Анни Кос – Стена между нами (страница 44)

Тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Заставил себя чуть отодвинуться, создавая иллюзию некоторой свободы. Чувствовал, что иначе её сердце просто выскочит из груди. Спросил так спокойно, как только мог:

— Ты уже была с мужчиной? Хотя бы раз?

Она вспыхнула, покачала головой, попыталась прикрыть лицо руками. Что ж, значит, торопиться действительно нельзя. Он осторожно отвел её руки в стороны, мягко надавил ладонью на грудь, заставляя откинуться на спину, склонился к губам, поцеловал властно, настойчиво и требовательно, как тогда, на берегу. Она ответила, сперва робко, неумело, но со все возрастающей страстью. Дорнан без всякой магии ощутил, как его пламя перетекает между их обнаженными телами, пульсирует, охватывает, оплетает, объединяя их.

Отпустил лишь на мгновение, чтобы шепнуть:

— Доверься мне. Я не причиню вреда. Не смогу забрать твою боль, но сделаю так, что она потеряет значение.

Она закусила губы, прикрыла на мгновение глаза, кивнула несколько раз и покорно замерла в ожидании чего-то неведомого, а потому пугающего.

Нет. Так не пойдет. Он ждал так долго, неужели не выдержит еще чуть-чуть?

Ласково, терпеливо, шаг за шагом, он вел ладонью по обнаженной коже, оставляя поцелуи на ее теле. Дразнил и ласкал, позволяя ей раствориться в потоке ощущений, забыть о стыде. Сжимал её талию, касался губами груди, вплетал пальцы в золото волос на затылке, и снова целовал, вдыхая едва уловимый аромат солнца. В ее огромных глазах сперва металось недоверие, но вот она моргнула, пронзенная новыми, неведомыми ощущениями, вздохнула судорожно и прерывисто, по её телу прокатилась дрожь, а на лице появилось изумление.

— Любовь не всегда мука, — тихо пояснил он, проводя по внутренней стороне её бедра, касаясь самого сокровенного всё настойчивее.

У него голова закружилась от напряжения, от запертого желания, не способного найти выход. Хотелось ловить её прерывистое дыхание, бесконечно любоваться тем, как ее пальцы впиваются в ткань расстеленного плаща, как она мечется и извивается в его руках, роняя едва слышные стоны. Касаться тонкой кожи, чувствовать ток крови в жилах, слышать, как неистово бьется её сердце. И бесконечно смотреть на изгибы юного тела, наслаждаться его доверчивостью и отзывчивостью.

Внезапно она резко выдохнула, прикрыла глаза, выгнулась дугой, запрокидывая голову, упругие кудри рассыпались по зеленым сосновым лапам. Её пылающее тело пронзила судорога наслаждения, с губ сорвался сладкий крик. Она окончательно потеряла контроль над собой и отзывалась уже бездумно, требуя большего и восходя к прежде недоступным ощущениям.

Стройные бедра раскрылись, Лиан вцепилась в его плечи, шумно и тяжело дыша. Он подхватил её, уже полностью покорную и ошарашенную волной наслаждения, под спину, прижал, ловя её трепет, на секунду замер. Выдохнул в самые губы:

— Прости.

И взял её полностью.

Глаза её удивленно расширились, с губ сорвался полустон-полувсхлип. Она вздрогнула испуганно, но тут же улыбнулась.

Он аккуратно отстранился и накрыл её губы поцелуем.

— Я люблю тебя, — произнес прежде, чем понял сам. — Отныне ты принадлежишь только мне.

— Как и ты — мне, — тихо согласилась она. — Веришь?

— Верю.

Он немного отстранился, затем снова двинулся вперед. Медленно и аккуратно, но она все равно выгнулась и вскрикнула. Он замер, опасаясь причинить ей боль, но она слегка прикусила нижнюю губу, потянулась к нему, обхватила руками лицо и шепнула:

— Всё хорошо. Я сама хочу этого. Хочу тебя.

Осторожное движение — и снова тихий стон, но уже совершенно другой. Она подалась вперед робко и неумело, обняла его ногами, притянула сильнее, будто требовала гораздо большего, чем он собирался дать в их первую ночь. Вцепилась пальцами в его волосы, заставила склониться, обожгла губы не поцелуем — жадным укусом голодной хищницы.

— Мы должны получить всё, что только возможно, от этой ночи! Слышишь? — выдохнула в самое ухо.

И он сорвался, чувствуя, что сдерживаться больше сил нет.

Наверное, следовало быть более бережным и нежным, но, увы, разум оказался бессилен перед древним инстинктом. Дерзкая, требовательная, ненасытная и вместе с тем послушная, дрожащая от возбуждения — она была его, только его, ничья больше. Его судьба, его боль, его счастье. Его избранная.

Происходившее дальше было похоже на безумие: резкие выдохи, стоны, прикосновения ледяного ветра к коже. Они не хотели спешить, но в то же время с исступленной жадностью окунулись в самый древний танец любви из всех, что известны миру. Не желая останавливаться ни на миг, открывая все новые и новые грани удовольствия, они забыли обо всем, что было до и будет после.

Волна прибоя с грохотом разбилась о камни, обдав двоих обнаженных людей холодными солеными брызгами как раз в тот момент, когда, казалось, мир взорвался в ярком вихре наслаждения для обоих. А потом пришла слабость, благодарность и тихая радость от того, что они всё-таки рискнули переступить эту черту.

Он перекатился на бок, сжал её в стальном охвате рук, наслаждаясь тем, как легкое дыхание щекочет разгоряченную кожу. Лиан на мгновение подняла на него огромные глаза, полные обожания, принятия и восторга. А потом спрятала лицо у него на груди, устыдивший собственной смелости.

Дорнан лишь поцеловал её в макушку и мысленно возблагодарил богов.

Его.

Избранная.

До самого конца.

Главa 27. Возвращение

Из объятий сонного забытья меня вырывает осторожный поцелуй и тихий шепот:

— Просыпайся, Огонёк.

С трудом открываю глаза, приподнимаю голову, рассвет едва теплится над линией горизонта. Зачем было вставать так рано? Потягиваюсь — и едва сдерживаю стон. Тело ломит от кончиков пальцев на ногах до корней волос. От неожиданности я растерянно моргаю, потом делаю еще одну попытку подняться, но бессильно падаю на подстилку из сосновых лап.

— Тело не слушается. Дор, так всегда бывает после ночи вдвоем?

Ардере подхватывает меня под спину, помогает сесть, придерживает одной рукой за плечи, а второй бесстыдно касается моей груди.

— Не всегда, — хитро улыбается он, — надо очень и очень хорошо постараться, но мы, по всей видимости, именно это и сделали, — его ладони проходят по моей талии, ласкают бедра, игриво пробегают к согнутым коленям, намекая на гораздо более откровенные ласки. — Может, конечно, всему виной долгая пешая прогулка, плавание в ледяной воде, отчаянная борьба за жизнь, ночевка на сырых ветках, ветер, холод и всё такое прочее. Но ты наверняка скажешь, что это не стоящие внимания мелочи.

Вместо споров обхватываю его могучую шею, заставляю ардере склониться, ловлю его губы, прерывая речь поцелуем. И через секунду чувствую, как по его телу пробегает волна возбуждения.

— Стой, безумица! — он со смехом отстраняется, высвобождаясь из моих объятий. — Немного терпения, Лиан! Осмотр лекаря, горячая ванна, свежая еда, мягкая постель — и я готов продолжить всё, что посчитаешь нужным. Но через несколько минут тут будет отряд соарас. Не хотелось бы, кхм, смущать их слишком сильно.

— Как? — от удивления я встаю, позабыв про уставшие мышцы. Кидаю взгляд на темное пока небо, но не вижу там ровным счетом ничего. — Откуда ты знаешь?

— Нас ищут, — коротко отзывается алти-ардере. — Я почувствовал их зов совсем недавно, видимо, они прошли порталом, и дал сигнал. У нас буквально несколько минут, чтобы одеться.

Он встает и снимает с веток у костра нашу одежду. Она задубела от соли, испачкана сажей и пахнет дымом, но все равно это лучше, чем встречать нескольких драконов в одном плаще на двоих.

— Боюсь только, что платье безнадежно испорчено, — Дор с сомнением рассматривает разорванное от груди до бедер одеяние и кидает его в огонь. — Остались твоя рубашка и мой плащ. Перетянем поясом и сойдет. Не хочу, чтобы чужие глаза видели слишком многое.

Он оглядывается, видимо, снова почувствовав зов, но я не вижу ничего из-за нависшего над нами обрыва. Торопливо привожу себя в относительный порядок, тихо радуясь, что тут нет зеркала и я не вижу, насколько всё плохо. В голове мелькает мысль, что, пожалуй, я стану самой скандально известной женой алти-ардере за всю историю: столько поводов для сплетен и пересудов не дали все остальные избранные вместе взятые.

Однако тут же понимаю, что этого не будет. Потому что мы с Дорнаном не должны быть вместе. Ночь — это хорошо, но рассвет уже стоит на пороге, а вместе с ним и правда, которую я обязана рассказать.

— Дор, — зову негромко, надеясь, что голос не дрожит слишком сильно. — Нам надо поговорить. Я… я должна тебе кое-что рассказать. Вчера…

Он оборачивается, бросает на меня внимательный взгляд.

— Расскажешь. Как только будем в безопасности.

— Нельзя ждать. Это слишком важно!

Над нами пролетает могучая крылатая тень — и я замолкаю, потому что на крохотный пляж один за другим опускаются смотрящие. Места для троих ардере в истинном обличье не хватает, стражи поочередно превращаются в людей и, как и мы с Дорнаном, отступают к склону.

— Владыка, — старший из отряда вытягивается, склонив на секунду голову. — На вас напали? Что тут произошло? Вы в порядке? — он окидывает взглядом временный лагерь и тут же добавляет: — Вы сильно ранены?

— Крыло распорол, — коротко поясняет Дорнан. — Надо зашивать, так что придется пока побыть в этом облике. Но нападения не было. Просто… — он полуоборачивается ко мне, — … небольшое недоразумение с магией и капля невезения.