Анни Кос – Стена между нами (страница 49)
— Отбор всё равно придется остановить. — Алти-ардере всё так же удерживает меня рядом. — Мы на пороге войны, сейчас не до испытаний и проверок.
— Как раз наоборот. Мы должны как можно быстрее покончить с этим. Вы сами знаете, как непредсказуемы последствия восстаний, быть может, для многих из нас это единственная возможность продолжить род.
— Вы шутите! — изумленно вскидывает брови Дорнан.
— Напротив, предельно серьезен. Но госпожа Лиан не будет принимать участия, равно как и вы. Это даст нам время отыскать лазейки.
— Разве шантаж и запугивание не служат оправданием её поступка?
— Не в вашем случае, хотя лично я бы с вами согласился. И потом, если я правильно понял, Риан стремится именно к этому: заключению брака и разделению вашей магии. Хочет уничтожить любые, даже самые незначительные помехи, лишить выбора в первую очередь вас, владыка, а затем заставить Лиан нанести последний удар. Кстати, как именно, госпожа?
— Я… Я не знаю, — отвечаю неуверенно, перебирая в памяти всё, что Риан успел рассказать о своих планах. — Должно существовать какое-то оружие. Особое. Что-то связанное с родовой магией. Он говорил, что мне нужно будет пробраться к сердцу Стены, что защита пустит только меня или самого хранителя, то есть тебя, Дор.
— Это так. Сердце запечатано, защитная магия завязана на того, кто питает Стену. Странно, что это известно Риану, разве что Руэйдри щедро делится информацией, полученной из дворца. Еще одно неприятное открытие: у него до сих пор есть союзники тут, — Дорнан оборачивается ко мне и поясняет. — Раньше делиться магией со Стеной мог любой желающий, в основном это были сильнейшие лхасси или игниалас. Но после восстания порядок изменился, и сердце закрыли от посторонних.
— Владыка, почтенный Айоней, — я прижимаю руки к груди. — Понимаю, что виновата, но умоляю: помогите мне спасти родных. Я рассказала вам, рискуя их жизнями. Не ставьте меня перед
— Знаешь, что самое забавное? — он наконец отпускает меня и устало опускается в кресло. — Что выбора у тебя и нет особо. И спасти тоже никого не выйдет.
— Вы хотите сказать, мне придется оставить их на милость Риана? — не могу поверить в то, что слышу.
— Хочу сказать, что Риан в очередной раз солгал. Возможно, конечно, он сам не знал, все-таки у киссаэров нет возможности незаметно и быстро передавать вести через Стену. Но факт остается фактом: твоя семья в безопасности и уже обустраивается в новом доме у побережья. К северу от Стены.
— Что?!
Я чувствую, как колени слабеют, голос падает почти до шепота. Это сон? Перевожу взгляд с владыки на Айонея и обратно.
— Я приказал из забрать. Немного неофициально, разумеется, ты же понимаешь, договор запрещает нам соваться за Стену. Но… Лиан, ты правда думала, что я настолько глуп и настолько занят собой, что даже не замечу твоих метаний и не попытаюсь докопаться до причин? Конечно, заподозрить в тебе заговорщицу мне фантазии не хватило, думал, просто переживаешь из-за разлуки с близкими и той лжи, в которую они продолжают слепо верить. Особенно после визита в разрушенную столицу. Кеган сказал, что это путешествие далось тебе нелегко, но держалась ты с королевским достоинством.
— Кеган?! Он рассказал вам?
— А ты думаешь, он бы рискнул проворачивать такое у меня за спиной? — к Дорнану возвращается его привычная насмешливость.
Шумно вздыхаю, не зная, плакать или смеяться. Увижу рыжеволосого игниалас — точно или ударю, или обниму.
— Кеган забрал их? — спрашиваю тихо.
— Мы вместе. Пришлось, правда, повозиться немного. Ничего смертельного, — вскидывает он руки, предупреждая моё возмущение. — У тебя было много дней, чтобы привыкнуть к ардере, у твоей семьи — несколько часов от заката до восхода. Так что в какой-то мере мы поступили не очень честно.
— Вы их похитили? — интересуюсь вкрадчиво.
— Не совсем, остановились на стадии угроз.
— И кому угрожали?
— В основном тебе, как ни странно. Прости, мне пришлось быть тем самым злым драконом из ваших сказок. Остальные аргументы не действовали, а время поджимало, нам надо было скрыться до рассвета.
— Отлично, — цежу я, уже даже не пытаясь отделить облегчение и радость от гнева и возмущения. — И как мне теперь убеждать их в том, что ты самый лучший и предусмотрительный, хоть и самый бессовестный, дракон в мире?
— Не знаю. Но уж постарайся, иначе они меня и на порог не пустят. Не то чтобы я горел желанием общаться со всем твоим многочисленным семейством, но…
Дальше я не желаю слушать: закрываю ему рот поцелуем. И Дор отвечает, да так, что в комнате резко становится нечем дышать.
— Им точно ничто не угрожает?
— Наверняка не скажу, — качает головой Дор, — особенно в это смутное время. Но Риану до них не добраться, о тайне знаем мы трое и Кеган, а он не станет болтать.
— Я хочу увидеть их. Поговорить. Пожалуйста!
— Я отнесу тебя, обещаю.
— С вашей раной лететь нельзя, — встревает Айоней. — И дополнительный груз только замедлит.
— Я в состоянии выдержать одну маленькую человеческую женщину, — досадливо морщится он. — Если, конечно, она согласятся не спорить, сидеть смирно и не пользоваться магией.
— С порванным крылом — хорош спаситель, — криво улыбается сехеди.
— День отдыха всё исправит, — Дор поворачивается ко мне. — Лиан, тебе придется ждать. Обещаю, что недолго, но… — он не договаривает, привлекает меня к себе, проводит пальцем по моим губам. — Нам нельзя будет разговаривать, видеться, прикасаться друг к другу, опальная ты моя невеста. Никто не должен ничего заподозрить. Пусть Риан с Руэйдри поломают головы, как теперь заставить меня взять тебя в жены.
— Хорошо, — киваю твердо. — Я сделаю всё, что скажешь, только куда мне идти?
— В мой дом, — предлагает Айоней. — А еще лучше — в храм, там будет безопасно. Киссаэрам до тебя не добраться, да и не всякий ардере решится ступить в мои владения без серьезного повода.
Дорнан размышляет секунду, потом кивает:
— Пообещай, что шагу без сехеди не ступишь, Огонёк. Ни с кем не разговаривай, не покидай своей комнаты. Всё, что тебе будет нужно знать, расскажет Айоней. А через день или два я заберу тебя. Хорошо? — он заставляет меня посмотреть ему в лицо, дожидается кивка, потом впивается в мои губы поцелуем. Долгим, жадным, ненасытным, как само пламя. — Жди меня. И верь.
— Я верю, — отзываюсь, чувствуя только одно: острое желание не делать ни единого шага в сторону. — И буду ждать.
Айоней подхватывает меня под руку и уводит за собой. Стража закрывает за нами дверь с глухим стуком.
Главa 30. Под защитой богов
Утро я встречаю под сводами храма, а точнее, в одной из небольших комнат, предназначенной для младших лхасси. Айоней не появляется до самого вечера, слуг при храме нет, любопытствующих — тоже. Ко мне никто не заходит, и это к лучшему. Думаю, потерявшей свое место подле владыки избранной больше пристало лить горькие слезы и сожалеть о разрушенной жизни, а не мерять шагами комнату, то и дело застывая с глупой улыбкой на лице.
Легкость — вот, что я чувствую. У меня не камень с плеч упал — целая гора, и, кажется, начали расти крылья. Больше нет необходимости лгать, нет нужды притворяться. Нет жестокого выбора, страха, боли от неизбежной разлуки. Есть только я и Дорнан.
Коварный, непредсказуемый, вспыльчивый, чуткий и бесконечно нежный ардере. Тот, кого я люблю всем сердцем, тот, кто любит меня. Кто смог простить.
К обеду усталость понемногу берет свое, я забираюсь с ногами на постель, укрытую белым льном. Перед глазами — сияющая искрами поверхность океана, почти такая же прекрасная, как глаза ардере. Мысли текут лениво и неспешно. Сейчас, в тишине и безопасности, мне удается шагнуть на ступень выше собственных тревог, переосмыслить всё, что случилось со мной с момента перехода за Стену.
Я помню всё: вершину в туманах, дрожащее пламя свечи в плошке, каждое произнесенное слово, каждое решение. Быть может, это и есть то самое будущее, что я скроила из обрывков сотен возможностей? То, что оказалось слишком неопределенным, чтобы обратиться в руны, выгравированные на золоте.
Если это так, придется признать, что мои собственные ошибки тоже сыграли роль в представлении под названием «жизнь». Удалось бы мне заинтересовать Дорнана, не будь во мне противоречий, не будь я именно такой? Поверила бы я алти-ардере, не пойми, сколько в нем скрытой страсти и заботы?
Если вдуматься, киссаэр делал из меня оружие, вкладывал в душу нетерпимость и настойчивость. Будь я мягче и спокойнее, как Мика, кто знает, отправилась бы я в архивы, спорила бы с сехеди, искала бы ответы в разрушенной столице? Не будь мне так плохо, я не обрушила бы мыс, не вынудила бы Дора броситься в бездну с головой, никогда бы не увидела его гнев и милосердие. Не открылась бы ему, не узнала, какое это счастье — доверять.
Да, Риан — негодяй, он заставил меня пройти по дороге из битого стекла и раскаленных углей, но он же буквально вынудил стать самой собой, настоящей, победившей этот удушающего страх.
Перед мысленным взором встает затянутая облаками долина, отблески солнца на полотне трав. Нельзя ненавидеть? Пожалуй, теперь я в полной мере понимаю смысл сказанных духами слов: разве можно ненавидеть того, кто преподал тебе такой ценный урок? Да, я не обязана соглашаться с Рианом, не должна выполнять его волю, более того — приложу все силы, чтобы помешать их с Руэйдри планам. Но теперь я свободна от страха, а значит, и от киссаэра.