Анны Кощей – Все твои секреты (страница 1)
Анны Кощей
Все твои секреты
Я – ветер. Я – мысль. Я – смысл.
Я – воздух. Я – нерв. Я – боль.
Я – кровь. Я – рана. Я – вагон метро.
Я – бег. Я – падение. Я – снег.
Я – весь мир. Я – вся пустота.
Я – время. Я – вечность. Я – конец.
Я – человек.
Я – свет. Я – тьма.
Я – мир. Я – война.
Я себя принимаю.
Я себя не принял бы никогда.
Предисловие.
Что есть сон?
Сон – есть кошмар.
Сон – это царапины на руках по утру, это синяки на коленях. Это желание спрятаться от мира. Стать незаметным для всех людей. Это страх. Дрожь. Это проснуться в поту с восходом солнца, это стойкое ощущение, что опасные крики и бег по тёмным переулкам взаправду были. Оглушающий, словно исток родника, смех внутри.
Глава 1. Тот.
Резко взмывая ввысь к небу, ветер снова возвращался к земле. Он бежал вперёд, тормоша по пути кроны деревьев, не рассчитав поворот, ударялся о кирпичные стены зданий, царапался о железные заборы. Мчался прямо навстречу людям, срывая их головные уборы и открывая слипающиеся от сна глаза.
Казалось, он пробежал бесконечное число кварталов, и мог бы пробежать ещё столько же, если бы не открывшаяся прямо перед ним дверь потрёпанного бара, что тут же громко захлопнулась, заставляя его усмирить свой пыл и раствориться в этом никуда не бегущем воздухе.
Ветер призирал этот воздух. Презирал его желание оставаться на месте, перестать стремиться вдаль. Ведь раньше этот воздух был таким же ветром, как и он, но угадив в ловушку людских стен, решил остаться здесь, перестать искать выход. Или, может, наоборот – всегда мечтал быть спокойным, умиротворённым, плыть от одного угла к другому, иногда выходить через окно на улицу, и возвращаться. Мечтал перестать носиться с одного конца света к другому, избавиться от постоянного перепада температуры, людского нытья и скользящих сквозь него капель дождя. Разве плохо мечтать о своём? Разве плохо быть по-своему счастливым?
Но этот ветер не хотел останавливаться – просто не мог. Ведь его мечта – бежать вечно.
***
– Выглядишь устало, – произнёс незнакомый женский голос.
Не отрывая взгляда от стола, Влад неуверенно пожал плечами.
Всё это время, до её прихода, и сейчас тоже, он всматривался в расплывшуюся по поверхности столешницы грязь. Жирная клякса брала своё начала у края и медленно пробиралась к центру, лавируя замысловатыми узорами разного уровня и консистенции, казалось, перетягивала сама себя в разные стороны, так и не определившись, где хочет оказаться в итоге. Въедалась в дерево, становилась его продолжением, новым началом.
– Не помогает?
– Не помогает… – ответ на всё, чтобы неожиданная собеседница не имела в виду.
– Ты можешь мне рассказать.
– Что рассказать? – в голосе промелькнула усмешка от осознания, что сейчас он выглядит как никогда жалко и уязвимо.
– Свой секрет.
– У меня нет никаких секретов.
– Есть.
Неожиданно появившиеся на шее мурашки пробежали вниз по спине, задевая каждую косточку позвоночника. Холодная рубашка впитала в себя первые капли пота.
В баре было пусто. Лишь редкие отчаянные дремали на грязи своих столов, пустые стаканы совсем не прятали их, если они надеялись на обратное. Лишь обхватившие друг друга за плечи друзья-философы – их лица были полны грусти, как бывает у каждого, кто познал бессмысленность жизни и теперь не знал, как избавиться от этого знания.
В баре было тихо. Лишь отдалённая музыка на фоне, что не мешала, а лишь убаюкивала отвыкшее от спокойствия поколение. Лишь бесформенное бормотание проснувшихся – слова застревали у них между зубов, засыхали на губах, так и оставляя мысли говорящего в секрете от всех.
В баре было темно. Лишь горящие напротив зрачки, что проникали в глубину души, рыли себе дорогу на самое её дно. Лишь тёмно-русые, почти чёрные волосы. Острые, резкие черты лица. Лишь поражающие своим необычным оттенком глаза – блестящий на солнце уголь.
– У всех есть секреты. У меня тоже. Давай сыграем: ты расскажешь мне свою тайну и если она окажется равной моей, то я раскрою её, – девушка улыбнулась, но улыбка её была так пуста, словно не губы потянулись уголками вверх, а кто-то смял края бумаги. А глаза… их переполняла скука.
– Зачем тебе это?
– Лекарство от скуки.
– И как много чужих тайн ты знаешь.
– Достаточно. Самое главное, что ни одна из них не была равна и половине моей, поэтому тебе стоит постараться, чтобы удивить меня.
– У тебя нет друзей?
– У того, кто слишком много знает, не может быть друзей. Люди не желают встречи с тем, кто видит их насквозь. Кому нравится чувствовать себя беспомощным, голым, слабым? Поэтому все мои «знакомые» при встрече опускают глаза и делают вид, что не знают меня. Они никак меня не называют. Не дают имени тому, кто может повлиять на их судьбу. Странно, а другому такому человеку они имя дали…
– Повлиять на судьбу..?
– Многие думаю, что миром правят деньги. Это правда, но лишь отчасти. Информация – стоит выше любой купюры и стоит дороже золота. Раздобудь самую тёмную тайну мира и тебе заплатят за её раскрытие или вознесут к великим за молчание. Самое главное не перестараться. Некоторые секреты созданы для того, чтобы всегда оставаться таковыми. И всё, что ты можешь получишь за их знание – смерть.
Теперь Влад всё понял. Понял, почему так плотно сомкнуты её губы, почему так напряжена челюсть – это тайна так сильно её гложет, выпирает наружу. Вертеться на языке, но оставшись внутри, начинает съедать внутренности. Заполняет все мысли, забирает все буквы, притупляет чувства. Вот то, что ей движет, что выплёскивается из неё наружу. Вот то, что привело её сегодня сюда и заставило сесть напротив.
Эта девушка – отражение его всеобъемлющей, острой, прорезающейся сквозь пространство и время боли. Она – неожиданно сошедшее с небес искупление, шанс на свободу от тяжелого бремени. Она – его новая тайна.
Он не может простить себя пятнадцать лет. Пятнадцать лет он просыпается в поту от кошмаров.
Идея рассказать всё разлилась в груди Влада тёплом. Тело молило его произнести хотя бы слово, оно хотело стать свободным, смелым, живым. Оно хотело перестать оглядываться, замирать, затаив дыхание, бежать. Оно желало спокойствия. Жизни…
– Я убил человека.
Сердце громко стучало в груди, а прекрасное, белоснежное лицо Влада стало искажаться, покрываясь тенями прошлого. Чёрные пряди спрятали веки, алые губы покрылись трещинами. Глаза снова упёрлись в стол, но теперь они смотрели сквозь грязь и сквозь спрятанный за нею стол, сквозь деревянный пол, бетон, землю и ядро самой планеты…
Влад уходил. Быстро пробегая вчерашний день, прошлую неделю, свой одинокий день рождения, сломанную руку, первую работу и переезд в незнакомый город. Он перепрыгивал через школьные будни, через тетрадки, книги и преследующую всё это время боль в груди, пока не оказался в детстве. Замедлившись, он перешагивал через полные света комнаты, через повторяющееся изо дня в день раннее летнее утро, когда солнце просыпается раньше тебя, когда распахнуто окно, воздух пахнет манной кашей, на деревьях поют птицы, под ногами песок, а в голове беззаботность детства. То утро, от которого, когда вспоминаешь, на душе становиться тихо и спокойно, а на глазах наворачиваются слёзы тоски – почему мы не ценили, как мы могли упустить?
Дойдя до синей, покрывшейся льдом комнаты, он произнёс начало той истории, что и по сей день не имела конца:
– Мне было шесть. Мама тяжело болела. Врачи говорили, что у неё нет ни единого шанса…
[Лето. Яркое солнце впервые не грело. Влад был ещё малышом и, как и любой ребёнок, мало что понимал. Знал, что мама сильно болеет и что скоро её не станет. Каждый день они с отцом ездили в больницу, каждый раз дарили ей цветы. Он каждый раз обнимал её своими маленькими ручками, а она каждый раз улыбалась. Он не знал, что такое смерть, но чувствовал, что жизнь его скоро всему научит. Каждое воскресенье – церковь, свеча, молитва. Они с отцом просили Бога вылечить её, просили подарить ей жизнь. И однажды случилось чудо – врачи разрешили ей вернуться домой. Но только по одной причине – попрощаться.]
– С самого утра всё пошло не так. Неожиданно позвонили, отец обрадовался, начал бегать, не зная, за что взяться, затем поехал в больницу, оставив меня дома одного. Было очень тихо, и тишина длилась так долго, что я не заметил, как уснул.
[Принесённый сквозняком неприятный запах из подъезда раскрыл детские глаза – кто-то пришёл. На кухне спиной к двери стоял мужчина в натянутой на всю голову чёрной шапке. Он что-то искал, суетился и беззастенчиво шумел. Наверное, он думал, что это самый обычный день для этой семьи, что сегодня, как и всегда, дома никого нет.]
– На столе лежало оружие. Я не понимал, что происходит…и что может произойти дальше. Всё выглядело и ощущалось не по-настоящему…Чёрный пистолет, местами перемотанный скотчем, блестящий от летнего солнца, походил на игрушечный, словно я держал в руках не кусок металла, а пластмассы… и курок поддался так легко…
– Ты выстрелил в него?
– Я не хотел убивать… Я не знал, что последует за выстрелом…