Скорее всего, сейчас он уже стоит где-то здесь, в подвале, и слушает их, просто они его пока не видят.

На этих словах оба большевика настороженно оглянулись по сторонам, но, как и предупреждал Нестор Васильевич, ничего не обнаружили.

– Почему же в таком случае этот ваш дьявольский помощник до сих пор не объявился? – хмуро поинтересовался Оганезов.

– Потому что я должен был узнать у вас кое-что необходимое мне, – отвечал Загорский. – Для этого я изобразил жертву, сделал вид, что попался в вашу ловушку, и тем самым развязал вам языки. Больше вы меня не интересуете, теперь вами займется Ганцзалин. Я бы вам посоветовал не испытывать судьбу и сдаться подобру-поздорову. В этом случае, может быть, вы избежите страшной кончины и чудовищных пыток, в которых так поднаторели китайцы за пять тысячелетий своего существования.

Сказав так, Загорский сунул руки в карманы и опустился на стул. Бандиты переглянулись, Оганезов, не спуская с Загорского пистолета, кивнул товарищу на дверь. Тот мягким кошачьим шагом двинулся к выходу и спустя несколько секунд исчез в темном проеме.

Потекли долгие томительные секунды. Наконец Оганезов не выдержал напряжения.

– Ну, что там? – крикнул он, все так же держа статского советника на мушке.

После того как товарищ его скрылся за дверью и он остался один на один с Загорским, он потерял половину своей уверенности и явственно нервничал.

– Что там? – повторил Оганезов нервно.

Загорскому ясно было, что Тер-Григорян, скорее всего, не захочет отвечать на вопрос, чтобы не выдавать себя затаившемуся врагу. В этом и состоял его расчет.

Вдруг откуда-то издалека раздался сдавленный крик и звук, похожий на падение тела. Оганезов вздрогнул.

– Как ни грустно признать, но вашего друга, очевидно, уже нет на этом свете, – мягко произнес статский советник. – Полагаю, что пришла ваша очередь.

Оганезов в ужасе оглянулся на дверь. Это было очень короткое и быстрое движение, но его хватило Загорскому, чтобы метнуть во врага спрятанный в рукаве клинок, который он отобрал у Тер-Григоряна.

Нож попал прямо в правое плечо бандита. Оганезов вскрикнул, пистолет выпал из раненой руки и с лязгом упал на пол. Перемогая боль, он наклонился, чтобы подхватить оружие левой рукой, но Загорский сделал три огромных прыжка и с маху толкнул его в грудь. Болезненно вскрикнув, Оганезов отлетел назад и сильно ударился головой о стену. От удара он потерял сознание и повалился на пол.

Нестор Васильевич поднял с пола оганезовский пистолет и быстро встал за дверь. Спустя пару секунд в подвал ворвался Тер-Григорян.

– Михо! – крикнул он, озирая темное помещение.

Тут же кто-то неимоверно сильный выкрутил у него из руки пистолет, ударил ребром ладони по шее и аккуратно уложил на пол.

– Вот видите, господа, а я вас предупреждал, – назидательно заметил Нестор Васильевич, пряча пистолет в карман. – Вы, конечно, спросите, как я обошелся без своего помощника и кто шумел там, в коридоре? Отвечу – в заблуждение я вас ввел очень банальным способом – при помощи чревовещания. А теперь, пожалуй, пора вам поближе познакомиться с московским жандармским отделением.

Глава пятнадцатая. Разрыв

– То есть как это – сбежал? – изумился Ганцзалин. – Как он мог сбежать из-под конвоя, да еще и в наручниках?

– Спроси об этом у наших друзей-жандармов, – угрюмо отвечал Нестор Васильевич, они с помощником ехали в пролетке к дому Морозова. – Иногда, впрочем, мне кажется, что эти большевистские боевики – люди почти такие же ловкие, как мы с тобой. Я полагаю, что подобная ловкость связана не с тренировками, а с патологическими изменениями в головном мозге. Человек как бы не чувствует границы возможного, и границы исчезают для него не только в голове, но и в окружающем мире. Теперь понятно, что такое это «ар», которое выкрикивал филер перед смертью. Не зная лично Тер-Григоряна, он верно определил его национальность Он хотел сказать, что убил его армянин…

Ганцзалин только головой покачал.

– А кто он вообще такой, этот Тер-Григорян?

– Член боевых большевистских бригад, занимающихся разбоем. Не совсем, правда, понятно, что ему нужно было в нашем случае, почему он с эксов переключился на барышень. Впрочем, может быть и такое, что женитьба и приданое – это был только первый шаг. Не исключено, что они просто хотели проторить дорожку в дом Самохвалова и распотрошить его уже знакомым бандитским способом. Тут у них не вышло, так что все силы они теперь сосредоточат на Савве Тимофеевиче. Боюсь, что принятых нами предосторожностей может не хватить для спасения его купеческой жизни. Ну а что тебе рассказала Ника?

– Вокруг Морозова заговор, – отвечал китаец, – под предлогом сумасшествия его хотят отстранить от дела. Я думаю, это все от жены Морозова идет. Она наверняка догадалась, что Ника не мальчишка, а девушка, стала ее шантажировать и велела ей за ним следить. Но хуже всего, что жена поняла, что они – любовники. Теперь Ника у нее в руках.

– Про любовников Ника сама тебе сказала? – хмуро спросил Загорский.

Помощник покачал головой: нет, он догадался. Но это же ясно, есть явные признаки их близости, он может перечислить…

– Не надо, – мрачно прервал его статский советник. – Только этого нам не хватало – квалифицировать признаки прелюбодеяний. Несчастная девчонка, какого черта полезла она в этот дом?

Пролетка остановилась.

Они предупредили Морозова о своем визите по телефону, поэтому встретивший их Тихон, ничего не спрашивая, сразу повел гостей в кабинет мануфактур-советника. Возле двери Загорский увидел томившуюся Нику в ливрее камердинера, однако на лице его не дрогнул ни единый мускул.

Морозов находился в каком-то лихорадочном состоянии, но встретил их дружелюбно.

– Какие новости? – спросил он, не дождавшись даже, пока гости уселись в кресла.

– Печальные, неприятные, а главное, опасные, – отвечал Загорский, после чего в двух словах обрисовал Савве Тимофеевичу положение дел.

– Вы полагаете, они перейдут в наступление? – озабоченно спросил купец.

– Уверен в этом. У них сорвалась афера с Самохваловой, Оганезов схвачен и сидит в тюрьме, одним словом, они в ярости и попытаются хоть как-то взять свое. Я не уверен, что они попробуют убить вас прямо сейчас, но что они захотят добраться до вас в ближайшее же время – в этом можете не сомневаться. Они будут угрожать вам и вашим родным, а если вы окажетесь неподатливым, то и приведут свою угрозу в исполнение. Если бы вы не отдали страховку Желябужской, от вашей смерти им не было бы никакого проку. Но сейчас вы буквально ходите по лезвию ножа.