Анни Кос – Триумф королевы, или Замуж за палача (страница 47)

— Да не дергайся же ты! И так связь едва прощупывается, — его пальцы впились в меня еще сильнее, вынуждая держать голову прямо. — Только на печать, поняла?

Но я все равно продолжала оторопело рассматривать мужа и украдкой — саму себя сквозь одежду, ставшую призрачной и похожей на тающий дым. Тело Штрогге выглядело так, будто было соткано из тысяч тончайших нитей, переплетенных между собой, как в шелковом полотне. Часть из них светилась и переливалась всеми оттенками от бело-золотого до раскаленно-алого, другая, серая и безжизненная, пряталась среди сполохов света. Вот Макс вдохнул — в районе груди разлилась слепящая белизна, сердце вспыхнуло алым, толчками разгоняя сияние до самых кончиков пальцев. Я видела едва уловимые сполохи, пронизывающие мышцы при любом движении, и так же четко видела, как свет меркнет и теряет силу, соприкасаясь с серыми нитями.

Но удивительнее всего выглядело клеймо. То, что в реальности горело и полыхало, сейчас выглядело угольно-черным уродливым пятном, тянущим во всем стороны скрюченные и колючие отростки. Зрелище было настолько пугающим, что я со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— Увидели, да? — довольно проскрипел старикашка. — Вот это настоящая мерзость. Она как плющ на живом дереве: тянет соки, пускает корни, расползается везде, куда только способна дотянуться. И пьет, пьет, пьет, пока дерево не засохнет на корню.

— Это действительно магия моего рода? — голос понизился до шепота. Поверить в реальность того, на что смотрят мои глаза, оказалось сложно.

— Это истинное обличье мира. Сложно объяснить все детали, но если очень грубо, то живое светится, мертвое рассыпается прахом. Линаары, жрецы солнечного, королевские отпрыски и пьянчуги в трактире, дети Фазура, наследники Солнечного с точки зрения жизненного цикла совершенно одинаковы, и все мы в той или иной степени — свет. Будь вы колдуньей или хотя бы инициированным магом, вы бы могли заметить это и раньше, но увы. Считайте, что были близоруки, как крот, а теперь смотрите на мир через оптические линзы.

— И эти линзы сделали вы?

— Эти линзы и есть я, тот, кто полностью владеет благословенным даром.

— Тогда зачем вам моя помощь?

— Потому что видеть и иметь возможность что-то изменить — не одно и то же. Вы с мужем связаны в некое подобие целого, а королевская кровь, фрои, — часть его печати. Чтобы выковать заготовку кузнецу нужна не только сила и кусок металла, но также жаровня, молот и наковальня.

Штрогге хрипло выругался, по его телу прокатилась судорога боли, которую я почувствовала только легким отголоском. Лекарь вновь усилил хватку и торопливо зашептал молитву. Мир качнулся и сдвинулся еще раз. Звуки обычного окружения отдалились и стали тише, зато комната наполнилась отчетливым звоном. Многоголосым и нестройным, как бывает, если разом тронуть струны лютни. Печать на плече Макса дрогнула, расслоилась и внезапно рассыпалась на сотню фрагментов, которые медленно закружили в воздухе между полом и потолком. Отделившись от тела они наполнились светом и теперь бросали на стены мебель причудливые блики, словно огни, сошедшие с мачт кораблей в грозовую погоду.

Большая часть была мне совершенно незнакома, но некоторые отдаленно напоминали знаки, что показывал мне Штрогге: боль, огонь, холод. За спиной раздалась восхищенно-похабная тирада, однозначно дающая понять только две вещи: что лекарь раздосадован, и что дело несколько хуже, чем ожидалось.

— Фрои, попробуйте-ка прикоснуться к символам «кровоток» и «держать» и повернуть каждый на четверть круга по часовой стрелке.

— К-каким именно символам? — прозвучало жалобно. — Я не знаю их начертаний.

— Песья задница! Левый верхний на уровне плеча и вот тот бледно-золотистый, мерцает еще. Плеча я сказал, а не груди. Вы вообще меня слушаете? Коснитесь хотя бы одного.

Я послушно протянула руку, однако мои пальцы беспрепятственно прошли сквозь светящуюся руну, что вызвало у старика новую порцию возмущений.

— Тяните её на себя, зовите, старайтесь придать ей вес и плотность, — сыпал он советами, — я не смогу держать контакт вечно, время уходит, фрои. Попробуйте услышать её звук, напеть его тон, это даст вам контроль. Боги! Вы и впрямь безнадежны.

— Знаете, до сегодняшнего утра я вообще не знала, что бывает так. Лучше помолчите и дайте мне сосредоточиться, — огрызнулась я.

— Сюзанна, — спокойный голос Макса ворвался в наш диалог вороньим карканьем. — Эти знаки начертаны той же кровью и силой, что течет в твоих жилах. Они принадлежат тебе по праву рождения наравне с титулом, они — это ты. Не борись с ними, не пытайся заставить, просто почувствуй.

Я на мгновение зажмурилась, прогоняя нахлынувшую ярость и обиду. Макс прав, как бы то ни было, у меня есть все исходные, чтобы совладать с этой проклятой магией.

На то, чтобы суметь прикоснуться к знакам, у меня ушло не менее получаса. На то, чтобы выполнить все указания старика — еще час. Многое приходилось переделывать и менять прямо на ходу, ведь оказалось, что «течь» и «гореть» всегда должны стоять в противофазе и отдельно, тогда как «трансформация», «память» и «активировать» — только в группе и только в этой последовательности.

Штрогге вынес все эти издевательства молча, хотя каким-то шестым чувством я улавливала, что ему становится всё хуже. Один раз я рискнула указать на это лекарю, но тот презрительно фыркнул:

— Печать проникла в каждую часть его тела. Её отростки тянутся практически ко всем органам и конечностям, а мы вырываем её с корнем там, где это только возможно. Если кто и выдержит подобное, то только дитя Фазура.

— Мы сможем уничтожить её полностью? — с тревогой спросила я, заметив, что Макс уже без стеснения уселся на пол и обессиленно уперся головой в жесткое сиденье.

— Я бы хотел, фрои. Это было бы величайшим достижением и вершиной моей карьеры, — в голосе его звучала тоскливая радость, — но этого не будет. Ваше воздействие на знаки существенно, но снять клеймо, не убив, может лишь тот, кто полностью признан магией крови. И это, увы, пока не вы. Заканчиваем.

Он вновь собрал элементы клейма в единое целое, вернул печать на место, забормотал молитву, дожидаясь, пока угаснет всякое мерцание и магические сполохи. Я облегченно вздохнула, понимая, что от жуткой багровой печати осталась едва ли четверть.

— Ха! — старик с гордостью очертил оставшиеся символы пальцем. — Ставлю галон пива против стакана кислой браги, что вам предстоит узнать много нового о своих новых возможностях!

В этот момент Макс вдруг хрипло застонал и обхватил себя руками. Несколько раз по его телу прошла болезненная судорога, а потом он рухнул на пол. Рот линаара раскрылся в немом крике, тело выгнулось и потеряло свои очертания. На месте человека образовался сгусток бешено вращающегося сгустка тьмы и света.

— Назад! — старик отшатнулся и потянул меня в сторону.

— Что происходит? Это мы сделали?

— Нет.

Вовремя. Длинное и гибкое щупальце тьмы со свистом рассекло воздух там, где мы стояли секунду назад. На полу осталась глубокая трещина, словно кто-то рассек толстенное дерево огромной секирой. Я в ужасе зажала рот рукой и прижалась к стене.

Бесформенное нечто сжалось, обретая контуры и вес. Царапнули по полу длинные когти, поднялась дыбом серо-черная шерсть на загривке, половицы жалобно всхлипнули под массивной звериной тушей. Волк припал на передние лапы, будто перед прыжком, потянул носом воздух и угрожающе зарычал, обнажая острые белые зубы.

— Не шевелитесь, — едва слышно шепнул мне старик, вычерчивая дрожащей рукой символы, призванные, очевидно, защитить нас, если разум зверя пересилит человеческий.

Я же замерла, неотрывно рассматривая серые, совершенно человеческие глаза и белесый шрам, отчетливо проступающий сквозь дымчатую шерсть. Левая рука сама собой легла на запястье, все еще покрытое светящимися брачными символами. Волк умолк, моргнул и вновь потерял очертания, превращаясь в дикую помесь человека, крылатой твари с завитыми рогами и бесформенных, тающих под порывами невидимого ветра клочьев дыма.

— Дитя Фазура, — восхищенно прошелестело за спиной. — Так вот что дает изменчивая кровь праотца демонов! Мэтр, вы нас понимаете?

Фигура медленно склонила увенчанную рогами голову.

— Вы должны постараться вернуться к более привычному виду. Сможете?

Дым уплотнился, крылья и завитки дыма растворились бесследно, среди серого завихрения обозначились знакомые черты лица. Однако эта трансформация оказалось для него чрезмерно сложной. Магия выпустила линаара из своих объятий резко, будто выплюнув. Человек, вновь обретший форму, рухнул на пол и зашелся кровавым кашлем. Попробовал встать, потерял равновесие, опустился на колени, согнулся пополам, держась за живот.

— Макс!

Освободившись от хватки лекаря, я бросилась к тяжело дышащему мужу. Алая капля крови, попавшая мне на ладонь, буквально прожгла руку насквозь. Я вскрикнула от неожиданности и отшатнулась. Что за дрянь, снова?! Значит, тело линаара считает происходящее с ним смертельно опасным и защищается единственно доступным способом: убивает. А это значит что...

— Мы не исправили печать.

Макс скорчился на полу, скребя пальцами по половице, как раненый зверь.

— Кажется, она тут ни при чем.