Анни Кос – Нет места под звездами (страница 65)
***
- Понимаю, что прошу вас об огромной услуге, вряд ли сопоставимой с размером долга. Но, поверьте, речь идет о сохранении жизни, а быть может - и не одной, - с напором произнес незваный гость.
- Я обещал вам свою помощь и только свою. Не впутывайте сюда никого постороннего, тем более - императрицу, - немного резче, чем хотелось, произнес Мушарафф. - Вы даже не представляете, каким змеиным логовом оказался Золотой Двор. Малейшее неверное движение - и полетят головы. И хорошо, если моя или ваша. А если пострадает Арселия?
- Мне известно гораздо больше, чем вы думаете. Именно поэтому я прошу о помощи вас: вы наверняка подберете верные слова, скажете то, что не может быть сказано вслух.
- Да во имя всех стихий, зачем мне это нужно? Сам факт того, что сестра императора имеет тайные дела с наемником из городских отбросов уже вызывает подозрения. Боюсь даже представить, что может связать столь разных людей, но уверен в одном: госпожу Арселию это не касается. Она и так многие годы идет по краю пропасти.
- Вы о безумии сиятельного? - тихо уточнил Малкон. - Я видел это собственными глазами. И знаю, на что способен Сабир в гневе.
- Замолчите! - побледнел Мушарафф. - Не желаю слышать подобных речей. Это измена и предательство. Я всегда держался в стороне от политики, и буду делать так и впредь. Готов забыть ваши неосторожные слова и не передавать их никому, но более никогда не произносите подобного в моем доме.
Повисла неловкая пауза. Мушарафф в итоге только безнадежно махнул рукой и сел на мягкий диван
- Не могу понять, почему вам так важно передать это послание.
- По той же причине, по которой вы хотели спасти ту девушку: она беззащитна, один на один с силами, против которых ей не выстоять.
- Это не все, - покачал головой седовласый.
- А если скажу, что люблю леди Мейрам? - Малкон смотрел прямо в глаза старому работорговцу. - И что она любит меня. По крайней мере любила когда-то, и в память об этом я хочу сделать все возможное, чтобы спасти ее.
- Любовь? - Мушарафф даже головой покачал. - Как вы молоды, как наивны! В ее мире нет места чувствам. Они - слабость, уязвимость, опасная прореха в броне посреди битвы.
- Не важно. Вы поможете?
- Нет.
- Я ведь могу заставить вас, - голос Малкона приобрел угрожающий оттенок. - Могу дать знать о наших с вами общих делах некоторым любопытным… И погубить вашу репутацию, а, может, и жизнь.
Мушарафф вскочил на ноги и сжал кулаки, мысленно проклиная себя за то, что вообще связался с этим человеком.
- Вы не сделаете этого!
Малкон хмурился, мысленно взвешивая все "за" и "против". В душе его клокотал гнев, однако сквозь негодование пробилось понимание: работорговец просто пытается защитить еще одного дорогого для себя человека. Раньше бы это вызвало у Малкона только одобрение, но сейчас... Ему действительно хотелось выполнить свою угрозу. Когда же он настолько изменился, что стал готов толкнуть в пропасть человека всего лишь за попытку поступить по совести?
- Не сделаю, вы правы, - наконец произнес он и тоже поднялся. - Хотя видят стихии, мог бы.
Он сухо кивнул, развернулся и вышел из комнаты, оставив Мушараффа в одиночестве. На столе сиротливо белела забытая ночным гостем коробочка. Прошло не менее получаса, прежде чем работорговец решился взять ее в руки и открыть - внутри лежала аккуратно свернутая лента для волос. На ее темно-синей шелковой поверхности серебряной россыпью горели звезды.
Седовласый мужчина еще некоторое время рассматривал украшение, пребывая в глубокой задумчивости. А потом, тихо выругавшись себе под нос, позвонил в колокольчик, стоявший на столе. На звук в комнату тут же явился юноша-слуга и склонился в ожидании приказания.
- Приготовь для меня на завтра нарядную одежду и будь готов сопровождать меня во дворец. Я должен нанести визит матери наследника.
***
- Рада видеть вас. Вы стали у меня редким гостем.
- Сиятельная госпожа, не смел тревожить вас без повода, - бывший хозяин склонился перед Арселией почти до земли. - Простите, если расстроил вас долгим отсутствием.
- Ожидание делает встречу еще приятнее.
Императрица вернулась в столицу по настоянию супруга. Гарем, от которой сиятельная госпожа успела отвыкнуть, встретил ее молчаливой неприязнью и показной почтительностью. Еще недавно Арселия бы закрыла на это глаза, но почему-то именно в этот раз ее терпение оказалось почти исчерпанным.
Дармсуд колотило, словно больного в лихорадке. Императрица чувствовала себя лишней среди этого царства войны и смерти, где только ленивый не обсуждал успехи войск Сабира. Люди видели в происходящем лишь блеск и славу победы, Арселия же молча подсчитывала жизни, которыми эта победа была куплена. Разумеется, делиться своими мыслями с кем-либо она не спешила, и от этого сохранять невозмутимость становилось тяжелее с каждым днем. Ей, супруге императора, не пристало выказывать свои тревоги прилюдно.
Радовало только то, несмотря на жесткие требования этикета и регламент, которым сопровождалась ее жизнь во дворце, принимать гостей ей не запрещали. Однако визитеров было немного и каждому она радовалась, как настоящему подарку судьбы.
Сегодня небо затянуло невесть откуда взявшимися облаками, над горизонтом клубилась синь, обещая скорую грозу, и Арселия предпочла насладиться свежим ветром на террасе сада.
- Приближение бури всегда завораживает, - она дождалась, пока молчаливые служанки поставят на невысокий столик угощение, и дала им знак отойти чуть подальше. - Глядя на это облачное великолепие, забываешь обо всем. Но мне кажется, вы хотели поведать мне что-то занимательное.
- Сиятельная госпожа видит гораздо больше, чем я хотел бы показать, - слегка смутился Мушарафф. - Должен признать, что сюда меня привел стыд и раскаяние.
- Что же предосудительного вы совершили? - удивилась Арселия, честно попытавшись вспомнить хоть что-то полезное из сотен дворцовых сплетен и кривотолков.
- Увы, всему виной мой возраст, моя госпожа. Старость уже прокралась к порогу моего дома, она заставляет меня совершать досадные ошибки, - он дал знак своему слуге приблизиться. Невысокий юноша поставил на столик резную шкатулку, которую работорговец тут же открыл и развернул так, чтобы госпожа могла изучить содержимое. - Недавно в город прибыл караван одного моего старого друга, он собиратель редкостей и в этот раз побывал на самом юге, навестив поселения пустынного народа и отыскав там множество красивых безделиц. А я, к стыду своему, совершенно позабыл, что вы родом из тех мест. Возможно, что-то из этих скромных даров принесет радость вашему сердцу. Знаете, я ведь отлично помню нашу с вами первую встречу: в тот жаркий солнечный день ваш дом подарил мне долгожданную прохладу и защиту от зноя.
Арселия вздрогнула и подняла удивленные глаза на собеседника. Мушарафф не мог забыть той страшной песчаной бури, что заставила его караван искать убежище в скромных шатрах ее семьи, в этом она была уверена. Так почему говорит такие странные речи? Ответом ей стал короткий, предупреждающий взгляд - и ни единого слова.
- Да, я тоже помню тот день. Действительно, ужасная жара, - осторожно ответила она, показывая, что приняла его правила игры. - На моей родине даже облака были редкостью. Расскажите же мне, что интересного нашлось в бескрайних песках пустыни.
Она неспешно выкладывала на стол самые разные предметы - кованые подвески, статуэтки из кости, звенящие украшения, что южанки носят под многочисленными покровами - и внимательно слушала рассказы гостя. Один дар - одна маленькая история. Мушарафф казался увлеченным, но Арселия понимала - это лишь сказки, тень истины, красивые, но совершенно ненужные слова. Шкатулка была почти пуста, когда императрица вынула из нее аккуратно свернутую шелковую ленту темно-синего цвета.
- Еще одна милая безделица - небрежно пояснил гость. - Ничего особо примечательного, разве что вышивка необычная для вашего народа. Помнится мне, вы почитаете семикрылый ветер и водные источники сильнее, чем звезды или солнце.
- Красиво, - вежливо согласилась Арселия. - И впрямь, непривычное сочетание.
- У вашего народа звезда - символ счастливого окончания долгого пути, верно?
Нет, и Мушарафф отлично знал это: жители пустыни предпочитали ночные путешествия, а потому завершение пути отмечало встающее солнце. Вторая за недолгую встречу ошибка дала понять императрице, что именно этот клочок ткани - истинная причина визита старого работорговца.
- Жаль, я не расспросил своего друга о том, для кого изготовили это украшение. Мне кажется, оно бы больше подошло светлокожим жительницам севера, тем, чьи волосы отливают золотом и серебром.
- Наверное, вы правы, - Арселия слегка задумалась. - У вас взгляд искушенного знатока, вашим суждениям о женской красоте доверяют во всех Золотых Землях. Но зачем же искать обладательницу подобной внешности так далеко? Мне кажется, леди Мейрам вполне подходит, да и мне будет приятно сделать ей небольшой подарок.
- Вы щедры, - Мушарафф склонил голову и прижал руку к сердцу. - И я, и мой друг будем польщены тем, что доставили радость двум прекраснейшим женщинам нашей империи.
50. Проигранное сражение
Гроза разразилась ближе к вечеру. Ветер выл и неистовствовал, сминая цветы и круша ветки деревьев, опрокидывая забытые на улице вещи и поднимая в воздух крупный сор. Слуги суетливо перебегали от одного окна к другому, торопливо закрывая резные ставни и решетки. Стремительно темнело, будто солнце до срока спряталось за горизонт.