АНОНИМYС – Бедная Лиза (страница 34)
Однако Нестор Васильевич не намерен был выслушивать филиппики Ганцзалина. Он заявил, что они меняют планы, поскольку полученное им письмо написал его превосходительство, патрон Загорского тайный советник С.
– Меняем планы? – переспросил помощник.
– Именно так, – подтвердил действительный статский советник. – Мы слишком задержались в чужих палестинах, пора, как говорится, и честь знать. Дела требуют нашего присутствия в Санкт-Петербурге.
Часть вторая
Глава девятая
Золотая богиня
Виктор Сайес Мануэль Герреро стоял на верхней палубе парохода «Джеймс Ли» и глядел вдаль, туда, где на горизонте сходились в тесном объятии две вечных природных стихии – синее, как море, небо и голубое, как небо, море.
Солнце, висящее прямо над головой, отражалось в желтоватой, натертой до блеска палубе, слепило глаза, и жар его многократно усиливался и охватывал истомой все тело. Впрочем, может быть, причиной истомы был не жар – Виктор родился на Кубе и всю жизнь провел здесь, так что жарой его было не удивить. Вероятно, истому порождала мысль, что в ближайшие часы его долгое путешествие, наконец, закончится. Много месяцев провел он в погоне за Алехандро Гомесом Вальенте де ла Сотой, но проклятый аргентинец всякий раз ускользал от него, как угорь, схваченный в воде голыми руками. Скорее всего, сеньор де ла Сота даже и не догадывался, что по пятам за ним, уткнув чуткий нос в след, как волк за добычей, через города и страны неотрывно шел Виктор. Однако де ла Сота был крайне осторожный человек, нигде не задерживался надолго, а если и задерживался, тут же окружал себя охраной, сквозь которую было не просочиться даже потомку индейцев таи́но.
– И не надо просачиваться, – говорил Виктору его двоюродный брат и напарник Диего, сопровождавший его в этом опасном путешествии, – надо просто пробиться и приставить нож к его горлу.
Диего был горячий человек, он не желал ждать, кровь испанских конкистадоров и американских индейцев, смешавшись в его жилах, образовала горючую взрывчатую смесь. Виктор, само собой, был тоже таи́но, хотя, конечно, не чистокровный, да и где было взять чистой крови сейчас, в двадцатом веке, когда считалось, что все кубинские таи́но, жившие на восточной оконечности острова, были порабощены, а к восемнадцатому веку и вовсе истреблены испанскими завоевателями, потомками жестокого Кристобаля Колона[16], который много веков назад явился на их родину, называвшуюся Аити или, иначе, Эспаньола. И тем не менее, в жилах Виктора и Диего текла огненная кровь таи́но. И пусть ее было там совсем немного, но вполне достаточно, чтобы помнить о том, откуда берут они свое начало.
Когда Колон явился на Аити[17], это был благодатный край, который, вероятно, больше всего был похож на христианский рай пришельцев. Вот что писал об индейцах таи́но сам Колон: «Кажется, что эти люди живут в золотом веке. Они счастливы в своих садах, не огороженных заборами и не охраняемых стенами. Они искренне открыты друг другу, им не нужны законы, книги и судьи…»
Вожди таи́но – касики – приняли незваных гостей гостеприимно. Однако те вскоре показали свой истинный нрав – принялись порабощать и убивать наивных детей природы. Один из вождей таи́но быстро понял, в чем причина такой злобы пришельцев: тем хотелось захватить их земли, но не потому, что земли эти были щедры и плодородны, а потому что скрывали в своих недрах желтый металл, золото, которое в изобилии имелось у таи́но, и которое они использовали для служения духам.
Поняв, что со злыми пришельцами, вооруженными огненными палками, извергающими гром и молнию, таи́но справиться не могут, вождь, которого звали Атуэ́й, решил вместе со своим племенем покинуть Эспаньолу. Племя погрузилось на плоты и каноэ, и поплыло на восток к берегам Каобаны[18]. Здесь его добросердечно приняли местные вожди и позволили строить свои поселения.
Атуэй говорил, что магуакокио – люди в одежде – жестоки и злобны. Они не довольствуются малым и всегда хотят большего. И хотя они много говорят о небесном боге, настоящее их божество – золото. Служа этому божеству, они способны на любые, самые отвратительные поступки. Служа этому божеству, они требуют от таи́но невозможного, а не получив этого, убивают их.
Именно поэтому Атуэй решил избавиться от всего золота, которое имелось у племени, надеясь таким образом избежать преследований чужеземцев. Согласно легенде, все богатства племени Атуэя были сброшены в реку Тоа – так, чтобы нельзя было их обнаружить и поднять на поверхность.
Это, разумеется, не спасло бедных индейцев. Пришельцы явились и на землю Каобаны и, несмотря на героическое сопротивление, разгромили таи́но. Перед тем, как сжечь живьем их вождя Атуэя, его подвели к католическому священнику, из тех, кто прибыл на землю индейцев вместе с конкистадорами.
– Не хочешь ли ты, сын мой, принять святое причастие, стать христианином и после смерти попасть на небеса, чтобы обрести там вечное блаженство? – спросил его падре.
Атуэй пожал плечами: а много ли на небесах христиан?
– Много, – отвечал священник. – Все добрые христиане после смерти попадают на небо в рай.
– Даже лучшие из ваших христиан никуда не годятся, – сказал на это Атуэй. – Никто не принес моему народу больше зла, чем христиане. Я лучше будут в аду с демонами, чем на небесах с христианами.
Итак, было принято считать, что еще в XVII веке все кубинские таи́но были истреблены окончательно и бесповоротно. Однако и Виктор, и его брат Диего знали, что это не так. Они родились в поселении Хигуани недалеко от Баракоа, и они видели людей, не похожих на европейцев, негров или мулатов, у которых была своя культура и свой быт. И, что важнее всего, эти люди были их родственниками. Бабушка Диего со стороны отца, казалось, не имела ничего общего с большинством людей, населявших Кубу. Даже в старости у нее были длинные, черные, как смоль, волосы, медная кожа, днями напролет она курила трубку или жевала табак, ела маниоку, носила полотняные туфли и говорила много непонятных слов. Став постарше, Виктор узнал, что это – слова из языка народа таи́но, который считался стертым с лица земли за несколько веков до того.
Виктор много времени проводил с бабушкой и много узнал у народе таи́но. Это было мирное, доброе и гостеприимное племя, не ищущее войны, но способное постоять за себя. В противном случае оно не смогло бы столетиями выживать в окружении людоедов из других племен и не смогло бы так долго сопротивляться испанским конкистадорам.
– Таи́но – подножие бога Юкаху́, – говорила бабушка, – опираясь на нас, он держит на себе весь мир. Но подножие это заколебалось и раскололось, Юкаху погружается в пучину, а вместе с ним в пучину погружается весь мир.
И хотя бабушка Виктора индианкой была лишь на четверть, но даже той капли крови таи́но, которая текла в его жилах, оказалось достаточно, чтобы он, как завороженный, слушал ее предания и легенды об обычаях таи́но, их жизни и развлечениях, об их богах и духах.
– Таи́но не исчезли, их нельзя истребить, – говорила бабушка. – Таи́но – это не род и кровь, таи́но – это дух. Если ты думаешь как таи́но, живешь как таи́но, молишься, как таи́но, ты – таи́но.
Слова эти отпечатались на сердце Виктора, как рисунки его предков на скальной породе.
– В чем дух таи́но? – спрашивал он у бабушки.
Бабушка отвечала, что дух таи́но более всего отобразился в их вере.
– А в чем наша вера? – не унимался он.
Бабушка начинала смеяться и, поперхнувшись, заходилась в долгом кашле, прежде чем продолжить. Вера – это и есть дух, отвечала она, и только в ней он и заключен. Вера – это семи, духи предков, духи земли и божества, от самых малых до Юкаху, невидимого небесного духа, могучего, как море и горы, и до матери всех богов Атабе́й.
– Когда-то изображение матери богов, отлитое в золоте, вождь Атуэй привез на Кубу с Аити, – говорила бабушка. – Поначалу он хотел и его бросить в воду, но потом пожалел и сохранил. Это небольшая, чуть больше ладони, статуэтка богини с поднятыми вверх руками, призывающая на таи́но милость богов и духов-семи. Говорят, в ней сокрыта сверхъестественная сила, и пока статуэтка хранится на Кубе, народ таи́но может возродиться.
Когда бабушка умерла, Виктор переехал в Гавану, работал там сначала на сахарных плантациях, потом на заводе, производящем ром. Работал он там уже несколько лет и к чему-то большему не стремился, но в один прекрасный день на пороге его небольшой комнатки в районе Плаза де Армас возник Диего. Темные волосы его, обычно гладко зачесанные, сейчас стояли дыбом, брови обиженно поднялись вверх, глаза горели, широкие ноздри нервно вздрагивали, губы были закушены – трудно догадаться, что перед вами не простой кубинец, а сержант полиции.
– Диего, – обрадовался Виктор, – когда ты приехал?
– Только что, – отвечал Диего, – но это неважно. Случилась беда.
Виктор еще раз внимательно посмотрел в лицо двоюродному брату, понял, что он не врет, и беда, похоже, действительно случилась. Однако жизненный опыт учил его быть выдержанным и осторожным даже в тяжелых ситуациях. В тяжелых ситуациях – особенно, добавил бы сам Виктор.
– Присядь, – сказал он, кивая на грубо сколоченную некрашеную табуретку. – Что-нибудь выпьешь?