АНОНИМYС – Дело Черных дервишей (страница 44)

Я знаю, что у Бога мертвых нет. И я знаю, что дух твой бессмертен, и ты сейчас смотришь на нас с неизмеримых высот и слышишь каждое наше слово. И зная это, я обращаюсь к тебе с последней просьбой: прости меня, Джамиля. Прости, если сможешь…

Заключение

Волин закончил читать, отложил кипу листов в сторону, задумался. Генерал смотрел на него с легкой, еле заметной усмешкой.

– Впечатляет? – сказал он.

Следователь глянул на него рассеянно, как будто не понял, о чем это он и снова ушел в себя. Так они сидели молча несколько минут. Наконец Волин встрепенулся, снова взял в руки дневник Загорского, стал его пролистывать, пробегать глазами. Покачал головой, отложил.

– Знаете, что меня больше всего здесь поражает? – сказал он.

Воронцов посмотрел на него невозмутимо: что?

– Больше всего здесь меня поражает сила чувств, – сказал Волин. – Ведь это, в конце концов, просто дневник человека, пусть и выдающегося. Все, кто здесь действует, жили сто лет назад, если у них были внуки, то и внуки уже умерли. Однако жизнь их ярче, сильнее, объемнее, чем у нас. Такое впечатление, что эта жизнь для нас значит больше, чем наше собственное существование. У нас все какое-то крикливое, истерическое и при этом ненастоящее, картонное, дешевое. У нас чувствами торгуют, да и чувств по большей части никаких не осталось, только имитация. А здесь… – он посмотрел на дневник, покачал головой, – здесь я проживаю жизнь вместе с ними. Это удивительно, Сергей Сергеевич, просто удивительно.

– Это искусство, – негромко отвечал генерал. – А сила искусства такова, что оно иной раз превосходит саму жизнь.

– Да, это верно, – кивнул Волин, – именно об этом я и говорю. Прочему же мы по сравнению с ними такие… пустые, такие никчемные?

– Потому что вы не выросли, – сказал генерал. – Вам по сорок лет, а вы так и остались детьми. Вы поднимаете на свои знамена ничтожных поэтов, музыкантов, художников. Почему? Очень просто – все ваше поколение ничтожно, оно ничего не значит и никому не интересно, даже самому себе…

Волин поморщился: ну, это вы уж слишком, насчет целого поколения. Но Воронцов настаивал – именно поколение, все, целиком. Конечно, в семье не без урода, есть и среди молодых приличные люди – умные, честные, чувствительные. Но таких совсем мало, и не они задают тон.

– А вам не показалось, что наставник Хидр по описанию очень похож на нашего Искандара Юнусовича? – вдруг перебил генерала Волин.

Тот усмехнулся – да, пожалуй.

– Но ведь это же не может быть он? – неуверенно спросил следователь. – Вы же так не думаете?

Конечно, генерал так не думал. Сам же Волин сказал, что и внуки этих людей уже умерли. Не мог Хидр дожить до наших дней, не бывает таких чудес. Впрочем, говорят, что в Китае даосы живут гораздо дольше ста лет. Но это в Китае, и это, конечно, только легенды.

– Хотя на всякий случай в руки этому Искандару Коран не давай, – неожиданно заметил генерал.

– То есть – не давай? – не понял Волин. – В смысле, вообще не отдавать, что ли?

– Нет, отдать можно, – уточнил Воронцов. – Но не лично ему. Скажи, что отвезешь книгу в посольство и отдашь послу. Прямо в руки. И возьми с собой пару оперативников – так, на всякий случай.

Волин только головой покачал.

– Зачем это? Для чего?

– А почему ты решил, что книга, которую ты собираешься ему отдать – это на самом деле копия?

– Ну как… Я когда звонил в Питер, мне сказали, что оригинал у них экспонируется.

Воронцов только головой покачал.

– Кто тебе это сказал? Ученый искусствовед, который положил трубку, пошел, осмотрел Коран, установил его подлинность и только после этого отрапортовал, что все в порядке? Нет, это была обычная секретарша, которая отвечает не так, как в действительности обстоят дела, а так, как, по ее мнению, они должны обстоять. Если копия так совпадает с подлинником, что различить их может только специалист, то где гарантия, что у тебя в руках копия, а не подлинник?

Волин ахнул. Так генерал думает, что украли не копию, а подлинник? Но почему тогда заказчик не забрал ее из квартиры убитого вора?

– Потому что его спугнули, – отвечал Воронцов.

– Кто спугнул?

– А черт его знает… Кто вызвал полицию?

– Соседка снизу.

– Ты с ней разговаривал?

– Да, – Волин поморщился. – Она, в общем, не совсем нормальная. Не переносит громких звуков. А тут вдруг сверху загрохотало. Она позвонила в верхнюю квартиру, ей не ответили, она позвонила в полицию и потребовала наряд. Они не хотели присылать, но она устроила скандал, кричала, что раньше никогда такого не было. Короче, наряд приехал и застал картину преступления.

– Вот! – Воронцов поднял палец вверх. – Пока убийца обряжал покойника, подъехала полиция. Он этого не ждал, потому что шум был минимальный. Но он же не знал, что внизу живет психическая, для которой даже тихие звуки борьбы – все равно что звуки Армагеддона. Он тихо-спокойно делал свое дело – душил, потом обряжал. И тут полиция… Пришлось спасать шкуру, было уже не до Корана.

Волин почесал переносицу.

– Ну, хорошо, – сказал он, – предположим, убийцу спугнули. И куда же тогда он делся?

– Дом, где произошло убийство, старый? – спросил Воронцов.

– Старый, – кивнул следователь.

– Это значит, что если ты выглянешь за окно, то, скорее всего, увидишь в полуметре пожарную лестницу. С огромным ящиком по ней вряд ли спустишься, а вот налегке – очень даже возможно.

Волин помолчал.

– Так что же это выходит, – спросил он негромко, – этот наш Искандар Юнусович и есть убийца, он же заказчик?

Генерал поморщился: этого он сказать не может. Это уж, как говорится, сам Волин должен установить. Но факт остается фактом: отдавать Каримову лично в руки фолиант никак нельзя. Только официальным путем.

– Ладно… – протянул Волин. – Пойду готовиться к завтрашнему дню.

– Погоди, – остановил его генерал и с неудовольствием посмотрел на телефон. – Совсем я забыл про твоего электронного друга. Надо было на время разговора его на кухню отнести. Но теперь уж поздно пить «боржоми»… Боюсь, все, что хотели, они уже услышали.

Волин поморщился:

– Сергей Сергеевич, перестаньте.

Генерал только плечами пожал: ему-то что? Ему дело не расследовать, убийцу не ловить. А, впрочем, если он такой фома неверующий, пусть-ка вложит персты в кнопки своего телефона и позвонит Искандару Юнусовичу. Волин буркнул, что у него телефон не кнопочный, а нормальный смартфон, но персты все-таки вложил и Каримову перезвонил. Некоторое время он с удивлением слушал трубку, потом отключился и сказал растерянно:

– Такого номера не существует.

– О чем и речь, – кивнул генерал. – Больше того тебе скажу: если позвонишь в Академию наук Узбекистана и спросишь, есть ли у них там такой Искандар Юнусович, девяносто девять шансов из ста, что там такого нет и никогда не было.

– А кого же он тогда собирался мне сдать как убийцу? – задумался Волин.

– Да никого не хотел, – отвечал Воронцов. – Какого-нибудь покойного прадедушку, который уже лет сто как почил в бозе. Ему главное было – Коран от тебя получить. Для этого вся история и затевалась. Короче говоря, завтра возьмешь парней и отвезешь книгу в посольство. А пока дочитай дневник.

– Да, я дочитал, – сказал Волин.

– Нет, не дочитал. – возразил генерал. – Там на обороте последней страницы еще кое-что есть.

Следователь перевернул лист и удивленно поднял брови. На него со страницы глядели столбцы цифр. Он посмотрел на Воронцова: как прикажете это понимать?

– Двойная шифровка, – объяснил генерал. – В самом конце дневника под скорописью скрывались цифры. После того, как Загорский вернул Коран Усмана туркестанским властям, он все-таки отыскал записки Николая Константиновича Романова и в них среди большого количества мусора нашел-таки указание места, где спрятан клад великого князя. Загорский наш, как известно, бессребреник, и чужие клады ему не нужны. Однако на всякий случай он перенес зашифрованные сведения в свой дневник.

– И что вы собираетесь с этим делать? – спросил Волин.

– Расшифрую, – отвечал Воронцов, – и отправлю в Академию наук Узбекистана, пускай выкапывают…

Постскриптум

Газета «Коммерсант» от двадцатого января две тысячи девятнадцатого года.

«В подвале одного из старинных зданий в Ташкенте были найдены ценности из особняка великого князя Николая Константиновича Романова, утраченные 80 лет назад, сообщает узбекский новостной сайт kun.uz. Стоимость клада может превышать один миллион долларов.

Среди найденного оказались произведения искусства, золотые и серебряные монеты, посуда, старинные иконы и драгоценные металлы. По данным сайта, находки перевезены в музей. В ближайшее время часть из них планируется передать в специальную лабораторию, где немецкие и польские специалисты займутся проведением реставрационных работ.

Точное количество находок, их названия и стоимость пока не были названы. На месте продолжаются поиски. Ценности были взяты под государственную охрану как памятник исторического значения…»

Конец.