Анни Кос – Нет места под звездами (страница 69)

От слов Йонны повеяло морозом. Мысли сиятельной метались, словно испуганные птицы в клетке, а начальник тайной службы остановился позади и, положив руки на ее плечи, тихо прошептал, касаясь губами ее волос, оставляя свое дыхание на ее коже:

- Теперь я знаю, что за люди приходят в дом Мушараффа, догадываюсь, какие дела они хотят провернуть за моей спиной. Сперва я думал, тон этой игре задает политика. И что-то не сходилось, рвалось, как гнилая нить. А потом предположил, что в обычные интриги вмешались чувства - и головоломка сразу оказалась решенной. Понять, кто надоумил бен Рушди и дал ему информацию, было не сложно, хотя от вас я не ожидал подобной дерзости. Но все равно благодарен: если бы не ваше вмешательство, затянувшаяся охота могла бы и сорваться, а так я поймаю человека, который ускользал от меня почти два года,  - он крепко сжал ее руки, даже сквозь ткань одежды Арселия почувствовала холод жестких пальцев. - Я мог бы рассказать обо всем вашему сиятельному супругу уже сегодня. Мог бы сделать так, чтобы голова бен Рушди на рассвете украсила городские ворота. Но это скучно, а долгое ожидание заслуживает в конце концов хорошего веселья.

- Чего вы хотите? - ей казалось, что она говорит слишком тихо, но глава тайной службы отлично расслышал.

- Я сохраню ваш секрет, утаю то, какую роль вы сыграли в этой истории, если вы докажете мне свою… благосклонность. Нравится дарить надежду тем, кто лишен счастья в этом мире? Так почему бы не подарить немного любви и заботы мне?

- Вы безумны! Я ведь могу рассказать о вашей просьбе супругу, как думаете, что он сделает?

- Я - единственный гарант спокойной жизни для бен Рушди и Саада. Если со мной что-то случится, то они погибнут, и ни вы, ни сиятельный не сможете это предотвратить. Просто не успеете - все приказы уже отданы, люди, которые должны выполнить эту работу, находятся в одном шаге от своих жертв. Впрочем, в ваших силах сделать так, что они отступят навсегда.

Его ладонь коснулась ее шеи, а затем медленно двинулась вниз. Арселию передернуло от отвращения, но Сиф Йонна крепко держал ее, не давая выбраться из объятий.

- Отчего ты бежишь? Я не возьму у тебя сверх того, что уже получил твой бессердечный супруг. Разве тебе никогда не хотелось попробовать иного мужчину? Почувствовать себя желанной и единственной, а не одной из многих в чужих руках? Твое согласие в обмен на мое молчание и покровительство тебе и твоему сыну - это честная сделка. Ведь если сиятельного Сабира не станет, кто-то должен будет защищать твои интересы, хранить трон для Адиля? Подумай хорошенько, кто еще может предложить тебе такое?

Но императрица уже не слышала его. От рук, скользящих по ее телу, к горлу подкатывала тошнота, в глазах темнело от ужаса, ноги почти не держали. Усилием воли она заставила себя заговорить, буквально выталкивая каждое слово:

- Я должна подумать.

Он слегка прицокнул языком, но чуть отстранился.

- Что ж. Это разумно. Думаю, я могу дать тебе немного времени, наивное дитя. Смирись с неизбежным, - его руки сжали ее грудь, почти лишая дыхания. - Как бьется в страхе твое сердечко, как соблазнительно ты пахнешь страхом и отчаянием! Впрочем, я знаю, каким будет твой ответ, а потому готов растянуть ожидание - слаще будет вкус победы.

Он склонился и оставил на ее шее холодный поцелуй. Арселия содрогнулась и все-таки вырвалась, торопливо стирая рукавом след его прикосновения.

- Даю тебе три дня, - его губы растянулись в приторной улыбке, а глаза - неподвижные, не мигающие - горели каким-то диким огнем.

Сиф Йонна коротко поклонился и покинул лужайку, а Арселия опустилась на траву и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

53. Побег

Мушарафф бен Рушди проснулся среди ночи от странных звуков. Рабовладелец жил один, повариха и конюх приходили на службу только днем, а мальчишка-слуга как раз сегодня отпросился навестить родных. Поэтому, когда  внизу тихо скрипнула калитка ворот, хозяин дома открыл глаза, удивленно прислушиваясь. Стукнула входная дверь, затем чья-то тяжелая поступь послышалась на лестнице. Один шаг, другой, третий, легкий скрип четвертой и пятой ступеней - их давно надо было заменить - и снова едва уловимые шаги. Кто-то поднимался на второй этаж дома.

Мушарафф вскочил с постели и бросился к столу -  в верхнем ящике должен был лежать нож для писем. Сражаться работорговец не учился никогда, его оружием всегда были вежливость, внимательность и умение понять покупателя. Но тот, кто тихо крался по спящему дому, вряд ли пришел сюда с добрыми намерениями, а потому встречать его с пустыми руками не хотелось. О том, что плохо заточенная полоска стали длиной едва ли больше ладони, будет выглядеть смешно даже против обычного кинжала, старый работорговец подумать не успел. Времени хватило только на то, чтобы отпрыгнуть в самый дальний и темный угол помещения, скрывшись за оконными занавесками.

Дверь бесшумно открылась и на пороге комнаты застыл высокий силуэт. Одет мужчина был во все темное, даже лицо скрывал потрепанный шарф, намотанный до самых глаз. Гость быстро оглядел спальню, подошел к кровати, коснулся рукой еще теплых простыней, метнул взгляд на окно - закрыто легкими решетчатыми ставнями - и уже более внимательно осмотрел комнату. Что-то в его движениях показалось Мушараффу смутно знакомым.

- Где вы, почтенный? - работорговец едва не подпрыгнул на месте от облегчения - глаза не обманули его. Гость услышал едва уловимый шорох в углу и повернулся туда. - Ах вот как. Опустите нож, я не причиню вам вреда. Скорее даже наоборот.

- Вы напугали меня до полусмерти, - дрожащим еще голосом ответил Мушарафф. - Я как раз искал встречи с вами, у меня есть очень важные новости. Но не ожидал, что вы явитесь ко мне среди ночи, как взломщик и грабитель.

- Ну в целом можно сказать, что я действительно собирался стать в некотором роде грабителем. Мне нужно похитить вас из вашего же дома.

- Что? - опешил работорговец.

Малкон приложил палец к губам, призывая собеседника к тишине.

- За вашим домом уже два дня ведется очень пристальная слежка. Я видел соглядатаев тут и раньше, но редко, и не более одного человека за раз. Сейчас их было пятеро, а днем и того больше. Боюсь, люди Сифа Йонны пронюхали о наших с вами делах, а, быть может, вы привлекли внимание тайной службы иным способом. Простите, если это моя вина. Однако теперь вам придется пойти со мной - вы видели меня в лицо, знаете мое имя, а для господина Йонны это крайне ценная информация, которую он пока не должен получить.

Мушарафф непонимающе уставился на собеседника.

- Вы сказали, что было пятеро. А сейчас?

- А сейчас - ни одного, зато у тайной службы стало на пять человек меньше.

- Вы их… убили? - прошептал изумленно Мушарафф.

- Не в одиночку, но да. Все верно.

Работорговец непроизвольно сделал шаг назад.

- Не бойтесь, - Малкон истолковал это неловкое движение совершенно верно. - Для вас я не опасен. По крайней мере до тех пор, пока мы с вами слышим и понимаем друг друга. Соберите вещи: только самое важное, одежду и еду не надо, все равно придется переодеваться и уходить налегке. Лишь важные документы, деньги, драгоценности, если хотите. У вас десять минут.

- Я не собираюсь идти с вами! - вспылил Мушарафф. - Что за глупости - бежать куда-то в ночь с малознакомым человеком, который, не стесняясь, сознается в убийствах?

- А вы предпочитаете остаться тут? Познакомитесь с Сифом Йонной лично, а заодно узнаете, так ли глубоки подвалы под императорским дворцом. Отчего-то мне кажется, что раскаленные клещи в руках палача - не совсем то, что вас обрадует.

- Откуда мне знать, что вы не лжете?

- Ниоткуда. Но для шуток у нас нет времени. Собирайтесь сами, не заставляйте вытаскивать вас отсюда силой.

Малкон настороженно наблюдал за улицей из-за решетчатых ставен. Пока вроде бы все было тихо. А Мушарафф растерянно замер перед столом и шкафом - полки были заставлены аккуратными рядами хозяйственных книг, папками с документами, разнообразными записями. Взять это все с собой он, разумеется, не мог, а бросить на произвол судьбы дело всей своей жизни по приказу малознакомого человека было свыше его сил. Малкон чуть обернулся:

- Только самое важное. То, что может погубить чьи-то жизни. Остальное, увы, придется бросить.

- Да-да, - работорговец внезапно почувствовал тяжесть в груди и медленно осел в кресло.

Малкон выругался себе под нос, вышел из комнаты, скрипнули ступени лестницы, затем с кухни донесся звук передвигаемой посуды и хлопанье дверей шкафчиков. Прошла минута - и незваный гость вернулся с глиняной кружкой и бутылкой вина. Вынув зубами пробку, он налил темно-рубиновой жидкости почти до краев и сунул работорговцу в руки.

- Пейте. До дна.

Мушарафф попытался отказаться, но, поймав тяжелый взгляд светлых глаз, послушно проглотил все до капли. “Теперь я на ноги встать не смогу”, - подумал он с каким-то мрачным злорадством. Но, к его удивлению, слабость отступила, сердце начало успокаиваться, и даже мысли заработали спокойнее и быстрее.

- Рад, что вам лучше, - Малкон опустился перед торговцем прямо на пол и сказал как-то совсем просто, суровый тон его уступил место сочувствию: - Извините, что все так внезапно. Вам тяжело сейчас, у вас мир рушится, а я тороплю вас, выгоняю в ночь и неизвестность. Мне жаль, поверьте. Но единственное, чем я могу помочь - попытаться спасти вас. Вы кажетесь мне хорошим человеком, я не хочу взваливать на себя груз вины еще и за вашу жизнь.