Анны Кощей – Все твои секреты (страница 2)
[Это был обычный ребёнок, который любит истории про рыцарей и их подвиги, который хочет спасти весь мир, свою семью и стать настоящим героем.
В мультфильмах всё так просто – плохой, хороший. Победа, поражение. Справедливость. Любовь, признание. Маленький Влад не знал, что в настоящей жизни не всё так просто, и он не должен был узнать об том вот так…
Хрупкие детские пальцы обхватили созданное взрослыми зло, пытаясь защитить свой родной дом, прогнать чужака.]
– Мужчина обернулся. Замешкался, поднял руки. Поверх маски были чёрные очки – я не видел его глаз. Он ничего мне не сказал…
[Выстрел бы никто не услышал. Это был умный взрослый – он обо всём позаботился: оружие с глушителем, и время идеальное – граница между утром и днём, когда квартиры молчаливы и пусты. Он позаботился о том, чтобы оно было заряжено – это был глупый взрослый.]
– Да. Я выстрелил, а он продолжил молчать… Он не молил о помощи, не просил вызвать скорую, не кричал. Он знал, что умирает, и всё равно не проронил ни слова…
[Шум сирены, топот чужих ног, резкие голоса. Влад хотел спрятаться от этих бесконечных звуков, но никак не мог скрыться от настигшего его хауса. Днём его поджидали люди в форме, чересчур вежливые психологи, бесконечные вопросы, а ночью – кошмары. В каждом из них была кровь, были мёртвые люди и стойкая уверенность в том, что это
Маленький город шумел новостями, дышал сплетнями, питался крошками затерявшихся слухов. Они всё говорили, говорили, говорили, встречаясь на пути. Спрашивали, беспокоились, улыбались, снова спрашивали и снова улыбались. Успокаивали, гладили его по плечу, вызывая неприязнь, совали конфеты и снова спрашивали – дарили внимание, которым никто не хотел бы быть одарён. Никто не хотел сделать вид, что ничего не знает, никто не мог подарить ему тишину.]
– Суд признал мои действия самообороной, я – невиновен, но это не спасло меня от длинных языков скучающих людей …и от самого себя. Я долго не мог забыть тот день, перестать винить себя. И в тот момент, когда мне стало легче дышать …спустя десять лет, – Влад нервно улыбнулся, – я стал чувствовать себя обычным. Впервые за долгое время позволил себе… почувствовать счастье. Не бояться, что оно вмиг исчезнет, и я снова упаду в эту чёрную яму. У меня даже появились друзья и планы на лето! Но я упал, провалился в эту глубокую темноту, стоило мне только без опаски вздохнуть…
Влад замолчал. Его молодое, идеально вычерченное лицо покрылось пеленой боли, между бровей появилась наполненная тяжёлыми мыслями морщинка, глаза потемнели. Разве он заслужил такого? Разве он был настолько хуже других детей, что судьба решила дать ему
– Этот вор…это был мой дядя… Я случайно услышал, когда родители собирались на кладбище… В тот день, когда я его убил, он… Он искал фамильные украшения, которые перешли по наследству маме… Решил, что после её смерти отец про них не вспомнит, поэтому пришёл забрать, не дожидаясь…
– Он похоронил её ещё тогда, когда она была жива, – завершила жестокую мысль девушка. – Поставил на ней крест, не дав ни шанса.
– Да.
[Влад бы не обратил внимания на этот разговор, будь это обычные голоса, а не шёпот. Шуршащие слова царапали слух, привлекая на себя всё внимание. Уже повзрослевший мальчик замедлился, прислушался – позже он пожалеет об этом. Обрывки фраз предстали перед ним долгой тайны, что так трепетно и тихо скрывали его родители.
Это всё сломало.
Он убил своего дядю. Своего лучшего друга. Свою родную кровь…
В бездну падали все воспоминания, черты характера, принципы, мораль, мироустройство. Под кожей – сплошная темнота. Тело отвергало слова, не могло принять правду. Лицо в чёрной маске и улыбка дяди контрастировали, рябили перед глазами. Голова разъезжалась в стороны. Что-то разбивалось, и осколки летели прямо в глаза, высвобождая слёзы. Мир теперь казался другим. Не таким, каким Влад знал его раньше. Жизнь – не однослойная картинка.]
Старая травма, которая, казалось, спустя много времени, начала заживать, снова загноила. Она до сих пор живёт на спине Влада, питается его силами, занимает мысли, и, кажется, он только сейчас осмелился взять в руки уголку, чтобы зашить её.
– Зачем он взял пистолет?..
– Ты сказал «родители»? – одновременно с ним произнесла девушка.
– В тот день, когда всё случилось, неожиданно пришли положительные результаты анализов – врачи были в замешательстве, поэтому домой так долго никто не возвращался. Сейчас мама абсолютно здорова.
– Ты веришь в Бога?
– Насколько это возможно в современных реалиях.
– О чём вы его просили тогда? Когда она болела.
– Подарить ей жизнь.
– И что получилось в итоге?
Влад снова замолчал, уставившись на пустое дно стакана.
– И Он сделал это, забрав взамен другую…
– Божественный баланс, что нельзя нарушить. Разве ты не рад? Ты спас свою маму, но до сих пор переживаешь из-за цены, что пришлось заплатить. Не выпусти ты пулю, она бы умерла, как и было запланировано.
– Мне не хочется верить в то, что это правда.
– И всё же, эту мысль озвучил ты, а не я – а значит, она уже жила в твоей голове. Значит, ты уже в неё верил.
Влад ничего не ответил на её слова, снова устремив свой взор к уродливым узорам. Всё вернулось в исходную точку.
Выдержав небольшую паузу, девушка тихо произнесла:
– Моё тело тяжело болеет. Я не сразу поняла это, но до сих пор помню, как проснулась в первый раз. Вокруг было темно и тихо…
[Маленькая девочка, которой было на вид чуть больше четырёх, поднялась с кровати, рассеяно протирая глаза. Лунный свет освещал обои нежно-розового оттенка, мягкий, словно сотканный из облаков, ковёр. Гигантский, непостижимой величины шкаф, низкие, манящие руки тумбочки. Открывая один ящик за другим, девочка находила игрушки, и каждый раз её глаза загорались от счастья всё ярче и ярче, заставляя Луну усомниться в своём превосходстве. Она играла долго и беззвучно, ведь вокруг было так тихо, и она не знала, что может быть по-другому.]
– Я просыпалась снова и снова. Каждый раз всё было как прежде, пока однажды я не заметила, что что-то изменилось.
[Душу щемила тоска, девочке казалось, что она что-то упустила. Тело ощущалось иначе, иначе выглядели знакомые предметы – шкаф больше не казался таким огромным и пугающим. Попытку встать сопроводило лёгкое головокружение, а находящееся рядом зеркало ответило на все вопросы – она стала старше. Теперь ей было не четыре, а семь. В ящиках больше не было игрушек – там лежали безликие тетрадки.]
Голос девушки просто был. Не равнодушный и не эмоциональный. Просто звучал. Как будто бы это он всё это время жил в голове Влада.
– И тогда я решила впервые выйти из комнаты.
[Холодно. Шаг за шагом. Чуждо и холодно. Люди – спят. На полках – рамки. Но она не помнит ни одной этой улыбки, ни одного объятья. Стрела бесконечного одиночества пронзила её сердце в этом доме. Закрывая себе рот руками, девочка убежала. Девочка споткнулась, девочка беззвучно заплакала, ведь вокруг было так тихо, и она не знала, что может быть по-другому.
Открытые ящики, десятки пролистанных книг, кажется, сотни тетрадей и везде одно и тоже, становившееся всё ненавистней, имя. Луиза, Луиза, Луиза…
Перебрав всё что было, руки девочки невольно сжались в кулак. Неизведанная ей ранее эмоция захлестнула всё тело, заставляя лицо покраснеть, а зубы сжаться, стирая эмаль. Это была ярость, и от её присутствия хотелось разрушить всё вокруг. Хотелось сорвать шторы с окон, разбросать книги, разорвать тетради, разбить зеркало и сжечь фотографии. Но она стояла на месте, чувствуя, как вскипает внутри, как чешутся руки, как хочется кричать.]
– Всё сразу сложилось. Странные сны были не снами. Я осознала себя. У меня появились мысли, память, эмоции. Я вспомнила прошлое.
Громко хлопнувший об оконную раму сквозняк породил на коже мурашки. Стена между незнакомцами таяла. Всё больше слов и эмоций они могли доверить друг другу.
– Я…я не понимаю…
– У девушки, в чьём доме я проснулась, раздвоение личности, и я – её болезнь, – незнакомка улыбнулась, поймав взгляд Влада. Она давала шанс, настаивала на том, чтобы он заглянул в её глаза ещё раз и попробовал рассмотреть сквозь тёмную радужку другого человека, что прямо сейчас спал там, внутри неё. – Я – вторая личность человека.
***
Девушка молчала, продолжая резать воздух своими острыми от напряжения скулами.
«Она сейчас не здесь сидит, а в той комнате с розовыми обоями и мягким ковром. Она всё ещё пытается найти свои игрушки, или способ больше не просыпаться, чтобы не ранить свою душу» – подумал Влад.
– Ты злишься? – теперь он предпринимал попытки вытянуть собеседницу из послеоткровенной тишины.
– Как ошибка может злиться на мир, случайно подарившей ей жизнь?
– Эта девушка – Луиза, знает о тебе? Знает, что с ней происходит?
– Её бы запичкали таблетками, чтобы убить меня. Я бы сейчас здесь не сидела.
– Да-да, – понимая глупость своего вопроса, закивал Влад, – но как? Как тебе удаётся прятаться так долго?
– Люди очень трусливые существа. Вы всего боитесь. Иногда боитесь всего разом. Я – не монстр, я не порождала в ней страх темноты и людей, я лишь усилила его. Она не заявляется на край город, я не появляюсь в центре. Гениальность всегда прячется в простоте.