Анни Кос – Триумф королевы, или Замуж за палача (страница 60)

Бэт, хоть и отличался завидным ростом, головорезом не выглядел. Я повернулась к свету и повторила максимально медленно и разборчиво:

— Отведи меня к хозяину.

Он помотал головой и добродушно улыбнулся:

— Си-иди.

— Тогда позови его.

— Не-ет, — его лоб нахмурился, выдавая не абы какие мысленные усилия, затем Бэт произнес: — Жди-и ту-ут.

Взял меня за плечо, сжал с такой силой, что ноги сами собой подогнулись, и я опустилась на пол. Бэт забрал тарелку и ушел. Лязгнул невидимый замок, я снова осталась одна, бессильно хохоча над собственными надеждами. Глухонемой глуповатый страж, который может пристукнуть пленницу одной рукой? Такого ни подкупить, ни уговорить, ни разжалобить. Идеально.

Опять потянулись долгие часы, а может, и дни ожидания. Тишина, неизвестность и одиночество убивали. Кривые солнечные лица, мои единственные собеседники и слушатели, казались демоническими рожами, шутки ради натянувшими маски божественности. Где-то там шумел реальный мир, плыли корабли, заключались сделки, плелись интриги. Карл уже, наверняка, в курсе случившегося. Он не бросит меня без помощи, да и Штрогге, если, конечно, выжил, не станет сидеть без дела. Возможно, обо мне вспомнит Камилла или даже адмирал. Это давало надежду, призрачную и зыбкую, но другой все равно не было. Думать о том, что Макса, возможно, уже нет в живых, а Карл вполне мог повторить его судьбу, я себе запретила. Всё, что мне оставалось, — мерять шагами камеру и надеяться на чудо.

Бэт заглядывал ко мне еще дважды, ровно тогда, когда жажда становилась поистине нестерпимой. В последний раз я вцепилась в его руку, едва допила положенную воду:

— Я заплачу, если выведешь меня отсюда, — прошептала, отлично зная, что платить мне нечем.

— Напрасно стараетесь, фрои, — внезапно раздался от двери знакомый до дрожи пакостный голос. — Бэт хоть и небольшого ума, но верен, как цепной пес.

Я резко обернулась и столкнулась взглядом с канцлером Глосси. Его губы улыбались, но в глазах тлел огонек злорадства.

— А ведь я предупреждал, дорогая фрои. Надо было принимать мое предложение.

***

— Все-таки вы, — процедила я, пытаясь не броситься вперед и не расцарапать мерзавцу рожу.

— Ни в коем случае, — он картинно закатил глаза. — Я всего лишь исполняю приказ вашего дяди. Прежде у меня была какая-та свобода в принятии решений, сейчас — увы, — он развел руками, словно извинялся.

— Это Фердинанд приказал сжечь мой дом, а меня держать взаперти без воды?

— Скорее приказал организовать для вас подходящие условия. Его величеству не по статусу лезть в детали. Пожар — досадная случайность, ограничение свободы — для вашего же блага, чтобы, упаси боги, вы не пострадали по собственной неосторожности. В этой келье тепло и довольно уютно, как мне кажется. Кормят вас хорошо, что до воды — это всего лишь напоминание. Пример того, что хуже, дорогая Сюзанна, может быть всегда. С другой стороны, если будете послушной, то со временем сможете выходить во двор и любоваться окружающими видами, они тут чудесны.

Бэт вышел вон, канцлер обернулся, чтобы прикрыл за ним дверь. Улучив мгновение, я попробовала начертать в воздухе знак обездвиживания, как сделала совсем недавно с Максом, однако упрямая магия не откликнулась ни на фенн. Глосси вновь развернулся ко мне.

— Чего вы хотите?

— Я? От вас? — он удивленно приподнял брови, затем покачал головой. — Уже ничего. Прими вы мое предложение раньше, всё сложилось бы иначе. Вы получили бы титул, я — королеву, связанную со мной общим… кхм… прошлым, а потому весьма желанную. Наше сотрудничество открыло бы много любопытных возможностей обеим сторонам, — он разочарованно цокнул языком. — Иллюзии и планы, как они хрупки и недолговечны! Факты гораздо надежнее.

— Факты? — по телу пробежала предательская дрожь.

— Вы выносите и родите наследника для королевской четы. Будете бунтовать — останетесь в этой келье навсегда. Попробуете сбежать — мы вас поймаем и вернем на место. После родов вас отпустят, нет, не на свободу, но в собственный дом под тщательным присмотром. Ребенка вы ни видеть, ни навещать не будете, зато именно ваша кровь продолжит ветвь королей Лидора. Боюсь, больше мне нечего вам предложить.

— Если Фердинанд хотел короновать наследника линаара, то просчитался: я не беременна.

— Знаю, врач осмотрел вас, пока вы были без сознания. — Я вспыхнула и инстинктивно прижала руки к животу. — Это хорошо, отродье Фазура нам совершенно не нужно. И вообще, мой вам совет: про Штрогге пора забыть, больше он вас не побеспокоит. Вы стоите на пороге совершенно новой жизни.

— Да пошли вы знаете куда? — я постаралась обратить кипящий в душе гнев в магию и чуть не взвыла от разочарования: ровным счетом ничего не произошло, если не считать внезапного головокружения. — Мой ответ — нет. Никогда. Ни за что.

Глосси покачал головой, явно разочарованный моими умственными способностями:

— А кто будет вас спрашивать, фрои?

Дверь снова открылась, и в келью шагнул незнакомец. В первый момент в полумраке я чуть не приняла его за дядю, так сильно он походил лицом на Фердинанда. Однако ростом мужчина был пониже, осанка не подчеркивала военную выправку, да и десяток мелких деталей, вроде формы бровей и линии роста волос, отличались. Мужчина окинул меня оценивающим взглядом, словно племенную кобылу выбирал. Обернулся к Глосси, кивнул. Мне стало дурно.

— Знакомьтесь, фрои Сюзанна. Это Ханс, можно просто по имени, для интимности. Ханс неболтлив и готов выполнить свою часть работы прямо сейчас. Надеюсь, вы будете благоразумны.

Я попятилась, не в силах поверить, что это не страшный сон. Ноги задрожали и подогнулись, руки внезапно налились свинцовой тяжестью, и я с ужасом поняла, что медленно, но верно, теряю контроль над собственным телом. Глосси мстительно усмехнулся, не скрывая торжества:

— Знаете, я догадывался, что вы останетесь глухи к голосу разума, поэтому взял на себя смелость обеспечить ваше послушание несколько иным методом. В питье, которое вам дали, добавлен специальный отвар. Безвредный для вас и будущего ребенка, не туманящий разум и память, но позволяющий насладиться всем разнообразием ощущений.

Ханс подошел ко мне, приобнял и развернул, устраивая поудобнее на лежанке. Я отчаянно хотела брыкаться, ударить его, толкнуть, испепелить магией. Мои усилия не привели ни к чему, кроме слабой попытки отмахнуться, которую Ханс тут же пресек, прижав мои руки к проклятому солнечному покрывалу.

— Горячая штучка, — довольно хмыкнул он. — Ну-ну, детка, — не суетись, у нас много времени. — Он неторопливо поднял край моего балахона, ласкающим жестом прикоснулся к ногам, бедрам, животу. — А ты красивая, люблю таких. Надо бы проверить, что ты умеешь.

Его рука скользнула ниже, а мне не удалось даже закричать. Неимоверным усилием я повернула голову в сторону канцлера. Тот как раз разворачивался к двери:

— Вы сами довели до этого, фрои. Пора платить по счетам.

***

Ханс ушел спустя минут сорок, выполнив «свою часть работы» даже дважды, и предупредив, что обязательно заглянет еще через пару дней. Встал, сладко потянулся, застегнул штаны, хозяйским жестом одернул подол моего балахона, затем скрылся в коридоре, довольно насвистывая веселый мотив. Бэт молча закрыл за ним дверь, тихо щелкнул механизм замка. Магия на мой зов так и не пришла.

Глава 35. Макс

Нетронутый снег хрустел, продавливаясь под весом мощных серых лап, в воздухе вспыхивали пронизанные солнечным светом снежинки. Огромный, сотканный из черного дыма и сияющих волокон волк на минуту застыл, принюхиваясь к едва уловимым ароматам, затем мягко спружинил, преодолев преграду из камней. Ощущения близкого соседства с человеком таяло с каждой минутой. Там, где пройдет хищник, никогда не пробраться всаднику, великолепно заметные на глубоком снегу следы пусть и укажут дорогу, но никак её не облегчат.

Зато чувство другого, совсем иного присутствия становилось сильнее с каждой минутой. Цель совершенно точно была где-то там впереди, живая и отчаянно зовущая того, кто мог её услышать. Это несказанно радовало, ведь еще пару часов назад он не улавливал ничего, даже тонкого биения жизни. Руны на запястье молчали, не отзываясь ни на физические прикосновения, ни на магический зов. Если бы не твёрдая уверенность жреца-отступника, что рано или поздно брачная связь даст подсказку, а также собственная отвратительная привычка доводить любое дело до конца, он не оказался бы в горах, на холоде, в двух днях пути от ближайшего поселения.

Волк низко пригнул голову, сбавил шаг, а потом и вовсе принялся красться так, чтобы не потревожить снег, лежавший пушистыми шапками на низких лапах елей. Шаг, два — и вот уже перед ним раскинулось ущелье, глубокой трещиной рассекающее горный склон. Острые серые камни обрывались вниз практически у самых его лап и терялись в мерцающей белыми искрами глубине. На обратной стороне, словно старое и заброшенное воронье гнездо, примостилась полуразрушенная обитель кого-то из древних богов. Нет, не Солнечного, слишком уж приземистыми были строения, да и узкие окна келий, выбитые прямо в горной породе, наводили мысли вовсе не о свете, тепле и празднике рождения новой жизни.

Он осторожно подполз к самому краю и заглянул вниз. Все, как ему и рассказывали: ни лестницы, ни моста, только тонкий канат, тянущийся с одного края пропасти на другой, да пара охранников, со скучающим видом стерегущих этот канат.