Анни Кос – Сотня свадеб и другие (не) приятности (страница 52)

— Магистр, я кажусь себе неблагодарной двуличной стервой, — я словно приговор себе подписывала. — Боюсь ошибиться, боюсь обидеть чужие чувства, но при этом не понимаю свои. Мне бы радоваться, до потолка прыгать, но вместо этого я мечусь, как белка в клетке. Что со мной не так? Может, я все еще не до конца привязалась к миру? Может, это магия шалит? Помогите, вы ведь кроме всего прочего менталист, да?  — я выдохлась и замолчала, состроив мордашку кота из мультика.

Неро налил полную чашку чая, насыпал туда сахар, размешал, сунул мне в руки.

— Магия тут ни при чем, — спокойно заключил он. — Посмотри на свой артефакт, разве он не доказывает, что физически ты в полном порядке?

Из чистого упрямства я активировала браслет: ни единого повода придраться.

— Тогда что не так?!

— Давать советы в вопросах сердечных — дело неблагодарное, — магистр снял пенсне и устало потер переносицу.

— Мне больше не к кому пойти.

— Что ж, если хочешь знать мое мнение, то ты просто запуталась. Так долго жила без права на эмоции, что теперь боишься услышать саму себя. Тебя сбивает общепринятое представление о том, откуда берется счастье, что для него необходимо, из чего оно состоит. Ты хочешь жить полноценно, но слабо понимаешь, как.

— Так поясните, — простонала, роняя голову на сложенные руки.

— Знаешь, в чем фундаментальное отличие жизни от смерти? В открытости. Нельзя открыться миру, если ты любишь всего одну вещь, одного человека. Мир — это неразделимый опыт, в нем намешано столько, что и не разобрать. Хорошее, плохое, радостное, печальное… Жизнь должна течь сквозь тебя, нельзя ограничить ее рамками и сказать: вот только это и есть счастье. Все переменчиво. Даже у любви между двумя существами есть множество оттенков: интерес, влечение, страсть, восторг, приятие. И не всегда эти вещи находят отображение в одном человеке.

Магистр пододвинул вторую чашку, наполнил ее, сделал глоток и продолжил:

— В твоем сердце может уживаться восторженный интерес к одному существу, нежность к другому, тревога о третьем. Возьми, к примеру, Пауля — он позволил тебе понять, как прекрасно заботиться о ком-то и принимать его заботу, насколько важно знать, что ты по-настоящему нужен. Думаю, что со Стефаном и Амадо схожая ситуация: они оба дороги тебе, как и ты им, но по-разному. Вычеркни из своей жизни одного из них — и она опустеет. Это как с дыханием. Если существо уподобить воздуху, то отказываясь от него, ты должна перестать дышать. Как долго выдержишь? Минуту, две? Через десять банально задохнешься. То же самое с чувствами, не только с любовью, но даже с ненавистью, но происходит это незаметно, медленно, как будто берешь собственную смерть в рассрочку.

— И что же делать?

— Услышать себя. Ты и только ты можешь понять, кто из них двоих способен стать твоим личным счастьем. Без оглядки на то, что сказали бы подруги, забыв о том, что тебе внушали в детстве. Очень часто то, что прекрасно вписывается в общественное понятие идеала, не является идеалом для конкретного существа. Позволь настоящей себе заговорить в полный голос — и все лишнее отступит.

Демон привстал и заглянул в чайник.

— Надо же, совсем пустой. Пожалуй, схожу за кипятком, ты не против?

Я проводила демона долгим взглядом и уставилась в огонь. Поленья в камине уютно потрескивали, золотистые блики танцевали на мебели, посуде, ласкали щеки. А я думала.

Неро был прав, как и всегда. Надо вернуться к самым истокам, но теперь смотреть широко открытыми глазами и … сердцем.

Я старательно перебирала в памяти факты, пытаясь понять, что же чувствовала в тот момент. Перемещение в неизвестность, паника, беспомощность. Обследование, постоянные дурацкие шуточки Стэфа, вырывающие меня из мыслей о безумии, нависшей угрозе и невозможности вернуться обратно. Знакомство с Амадо, тепло его магии, острый, неприкрытый интерес. Противоречивый, будоражащий, манящий. Браслет-артефакт, уникальный дар молчаливого друга. Танец с драконом в пустом зале. Алтарь, подсвеченный огнями, бледное, встревоженное лицо вампира. Облегчение, полный счастья поцелуй. Мое имя, звучащее неизменно только в устах Стефана. Драка, попойка, заговор, путешествие по пещерам, бой, в котором для одного главное — победа, а для другого —  моя безопасность… И еще один поцелуй, полный жгучего пламени.

Амадо дорог мне, глупо отрицать. Он разбудил во мне что-то совершенно новое, женственное. Позволил сыграть роль, которую я никогда даже не осмеливалась примерить. Он — сила, воплощенная свобода, азарт, страсть. Он — отражение детской мечты, стремления лететь вперед, срывая созревшие ягоды звезд. Вот только кем я стану рядом с ним? Тем, кто привыкнет к величию и красоте гор, недостижимых для тех, у кого нет крыльев? Тем, кто примет новый мир, разделит чужие стремления, научится любить, вечно оглядываясь назад в поисках чего-то совершенно иного?

Например, тепла и заботы. Невидимой, незаметной, но так хорошо ощутимой. Руки помощи, поданной ненавязчиво, но всегда вовремя. Ощущения, что тебя принимают сразу, целиком, со всеми изъянами и особенностями. И будут поддерживать, какой бы путь не лег под ноги.

Если выберу дракона, то не убьют ли все то, что еще не родилось, мои сомнения? Как долго смогу я запрещать себе думать возможностях, оставленных позади? Как долго Амадо сможет закрывать глаза на незримую тень прошлого в моих мыслях? Неуверенность будет разъедать нас медленно, как ржавчина, но также верно. Разве таким я вижу наше с ним будущее? Разве хочу близкому и дорогому существу такой жизни? Быть может, единственно правильное решение — отпустить дракона и позволить ему найти свое настоящее счастье?

Стефан видел меня раздавленной, испуганной, спокойной, злой, веселой, обиженной, воодушевленной, сердитой — и всякий раз принимал, не пытаясь направить или исправить. Позволяя мне быть тем, кем я хотела.

И тут меня будто ледяной водой окатило. Он ведь был готов отказаться — бесповоротно, молча, навсегда — от своего счастья, думая, что сделает счастливой меня.

Вот только он ошибся. А я — слава богам и всем духам! — наконец, поняла, чего хочу.

Разобранный, расшатанный, скрипучий механизм из бесконечных шестеренок и передач, каким мне казалась сейчас собственная голова, на мгновение замер, щелкнул — и пришел в упорядоченное движение. Все детали стояли на нужных места. А я была полностью свободна.

Я вскочила на ноги и кинулась к дверям, едва не сбив с ног возвращающегося с полным чайником Неро.

— Вы правы, правы, тысячу раз правы! — порывисто обняла демона и расцеловала его в обе щеки. — Спасибо!!!

Лицо магистра украсилось улыбкой. Свободная рука приобняла меня за плечи.

— Дорогу подсказать?

— Ага, не знаю куда.

— Направо, по ступенькам вверх, потом по коридору и винтовая лестница в башне. Дверь под самой крышей.

— Благодарю!

— Беги уж, только под ноги смотри! — крикнул он мне вслед.

Я спешила так, что ноги будто вовсе не касались пола. Летела, как на крыльях, торопилась, перескакивая по несколько ступенек за раз. Но на верхней площадке вдруг замерла в нерешительности. “Ну же, это не может быть ошибкой! Стучи уже, трусиха!”.

Дверь открылась, на пороге застыл удивленный вампир. Всклокоченный, в мятой домашней одежде, и тапочках с помпонами на босу ногу.

— Здравствуй, — выдохнула хрипло.

В комнате за его спиной — полный бардак. Книги разложены по столу, кровати, даже по ковру. В ретортах на подоконнике что-то булькало, дальний угол искрил магией.

— Привет, — он торопливо вынул из-за уха карандаш.

— А я к тебе, — шагнула вперед, положила руки ему на плечи и почувствовала, как он вздрогнул.

— Ко мне? — повторил неверяще, будто в полусне робко коснулся моей спины, привлек поближе.

Кивнула.

— Позволишь?

Вместо ответа Стефан зарылся носом в мои растрепанные кудри, жадно втянул их запах.

— Уже не надеялся, что ты придешь.

— Я чуть не совершила самую большую глупость в жизни.

— Наоборот, ты ее все-таки совершила.

— А сам-то? Связался с обычной человечкой, даже не одаренной магически, еще и короткоживущей.

— Лучшей в мире! — я спрятала лицо у него на груди. В груди словно пушистый котенок свернулся, тепленький, маленький, живой. — А что до остального… Ты всерьез веришь, что при таком обилии народов на Орбисе все еще не решили проблему разницы в сроках жизни?

— Кусать будешь и обращать в высшую нежить? — спросила вроде и в шутку, а вроде и всерьез. Боялась ли услышать ответ? Нет, совершенно. Как можно бояться, когда тебя обнимают так сильно, когда смотрят так ласково, дышат и даже, кажется, мыслят с тобой в унисон?

— Похоже, надо подкорректировать программу адаптации, — до чего же Стефану идет эта ехидная улыбка! — Добавить курс  “Стереотипное мышление: мифы и легенды разных миров”. Брачные браслеты, по-твоему, зачем придумали? Они связывают пары на энергетическом уровне. Чем крепче и искренней связь, тем сильнее единение жизненных циклов. Одна жизнь — одно сердце на двоих.

— Если это было предложение выйти замуж, то я как-то иначе его себе представляла. Романтичнее что ли. И вообще, хочу конфетно-букетный период, походы по кофейням, свидания под луной и тому подобное. А потом уж решу, что ответить.

— Прости, у меня всегда плохо с романтикой было, но я постараюсь научиться, — его пальцы зарылись в мои волосы, коснулись шеи, пуская по спине толпу мурашек. — Главное, что теперь у меня есть на это шанс.