Анни Кос – Триумф королевы, или Замуж за палача (страница 45)

Жаль только, что привыкнуть не выходило.

— Ваше величество, — Глосси нервно сглотнул и попятился от Штрогге подальше. — Если вы позволите, я немедленно займусь окончанием расследования. С аптекарем мои люди поговорят сами, они же передадут баронессу под охрану в замок.

— А вот и нет, — подал голос Жаньи. Все время, пока длился допрос, амарит просидел неподвижно в своем кресле, внимательно наблюдая, но не делая попыток вмешаться. Теперь же встал, подошел к скорчившейся на полу девице, рассматривая её со странной смесью гадливости и удовлетворения. — Я уже говорил, что чувствовал влияние яда прежде, и это не первая сорвавшаяся беременность королевы. Как давно вы при дворе, Марта?

Девушка судорожно вдохнула, словно вынырнув из-под толстого слоя воды. Взгляд её далеко не сразу стал осмысленным, а голос прозвучал растерянно:

— С тринадцати лет, милорд. Но это не имеет значения, ведь…

Жаньи отвесил ей звонкую пощечину, заставив умолкнуть:

— Не вам решать, что имеет значение, а что нет, — прошипел он. Тонкие черты лица амарита исказила гримаса ярости, темные глаза метали молнии. — Что, если прежние неудачи — ваших рук дело? Что, если вы действовали по чьей-то указке, а не по собственной глупости? Что, если вы не идиотка, а хладнокровная, расчетливая сука? Мэтр Штрогге, вас не затруднит еще раз углубиться в воспоминания леди Марты, чтобы убедиться в её непричастности к предыдущим печальным событиям? — Жаньи обернулся к Максу с таким невинным видом, словно предлагал тому выезд на пикник или прогулку верхом. — Скажем, с момента её появления при дворе.

Макс едва зубами не скрипнул, понимая бессмысленность этого вопроса. Затруднит, еще как, и Жаньи отлично осведомлен о последствиях. Настолько глубокое воздействие на старые воспоминания неизбежно приведет к распаду личности подопытного, потере координации, связной речи, сумасшествию и боги знают чему еще. И хорошо, если сам линаар после сможет выйти из этой комнаты без посторонней помощи.

Марта, почувствовав, что дело принимает совсем безрадостный для нее оборот, часто-часто заморгала, по её щекам хлынули слезы:

— Видят боги, к большему я непричастна! — выкрикнула она, умоляюще глядя на короля. — Она все равно бы выкинула, не сейчас, так через месяц или два. Я виновна лишь в том, что помогла воле богов свершиться раньше. И сделала это только потому, что боялась потерять вас, потому что полюбила!

Возможно, она добавила бы что-то еще, но в этот момент дверь в спальню королевы открылась, и в приемную вошел лекарь:

— Хорошие новости: кровотечение остановилось, угроза жизни миновала. Леди Агнес в сознании, хоть и очень слаба. Мы дали ей успокоительные и обезболивающие, её нельзя волновать, да и долгие разговоры ей противопоказаны. И всё же королева просит зайти… — договорить он не успел: амарит, потерявший всякий интерес к Марте, потеснил почтенного врачевателя и скрылся за дверью, — … вас, ваше величество.

Король проводил Жаньи долгим взглядом, кивнул лекарю. Затем подошел к трясущейся от страха Марте, ласково приподнял её подбородок, всмотрелся в огромные от страха глаза.

— Поверь мне, прошу, — в её голосе прозвенела отчаянная, исступленная мольба. — Да, я ошиблась, но только потому, что хотела сделать счастливым тебя.

— Их было двое, Марта: дочь и сын, моя плоть и кровь, моя душа, моё наследие, — Фердинанд убрал руку и попятился, медленно провел ладонью по лицу, будто снял с него липкую паутину, отвернулся, на мгновение замер у дверей в комнату Агнес. Обернулся. — Что же это за любовь такая, что за нее надо платить жизнью нерожденных детей? Мэтр, она ваша.

Глава 27. Сюзанна

Ночь как раз сменилась серым рассветом, когда по мостовой застучали копыта. К воротам подкатила черная повозка, с места возничего слез уже знакомый бритоголовый, махнул рукой подчиненным, что-то приказал. Те исчезли за домом, затем вернулись с остальными. Отлично. Если охрану снимают, значит, самая большая опасность позади.

Штрогге вошел в дом молча, потеснил меня в полумрак коридора, закрыл дверь на замок, и только потом стянул с головы капюшон.

— О светлые боги!

Его глаза полностью залила чернота. Не осталось ни белков, ни радужки, ни зрачка. Черные змеи вен вились по всему лицу, спускались к шее и прятались под воротом. Таким я не видела его даже во время наших «душевных» встреч в подвалах, когда по приказу короля линаар практически выворачивал мой разум наизнанку. Что же должно было произойти, чтобы он дошел до такого состояния?!

— Я пропустил что-нибудь важное? — поинтересовался Макс, сдергивая с рук перчатки. — Как Жеони и Джейме?

— Не пропустил, — не ожидала, что первое, о чем он спросит, будет состояние слуг. — С ними всё в порядке, оба спят уже несколько часов.

— Рад, что они не пострадали.

— Со мной тоже всё хорошо, если тебе интересно.

— Вижу.

Он стянул сапоги, бросил их на пол. Следом полетели шарф, теплый плащ и даже сюртук. Штрогге ослабил ворот рубашки, прошел в кабинет, плеснул в стакан крепкой травяной настойки, выпил залпом, а потом принялся зажигать свечи. Методично, размеренно, одну за другой, словно это было сейчас самым важным в мире делом.

— Если не бежишь от меня в ужасе, то хотя бы не стой столбом посреди комнаты, — бросил он. — Принеси еще свечей, мне нужен свет. Как можно больше света.

— Не поделишься, что случилось?

Золотистые огоньки постепенно заполнили все свободные поверхности. Мягкое дрожащее сияние превратило комнату в некое подобие священного храма, правда, с винными бокалами, опасными зельями и книгами по магии. Макс закрыл глаза, неторопливо и очень глубоко вдохнул. Темный рисунок вен на его лице слегка побледнел. Ах вот оно что: ему нужен свет, чтобы вернуться к более человеческому виду!

— Кроме того, что час назад я убил женщину, предварительно стерев её личность весьма мучительным способом? — ответил он наконец на мой вопрос. — И что стал свидетелем спланированного ею отравления королевы и последующего за этим выкидыша? Ну, почти ничего.

— Как? — опешила я. — Кто?

— Марта Стейн, помнишь такую?

Пришлось кивнуть, хотя судьба мелкой дворяночки из провинции меня взволновала куда меньше осознания того, что Агнес в очередной раз потеряла ребенка. Редкая удача для меня.

— Я буквально слышу, как в твоей голове выстраивается механизм очередной интриги. — Муж наклонился ко мне, словно собирался поделиться чем-то секретным: — Я был в её воспоминаниях. Погружался так глубоко, как никогда прежде. Видел, как она взрослела в окружении лидорских аристократов, как ты по-женски делилась с ней наблюдениями о короле, его привычках, предпочтениях в еде, музыке, развлечениях. Помогала выбирать платья, дарила драгоценности. У тебя отличный вкус, Сюзанна. Жемчуг действительно ей шел. Интересно, зачем ты это делала?

— Баронесса была по-своему полезной, — я пожала плечами, — отличным способом занять скучающие умы сплетников. Идеальная кандидатка в фаворитки: красивая влюбленная пустышка, не представляющая угрозы стране.

— Агнес бы с тобой сейчас не согласилась.

— Кто же знал, что Марте хватит дури на покушение? Ты хоть представляешь, сколько таких, как она, было в постели Фердинанда за последние лет пять? Откровенно говоря, я даже не была уверена, что дядя заинтересуется ею надолго, слишком уж бесхитростно она предлагала свою любовь и преданность. Такое может привлечь мужчину, но никак не удержать.

— Тут ты права, чтобы удержать, нужно гораздо большее, — в его тоне проскользнула откровенная насмешка, заставившая меня присмотреться к Максу внимательнее.

— Что ты хочешь услышать? — я сдвинула на стол между нами несколько свечей, наблюдая, как тьма медленно тает на его коже, а глаза хотя бы отдаленно приобретают человеческий вид. — Что мне жаль Марту? Что я скорблю о потере Агнес? Не более, чем они обе скорбели о моей судьбе. Пусть хоть все друг друга сожрут. Единственное, что сейчас меня волнует, это что будет со мной и как помочь тебе. Вид у тебя, мягко скажем, паршивый.

— Справлюсь сам. Не впервые.

— А нужно ли? Самому, — я обошла стол и коснулась кончиками пальцев тонких черных узоров, нахмурилась: кожа линаара горела. Рука легла на его плечо напротив печати, ладонь прошибло огнем, словно от ядовитой крови.

— У тебя жар.

— У меня не бывает жара. И лихорадки не бывает. Но за умение проникать в чужие мысли надо платить, а король, как и я, как и ты, отлично знает, что теми, кто «по-своему полезен» принято жертвовать. Время от времени.

Он выдвинул ящик стола и вынул из него уже знакомый кинжал, заправил его за пояс сзади, принес небольшую кожаную сумку, сунул в нее папку с бумагами и два увесистых мешочка из запертого прежде отделения шкафа. Движения Штрогге были лишены суетливости, но я все равно поняла: он спешит и не на шутку встревожен.

— Переоденься, — бросил мне муж отрывисто. — Мы уходим, как только окончательно развиднеется.

— Но Джейме спит, повозка будет готова в лучшем случае через час.

— Разве я сказал «поедем»? Обувь выбирай поудобнее, никаких украшений и дорогих нарядов. И постарайся не разбудить Жеони: чем меньше она и Джейме будут знать, тем лучше всем нам.

— Но…

Слова застряли в горле, когда муж поднял на меня непроглядно-черный взгляд: