АНОНИМYС – Дело Черных дервишей (страница 21)

– За правду борюсь, – отвечал он, уже понимая, что правды, видимо, так и не услышит.

– Ну, вот и я за правду, – сказала Нуруддин.

Дальше пошли молча. Скоро стало совсем темно, приходилось внимательно смотреть под ноги, хотя рассмотреть ничего все равно было нельзя. В горах при молодой луне темень стоит такая, что хоть глаз выколи. Надо было фонарь с собой взять, подумал он с неожиданной досадой.

Внезапно Нуруддин исчезла. Нет, не отошла куда-то, а просто как сквозь землю провалилась. Только что шла перед ним – и вот уже нет ее. Он встал на месте, надеясь услышать ее шаги спереди или сбоку. Но все было тихо. Веретенников похолодел. Осторожно вытащил из кобуры пистолет. Стрелять? Но куда? Вокруг почти полная тьма, редкие деревья не так видны, как ощущаются каким-то шестым чувством. Точно так же, шестым чувством, почуял он, что за спиной его возник человек.

Он мгновенно обернулся и уставил на врага револьвер.

– Что ты? – сказала Нуруддин. – Это же я…

Секунду он молча стоял, глядя в ее белеющее лицо, черты которого в темноте совершенно расплылись.

– Куда ты пропала? – спросил он.

– Я никуда не пропала, – сказала она и сделала к нему шаг.

– Стой! – хрипло велел он.

– Что ты? – голос ее прозвучал удивленно и как-то почти обиженно.

– Ни шагу, – повторил он. – Я все слышал. Кадыр-Палван решил меня убить.

Она засмеялась. Значит, чтобы его убить, курбаши послал ее совсем без оружия? Девушка сделала к нему еще шаг, оказалась совсем близко.

– Стоять! – крикнул он отчаянно и выстрелил прямо над ее головой. Однако выстрела не получилось. Щелкнул боек – раз, другой, третий.

– Глупый ты, – сказала она смеющимся голосом, – неужели же Кадыр-Палван оставил бы патроны в твоем револьвере? Ты лихой человек, от тебя всего можно ждать. Вот потому ты мне и нравишься.

Она стояла уже совсем близко, глядела на него снизу вверх, неясно белел в темноте молочно-белый овал ее лица, еле уловимый сладкий запах исходил от волос, скрытых чадрою. Надо было оттолкнуть ее, и бежать, и бежать. Но у него, второй уже раз за день, ослабли и стали подкашиваться ноги, а в груди образовалась сладкая и томительная пустота.

– Ты меня целовал, – сказала она, – дай и я тебя поцелую.

С этими словами она обхватила его обеими руками за голову и приникла к нему жарким, долгим поцелуем. В поцелуе этом чувствовался какой-то неземной опыт, как будто целовала его не молодая девушка, а тысячелетнее существо. В следующий миг рот его взорвался нечеловеческой болью, он отступил, замотал головой, замычал ужасно.

Нуруддин выплюнула на землю откушенный комиссарский язык, схватила его раненую руку, выкрутила ее за спину. Под слабым светом молодой луны сверкнула в темноте остро отточенная заколка, и комиссар Веретенников повалился на землю, захлебываясь собственной кровью, хлеставшей из разрезанного горла…

Глава девятая. Таинственный английский миллионер

Отправляясь в погоню за беглым комиссаром, Загорский рассуждал просто. Тропинок в горах много, но направлений, в сущности, всего четыре. Одно, западное, исключается, поскольку именно с запада бежал в горы Веретенников. Думать ему было некогда, и он, очевидно, инстинктивно бросился туда, где должны находиться его сообщники, то есть в горы. Это сразу отсекло некоторые направления. Однако и в горах Веретенников, а значит, похитители могли направиться в разные стороны. Впрочем, и тут по некотором размышлении кое-что можно было отбросить сразу.

Двигаться на север было бессмысленно: там похитителей ждали бескрайние туркестанские степи, а дальше – враждебная советская Россия. Таким образом, оставались юг и восток. На юге жили таджикские племена, пройдя мимо которых, можно было добраться до Афганистана.

– Сейчас многие курбаши, сбежавшие отсюда, прячутся в Афганистане, – заметила Джамиля.

Кроме того, Афганистан, формально независимый, все еще находился под влиянием Британии, и оттуда можно было доставить фолиант в любую точку мира, где бы заказчик ни находился. Следовательно, очень вероятно, что похитители двинулись именно в южном направлении. Впрочем, был еще восток, с землями каракиргизов, откуда можно было попасть в Кашгарию или, говоря по-китайски, Синьцзян. Там тоже мог находиться загадочный заказчик похищения.

Однако на пути в Кашгарию лежала Алайская долина. По словам всезнающей Джамили, сейчас в ней как раз должна была начаться крупная войсковая операция по ликвидации сразу нескольких банд басмачей. Вряд ли Кадыр-Палван с Кораном на руках решится отправиться прямо на поле боя. Если цель его – Кашгария, он, скорее всего, будет ждать, пока в Алайской долине закончатся боевые действия. То есть в этом случае у них есть некоторый запас времени…

– А если они идут в Афганистан? – спросил Ганцзалин.

– Тогда никакого времени у нас нет, – отвечал Нестор Васильевич. – Надо срочно следовать за ними.

– Так что же нам делать? – спросила Джамиля.

Загорский задумался. Вопрос был не праздный. Если выбрать неверное направление, можно безнадежно отстать от похитителей. Стоит им перейти границу, и шансы вернуть книгу становятся почти нулевыми.

– Вот как мы поступим, – Загорский присел на корточки, стал рисовать палкой прямо на земле. – Мы с Ганцзалином отправимся на восток, в сторону Алайской долины. Ты, Джамиля, поскачешь на юг. Правда, тебе придется переодеться в мужское – женщине одной в горах небезопасно, сама понимаешь. Откликаться будешь, ну, скажем, на имя Джамал. Итак, ты двинешься на юг. Скачи не останавливаясь. Если в течение трех суток не настигнешь Веретенникова или отряд Кадыр-Палвана, возвращайся назад, на станцию, и жди нас там.

– А если догоню?

– Если догонишь, ни в коем случае не пытайся одна напасть на них и отнять Коран. Ты сильная и смелая, но там с десяток разбойников, все они опытные убийцы и все вооружены. Если догонишь их, ничего не предпринимай. Найми местного охотника и пошли его следом за нами. Пусть догонит нас и передаст от тебя весточку. Сама же незаметно следуй за похитителями и жди, когда появимся мы.

– Но как мой посланник отыщет вас в горах?

Загорский улыбнулся.

– На этот счет не беспокойся. Во-первых, мы будем оставлять условленные метки, во-вторых, слух о нас прокатится по всем горным аулам.

Джамиля была заинтригована, но расспрашивать дальше не стала.

Собрав все самое необходимое, наутро они пустились в путь. Наган Веретенникова дали Джамиле, себе же Загорский взял револьвер покойного Пухова. Еще один револьвер и две красноармейских винтовки по просьбе Зинкина выделил им начальник станции. Теперь, во всяком случае, они отправлялись в погоню не с голыми руками.

– Слух прокатится по всем аулам? – с подозрением спросил Ганцзалин, когда Джамиля, одетая в мужское, махнув рукой на прощанье, помчалась прочь, на юг. – Что еще за слух такой?

– Поехали, расскажу по дороге, – отвечал господин.

Они пустили лошадей рысью, и Нестор Васильевич рассказал помощнику свой план.

Что они знали о Кадыр-Палване? Почти ничего. Однако была одна важная вещь, которая, по мнению Загорского, могла им помочь. Кадыр-Палван славился не только как лихой курбаши, но и как сильный мастер национальной борьбы курэш. Говорят, он был даже учеником самого Аман-Палвана. Конечно, пока он обременен Кораном, ему не до борьбы. Но если он поехал на восток, в сторону Алайской долины, и путь ему преградили красноармейские войска, некоторое время он будет мучиться ожиданием. И ожидание это будет тем тягостнее, чем ближе цель. Понять, где именно находится Кадыр-Палван, они не могут, поскольку, как верно было сказано, тропинок в горах много. Но они могут сделать так, чтобы не они его искали, а он сам их нашел.

– Каким же это образом, – хмуро спросил Ганцзалин, – чемпионат по борьбе, что ли, мы тут устроим?

– Что-то вроде этого, – отвечал Загорский и пришпорил коня. Ганцзалин, покачав головой, поспешил за ним. Конечно, учитель его – мастер выдающийся, но все же бороться семидесятилетнему человеку с тридцатилетними богатырями – дело весьма и весьма рискованное.

Нестор Васильевич только весело отмахнулся: в конце концов, чем они рискуют? Не стать главными борцами Туркестана? Ну, так им и без того хорошо. Во всяком случае, Ганцзалина никто не заставляет плюхаться на землю после удачного броска противника. Тут помощник прищурился, и Загорский ожидал какого-нибудь язвительного замечания. Но Ганцзалин совладал с собой и спросил только, под каким соусом они собираются соревноваться с местными борцами-пехлеванами?

– Я буду таинственный английский ученый-миллионер, собирающий приемы народной борьбы, а ты будешь мой загадочный японский слуга, – отвечал Нестор Васильевич.

– Почему японский, – возмутился Ганцзалин, – я не хочу быть японцем!

– Договорились, будешь китайцем, – и Загорский подмигнул помощнику. – В любом случае, между собой мы теперь говорим либо по-китайски, либо по-английски, а с местными – по-русски, но с сильным иностранным акцентом. Ти есть понималь мой идея?

– Есть понималь, – отвечал Ганцзалин, – но почему все-таки английский?

– Чтобы Кадыр-Палван не догадался раньше времени, кто мы такие, и без страха приехал на нас посмотреть.

– А если он все-таки догадается?

– Тогда он тем более приедет. Хотя бы для того, чтобы нас убить.