АНОНИМYС – Дело Черных дервишей (страница 42)
Так вот оно что! Значит, загадочная Нуруддин – не просто суфийская ведьма, но ученица самого Хидра. Однако как же так вышло, что они с Джамилей незнакомы? Хотя, если подумать, в этом нет ничего удивительного: у шейха много мюридов, он и не должен знакомить ее со всеми. Но эту, кажется, он отличает особо… Впрочем, даже не это сейчас самое главное. Сейчас самое главное состоит в том, что, похоже, именно она вырвала Коран Усмана у Кадыр-Палвана и готова принести его к ногам учителя.
Однако Джамиля чувствовала, что что-то тут не сходится. Предположим, что Нуруддин втерлась в доверие к Кадыр-Палвану, чтобы украсть у него книгу. Но в таком случае кто же был заказчиком похищения? И где он сейчас, этот таинственный заказчик? И если шейх заранее знал тайное место, куда прибудет Коран, то почему он знал это место?
– Ты задаешь слишком много вопросов, – лик Хидра сделался строгим, он глядел на нее с неудовольствием.
Джамиля покраснела.
– Простите, – пролепетала она, – я говорила вслух…
– Ты не говорила вслух, – отвечал Хидр, – но все твои мысли написаны у тебя на лице.
Эти слова заставили Джамилю смутиться еще больше. В самом деле, если кому-то ее лицо могло показаться непроницаемым, то для наставника она всегда была открытой книгой. Впрочем, раньше ей это не казалось чем-то плохим, потому что он часто отвечал на те вопросы, которые она, может быть, так и не решилась бы задать. Но сейчас вопросы, которые ее мучили, были слишком прямыми. И, кажется, шейх не собирался отвечать ни на один из них. Хотя это, наверное, и неважно. Гораздо важнее, что Коран найден и будет возвращен правоверным.
Нуруддин, даже не поворачиваясь к басмачам, небрежным жестом выпроводила их вон из пещеры. Потом снова взглянула на Хидра. Глаза ее горели.
– Где он? – спросил шейх, и Джамиле показалось, что голос всегда невозмутимого наставника дрогнул. Вот только сложно было понять, что за чувство заставило его дрогнуть – кажется, Джамиля еще не видела учителя в таком волнении.
Нуруддин молча повела их на другой конец озера, загадочно сиявшего непрозрачным сапфиром в центре пещеры. Рядом с внушительным сталагмитом лежал большой ящик. Нуруддин откинула его крышку, и их глазам явился огромный толстый том. Несколько секунд наставник благоговейно созерцал его, потом трепещущей рукой коснулся переплета…
Басмачи Нуруддин весело гомонили у входа в пещеру. Миссия была закончена, добыча доставлена. Оставалось получить солидное вознаграждение – учитывая, что половина бандитов погибла, пока везла священную книгу, на каждого из оставшихся приходилось в два раза больше денег, что делало вознаграждение еще более солидным. Менее всего сейчас они ждали появления своего покойного вожака. И потому, когда Кадыр-Палван вдруг явился из зарослей, всех обуял священный трепет.
Рядом с курбаши стоял английский пехлеван и его желтолицый помощник. Появление этой троицы ввергло басмачей в такое оцепенение, что их сейчас можно было совершенно спокойно перестрелять, как цыплят. Однако Кадыр-Палван не пожелал такой гибели для своих джигитов.
– Идите в пещеру, – шепнул он Нестору Васильевичу и китайцу, – я с ними поговорю.
Скрываясь в горе, за спиной своей они еще услышали, как курбаши возвысил свой голос, который загрохотал, словно гром в горах.
– Братья, – гремел это голос, – слушайте меня!
Загорский и Ганцзалин, однако, слушать его не стали, а быстро проскользнули в пещеру. Когда глаза их привыкли к полумраку, им открылось то же мрачноватое великолепие, свидетелями которого уже стали Джамиля и наставник Хидр. Великолепие это, впрочем, совершенно их не заинтересовало. Гораздо более интересной им показалась группа из трех человек, стоявших над огромной полураскрытой книгой, листы которой хранили следы пролитой когда-то крови третьего праведного халифа Усмана.
Спустя пару минут они возникли за спинами любующихся священной книгой, возникли неслышно, как тени или призраки.
– Так-так, – сказал Загорский, – а вот и наши старые знакомые.
Слова его произвели эффект разорвавшейся бомбы. Хидр вздрогнул и захлопнул фолиант, Нуруддин быстро прикрыла ящик крышкой. Одна только Джамиля, кажется, смотрела на явившегося из ниоткуда Загорского с какой-то неясной радостью.
– Это, как я понимаю, та самая Нуруддин, о которой столько разговоров, – продолжал Нестор Васильевич, как ни в чем не бывало кивая девушке. – Рад видеть, что вы, кажется, нашли с ней общий язык, почтенный Хидр. Впрочем, может быть, на одном языке вы говорили с ней с самого начала? Уж не вы ли тот загадочный заказчик, который велел ей и Кадыр-Палвану украсть книгу?
Хидр стоял, молча улыбаясь, но в улыбке его, обычно благостной, в этот раз таилась угроза.
– Молчание – знак согласия, как сказал еще римский папа Бонифаций Восьмой, – не смущаясь неприветливым видом шейха, заметил Нестор Васильевич. – Из этого я могу заключить, что выводы, сделанные мной некоторое время назад, оказались верными. Я даже готов обнародовать ход моей мысли, если вам интересно. Меня же более всего интересует, как мог такой человек, как вы, взяться за столь отвратительное предприятие, как похищение Корана. Что вам за польза в обладании этой святыней?
Джамиля оглянулась на учителя, лицо ее стало растерянным. Язвительная ухмылка проскользнула по лицу шейха.
– Вы не можете понять этого, как не можете понять всего значения Корана Усмана, – сказал он снисходительно. – Все дело в том, что эта книга – руководство для всех мусульман во всем мире. Написанное в ней имеет силу закона. Именно в этом списке, а не в любом другом. Не знаю, говорила ли вам Джамиля, но, согласно легенде, невидимыми чернилами тут начертаны аяты, которые Усман – да будет доволен им Аллах! – изъял из предания. Тот, кто прочтет эти стихи, будет управлять мусульманским миром…
– Или тот, кто их напишет, – вставил Нестор Васильевич.
Хидр засмеялся: русский сыщик не лишен остроумия. Однако, с его позволения, он, Хидр, продолжит свою мысль. Сейчас мусульманский мир находится на окраине цивилизации, влияние его невелико. Но пройдет несколько десятилетий – и он начнет диктовать свою волю всей планете.
– Ага, – перебил шейха Загорский, – и вы рассчитываете дожить до этих славных времен. Причем не просто дожить, а дожить в качестве главного диктатора.
Хидр хмыкнул: слова грубоватые, но суть его вполне устраивает. Нестор Васильевич заметил, что почтенный учитель уже не так молод. Эта фраза почему-то очень развеселила шейха. Русский сыщик даже не представляет, как он прав, говоря о возрасте его, Хидра. Вот только для таких людей, как он, возраст ничего не значит, возраст – это, если хотите, условность.
– Ну да, – кивнул Загорский, – Джамиля вообще считает вас бессмертным.
Шейх улыбнулся: Джамиля – хорошая ученица. Хорошая, согласился Загорский. Вот только не боится ли почтенный Хидр, что она разочаруется в своем учителе. При этих словах Джамиля вздрогнула, а суфий неожиданно захохотал во весь голос. Видно, что русский сыщик не понимает самой сути суфийского учения и отношений между мюридом и муршидом. Да если бы даже он, Хидр, стал разрывать живых людей на части и глотать их кровавую плоть, и тогда бы Джамиля не усомнилась в нем. Пока мюрид не достиг Всевышнего, учитель есть голос Аллаха, и устами его глаголет высшая истина. Идти стопами наставника, следовать его словам – вот подлинный путь ученика.
– Может быть, может быть, – Нестор Васильевич не возражал. – В конце концов, я слабо разбираюсь в тонкостях суфийского учения, тем более, как говорят, сколько суфиев, столько и учений. Однако в правовых вопросах я разбираюсь неплохо. И потому в качестве уполномоченного ташкентского уголовного розыска намерен изъять эту книгу и передать ее в распоряжение властей, которые, насколько мне известно, собираются разместить ее в мавзолее Ходжи Ахрара – так, чтобы она была под надежным присмотром и в то же время доступна верующим.
Хидр несколько секунд разглядывал Загорского с большим удивлением. Он, Загорский, и правда думает, что сможет забрать у шейха священный Коран?
– Я не думаю, – ответствовал великолепный Нестор Васильевич, – я забираю. Советую мне не препятствовать, если не хотите оказаться на нарах в УГРО.
И он выразительно помахал револьвером.
– О нет, нет, здесь ваши пистолеты не сработают, – отвечал Хидр, хищно сощуривая глаза, – это один из моих маленьких фокусов.
Нестор Васильевич пожал плечами, поднял наган вверх и нажал на спусковой крючок. Однако выстрел не прозвучал. Загорский снова нажал – опять осечка. Свой револьвер выхватил Ганцзалин, но и его постигла та же судьба.
– Как жаль, что вы мне не доверяете, – укоризненно заметил Хидр.
Загорский бросит взгляд на вороненый ствол, заметил выступившую на нем каплю. Морщина на его лбу разгладилась.
– Вот оно что, – сказал он. – Понимаю. Высокая влажность, патроны отсырели. Но как же вы решились при такой влажности хранить тут Коран? Или ваш ящик влагонепроницаем?
Хидр улыбнулся: приятно иметь дело с таким догадливым человеком. Загорский отвечал, что ему тоже приятно прослыть догадливым, но книгу все-таки придется вернуть. Несколько секунд Хидр о чем-то думал, опустив голову. Потом поднял взгляд на Загорского. Глаза его горели странным огнем.