АНОНИМYС – Бедная Лиза (страница 35)
– Рому, – отвечал Диего. И когда Виктор открыл бутылку, добавил. – Без патоки.
– Ром крепкий, – предупредил хозяин дома, задержав бутылку над стаканом.
– Мои новости будут покрепче любого рома. Лей!
Новости, действительно, оказались страшными и удивительными. Несколько дней назад в Хигуани явился человек с короткой стрижкой, густыми усами, бородкой, как у конкистадора и ласковыми, близко посаженными глазами. Он бродил по поселению и ко всем приглядывался, а потом пошел в дом к священнику, отцу Маурисио. Там он представился ему как Алехандро Гомес Вальенте де ла Сота, коллекционер из Буэнос-Айреса. Этот Алехандро Гомес попросил священника продать ему золотую фигурку богини Атабей.
– Фигурку богини? – не поверил Виктор. – Что за ерунда? Разве она существует?
– Судя по всему, да, – отвечал Диего, жадно отпивая из стакана хороший глоток рома.
– Пречистая Дева! – изумился Виктор. – Выходит, она была у нас в Хигуани? Почему же бабушка ничего не сказала?
– Думаю, она не знала, – отвечал Диего, и глаза его сверкнули темным огнем. – Никто не знал. Почти все думали, что история про золотую статуэтку богини-матери – это выдумка.
– Но откуда тогда о ней узнал этот Алехандро Гомес?
Диего пожал плечами и отпил еще треть стакана. Все-таки ром, хоть и хорошо очищенный, был довольно крепким, и глаза его слегка подернулись бледным туманом. Виктор кивнул: ладно, сейчас это не так важно. Однако что ответил ему отец Маурисио?
– Отец Маурисио, конечно, ответил, что он добрый католик, исповедует Иисуса Христа и никакой золотой богини знать не знает. И вот тогда…
Тут Диего остановился, опрокинул в глотку остатки рома и со стуком поставил стакан на стол, сделав недвусмысленный знак: наливай!
– Хватит с тебя, – сурово заметил Виктор, отодвигая бутылку подальше. – Иначе окажешься под столом до того, как расскажешь всю историю.
Одним словом, когда отец Маурисио отказался продавать золотую богиню, Алехандро Вальенте де ла Соте, тот сделал священнику такое предложение, от которого не отказался бы и папа Римский.
– Сколько же он ему предложил? – нахмурился Виктор.
Диего пожал плечами. Он не знает точно, но сумма была головокружительная, не меньше десяти тысяч американских долларов.
– И отец Маурисио согласился? – упавшим голосом сказал Виктор. – Он продал святыню народа таи́но?
Диего посмотрел на него с веселым торжеством в глазах. Конечно, нет. Это ведь не какой-то там папа Римский, это отец Маурисио, чье сердце сделано из стали, а дух – несокрушим. Священник отказал незваному гостю и попросил немедленно покинуть его дом. Алехандро Вальенте де ла Сота был крайне недоволен и даже пытался угрожать отцу Маурисио. Тот в ответ взял большое деревянное распятие, которое стояло у него возле алтаря и заявил, что оно чудотворное: стоит ему ударить этим распятием в лоб любого грешника, как тот немедленно отправится в лучший мир. Аргентинец отвечал, что он не торопится и поспешил смазать пятки.
– Отлично, – сказал Виктор, потирая руки, – так в чем же плохие новости?
Плохие новости оказались в том, что ночью кто-то вломился в дом отца Маурисио, добрался до тайника, где хранилась святыня, и украл оттуда золотую богиню Атабей.
– Кто-то? Это наверняка был проклятый аргентинец! – воскликнул Виктор, смуглое лицо его покраснело от гнева, глаза метали молнии.
Диего кивнул: полиция тоже так решила. Они послали телеграммы во все порты, чтобы пограничники перехватили похитителя, но, видимо, опоздали.
Виктор тяжело задумался. Как они могли опоздать? Ведь между похищением и телеграммами прошло всего несколько часов.
– Скорее всего, он просто назвал отцу Маурисио ненастоящее имя, – проговорил Диего. – Едва ли его в самом деле зовут Алехандро Гомес Вальенто де ла Сота. И эта наглая ложь позволила ему улизнуть беспрепятственно.
Но если так, тогда золотая богиня покинула Кубу, и надежды на возрождение народа таи́но больше нет.
Диего покачал головой. По его мнению, не все обстояло так безнадежно. Поскольку он, Диего, сержант полиции, он решил использовать свое служебное положение для поисков похитителя. Внешность его была известна, оставалось только сопоставить ее с настоящими паспортными данными.
Признаться, тут пришлось повозиться. Диего решил обревизовать порты – не выезжал ли оттуда человек, похожий на Алехандро Гомеса Вальенте де ла Соту. Боги-семи помогли ему – уже в Кайманере он наткнулся на таможенника, который узнал похитителя по описанию. Таможенник обратил на этого человека особое внимание – ему показалось, что тот нервничал. Он проверил его документы с особым тщанием, но все было в порядке. Он хотел проверить и его багаж, но не смог: подозрительный пассажир был американским офицером.
Диего удивительно повезло: у таможенника оказалась феноменальная память – он вспомнил не только внешность офицера, но и его имя – во всяком случае, то, которое значилось в документах.
– И как же его зовут? – казалось, Виктор сейчас взорвется от нетерпения.
– Его звать капитан Эдуардо де Вальфьерно, – торжественно отвечал Диего. – И нам придется отыскать его и вернуть назад святыню нашего народа.
Это было легче сказать, чем сделать. Да, Диего был сержантом полиции, но полномочия его не распространялись дальше Кубы, а, точнее сказать, дальше Хигуани. Если Алехандро Вальенте, он же Эдуардо де Вальфьерно, покинул Кубу, то искать его на просторах необозримого мира казалось делом совершенно безнадежным. Куда он поплыл – в Южную Америку, в Северную, в Старый свет, или даже куда-нибудь в Австралию – ответа на этот вопрос дать не мог никто.
Правда, у них имелась одна зацепка – если верить таможеннику, Вальфьерно называл себя капитаном американской морской пехоты. Диего задействовал все свои связи, в результате чего выяснилось, что среди американских военнослужащих на военно-морской базе Гуантанамо таковой не значится. Да и что бы делать капитану американской морской пехоты в кубинском поселении Хигуани, где не было ни увеселительных заведений, ни девушек легкого поведения?
– Кстати, мы так и не выяснили, как Алехандро разнюхал про золотую статуэтку Атабей, – сказал Виктор. – А ведь о ней не знали даже жители Хигуани. Сам отец Маурисио, конечно, вряд ли бы проболтался, остается кто-то из его близких.
– Отец Маурисио – священник, ни жены, ни детей у него нет. Единственная сестра умерла десять лет назад, он один… – начал было Диего, но тут же нахмурился. – Впрочем, нет. Есть один близкий ему человек, который живет вместе с ним и уж наверняка знает все его тайны.
Они с Виктором встретились глазами и в один голос воскликнули: «Долорес!»
– Собирайся, едем в Хигуани, – решительно произнес Диего, поднимаясь со стула. Его немного качнуло, но он тут же выправился.
– Погоди, не так сразу, – остановил его Виктор.
Брат возмутился: в чем дело? Что до него, то он трезв, как стеклышко и готов прямо сейчас ехать хоть на край света.
– Дело не в тебе, – сказал Виктор. – Дело во мне. Чтобы спокойно заняться этим делом, мне придется уволиться с завода…
Им повезло: когда они приехали в Хигуани, отец Маурисио служил обедню.
– Очень хорошо, поговорим с Долорес с глазу на глаз, – решил Диего. – Лишние уши нам не нужны.
Когда они, не стучась, вошли в дом священника, на миг им показалось, что дома никого нет. Однако это было не так. Спустя несколько секунд после их появления в большую светлую прихожую выглянула старая экономка Долорес Бланка. Это была женщина лет шестидесяти, очень полная, но еще бодрая и способная к любой домашней работе. Судя по тому, что руках у нее была ветхая, чуть влажная тряпка, она только что вышла из библиотеки – протирала от пыли книжные полки и стоявшие на них книги, по большей части – душеспасительные.
Секунду она смотрела на двух мужчин с подозрением, прищурившись, потом, узнав, вздохнула, как им показалось, с облегчением.
– Здравствуйте, мальчики, – проговорила она и пошла обратно, переваливаясь сбоку набок, как утка у озера.
– Здравствуй, Долорес, – в спину сказал ей Диего. Он был в полной полицейской форме с погонами, и вид его мог вызвать трепет у любого злоумышленника. Вот только для Долорес он был не грозным служителем закона, а маленьким Диего, которого она знала, когда он еще носился по улицам без штанов, и которого иногда подкармливала лепешками из маниоки.
Экономка, не поворачиваясь, лишь махнула им рукой. Братья переглянулись и последовали за ней.
Просторное помещение в центре дома объединяло в себе библиотеку и кабинет. У окна стоял внушительный письменный стол из красного дерева и крепкий деревянный стул. По обе стороны от входа, словно охраняя его, вдоль стен были расставлены самодельные книжные шкафы, точнее сказать, книжные полки, сколоченные из досок цедрелы. На полках теснились большие и малые книги, одни были в богатых кожаных переплетах, другие – совсем простые, картонные. Книги эти посвящены были разным предметам, от математики до философии, но главное место, разумеется, отдавалось книгам богослужебным и теологическим. Вместе они составляли маленькую, но несокрушимую армию знания, а знание, по твердому убеждению отца Маурисио, являлось неотъемлемой частью христианской веры.
Те же, кто не понимал этого и стремился разделить разум и веру, по мнению отца Маурисио, в вере был нетверд, ибо сказано в тропаре Рождества Христова: «Рождество Твое, Господь наш Христос, озарило мир светом разума».