Анни Кос – Чужой выбор (страница 19)

И тут на Йорунн обрушивается злость и ярость, которой она давно не испытывала. Ярость эта сносит все внутренние преграды и выпускает наружу что-то злое, что-то темное, что-то бесконечно хищное и голодное до чужой боли и страха. Медленно, словно против своей воли, девушка вытягивает правую руку в направлении убийцы и резко разжимает ладонь, с которой вырываются языки огня и клочья тьмы, неоформленные, жуткие и огромные.

Лицо нападающего искажается страхом и удивлением, всего мгновение - и сгустки силы долетают до всадника и лошади и словно разрывают обоих на десяток кусков. Девушка видит, как то, что ещё секунду назад было живыми существами, опадает на землю кучей кровавых ошметков, а затем взгляд ее застилает серая тень. Звуки гаснут и словно удаляются, а вместе с ними тают и растворяются оранжево-красные пятна на снегу. «Хорошо бы упасть на левую руку, - успевает подумать Йорунн, - тогда есть шанс остановить кровь и дождаться помощи». А затем силы совсем покидают ее, и темнота смыкается перед глазами.

21. Мост-между-мирами

Йорунн моргнула и недоуменно осмотрелась по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, тянулась степь - ровная, покрытая травами, пахнущая пылью, зноем и полынью, но какая-то совсем неправильная. Словно кто-то отсек от мира все лишнее, как портной, что кроит новую рубашку из непомерно большого куска ткани. Пейзаж был слишком идеален - ни единой сухой травинки, осколка камня, сломанного ветром цветка или примятой нитки ковыля.

“Звуки, - вдруг поняла девушка и похолодела, - так тихо не бывает даже перед грозой!”.

Она поднялась и аккуратно сделала несколько шагов. Осмелев, топнула ногой, попробовала крикнуть, но все впустую - ни тяжести человеческой поступи, ни голоса, ни пения птиц, ни даже треска назойливых насекомых не было - только звенящая и угнетающе пустая тишина.

Стало страшно. Паника накатила безудержной волной, подталкивая бежать, скрываться, спасаться, вот только куда, если не знаешь, где находишься? Сердце колотилось так, словно хотело разбиться о грудную клетку, а ладони покрылись холодным потом.

И тут что-то изменилось. По безмятежному голубому небу над горизонтом начала расползаться буро-серая полоса. Неровная, темная, чуждая, она увеличилась в длину и превратилась в глубокий провал, за которым не было ничего. Рваные края, словно обрывы в горном ущелье, в полной тишине расходились в стороны, кроша и разламывая реальность будто картинку, нарисованную тонком куске древесной коры.

Йорунн попятилась, потом развернулась и побежала прочь, гонимая животным инстинктом. Она хотела одного - спастись от опасности. Но сзади налетел резкий ветер, и девушку сбило с ног, поволокло по земле, как сухую соринку. Кожу рук неприятно царапали поднявшиеся в воздух песчинки, глаза тут же заслезились, пришлось долго тереть их пальцами, чтобы снова начать видеть.

А местность вокруг разительно изменилась - теперь от горизонта до горизонта простиралась безжизненная сухая растрескавшаяся пустыня, а над ней висело низкое небо в тучах, подсвеченное тревожным красным светом. Было настолько тоскливо, что девушка окончательно пала духом. В какой-то момент она поняла, что это и есть конец пути, в пустоте и одиночестве. И тогда накатило безразличие ко всему. Йорунн просто опустилась спиной на землю и закрыла глаза - пусть придет забвение и поглотит все тревоги.

- Встань!

Голос, произнесший эту короткую фразу, разорвал молчание окружающего мира.

- Немедленно открой глаза и поднимись!

Йорунн нехотя шевельнулась - тело было чужим, недодатливым, тяжелым, веки словно налились свинцом, перед глазами плыло красное марево, а посторонний голос раздражал, ранил слух, причиняя почти ощутимую боль.

- Встань, я сказал!

Неведомая сила подняла ее вверх и тряхнула, как котенка, лицо неприятно обожгло - пощечина была не сильной, но достаточной, чтобы сбить липкий вязкий сон.

- Смотри на меня и не смей закрывать глаза - время уходит!

Из мутной пелены проступил силуэт - размытый, в темных вихрях и отблесках пламени. Из человеческих черт угадывалось только лицо - острое, хищное, смутно знакомое и пугающее. Йорунн мотнула головой, отгоняя видение, силясь найти в этом неустойчивом мире хоть что-то реальное, но поняла, что сил на борьбу не осталось. Ее снова встряхнули, жестко, требовательно.

- Слушай мой голос, следуй за ним, надо уходить отсюда.

Девушка поверила. Или не поверила, но очень захотела, чтобы сказанное было правдой. Сделала шаг, второй, третий и ещё несколько. Марево вокруг опять сгустилось, отбирая зрение, лишая слуха, сковывая движения. А потом из серой мути на Йорунн взглянула сама Тьма, в ее глубине полыхнули огни - и мир завертелся в безудержном хороводе, обрушиваясь на израненное сознание запахами, звуками и безумным холодом.

- Сюда, скорее сюда, милорд!

- Жива?

- Да, дышит, но много крови потеряла, возможно обморожение.

- Поднимите ее, только аккуратно, положите сюда.

- Какая бледная, и губы синие совсем.

- Пусти. Глаза реагируют, сердце бьется, хотя и частит, значит ещё есть шанс.

- Кто-нибудь, дайте настойку.

- Режьте рукав, надо видеть, что с раной.

- Ах ты ж!

- Перевязать надо, сейчас опять хлынет, жгут нужен.

- Вот, держите.

- Осторожно, вот так. Надо везти в город, она без сознания. И осмотрите остальных, если найдутся живые - тащите их сюда.

- Ох и каша. Милорд, там и рук-ног не видно, собирать нечего. А этот наповал, в шею, хорошо она его!

- Молчать! Сейчас не до твоих комплиментов. Что с третьим?

- Дышит гад, его контузило, ноги переломаны, но пока жив.

- Это не надолго. Сам виноват. Оттащите от него лошадь и приведите в чувство. Хочу, чтобы он мне на пару вопросов ответил.

- За минуту сделаем.

- Милорд, сюда, она приходит в себя. Только это, к врачу бы ее, как бы поздно не было.

- Йорунн, ты слышишь меня? Давай же, постарайся открыть глаза! Держись, девочка, ты молодец, немного осталось, все уже позади. Демоны!

Реальность обрушилась на Йорунн дикой всепоглощающей болью, жаждой и холодом. Ее куда-то тащили, безжалостно дергали и толкали, кто-то прикоснулся к ее одежде, буквально разрывая рукав куртки. Пахло кровью. Потом она почувствовала, что на рану плеснули чем-то жидким - плечо словно кипятком окатило. Стало ещё больнее и сознание опять попыталось ухнуть в чёрную яму. Смутно знакомый голос пробился через вязкую пелену, выдернул на поверхность.

- Дыши, глупышка, и потерпи немного. Знаю, больно, но скоро пройдет. Просто не засыпай, хорошо? - и куда-то в сторону. - Что там с раной?

- Все, милорд, готово, что могли - сделали, пока только так, теперь быстрее в город. Сидеть она не сможет, надо держать.

- Малкон, у тебя самый быстрый конь. Гони без остановок.

- К Семиликой?

- Да. Как доберешься - пошли кого-то за правителем, его помощь не будет лишней, вот только небо знает, где он сейчас. Просто отправь в замок весть, там разберутся.

- Разрешите выезжать немедленно?

- Сию минуту, это приказ.

Ее снова волокли и тянули, затем подкинули, и она почувствовала под собой спину коня. Кто-то крепко обхватил ее и прижал к себе, стало теплее, и лошадь тронулась. Каждый шаг отдавался во всем теле раскатами боли, Йорунн была только рада, когда вновь провалилась в беспамятство

22. В храме

В этот раз пробуждение не напоминало кошмар, а скорее походило на то, как человек выныривает из мутной воды на поверхность. Сначала вернулись звуки, кто-то рядом негромко беседовал, и хотя смысл фраз ускользал, голоса оказались знакомыми - Хальвард и настоятельница храма Семиликой. Дико хотелось пить, было холодно, глаза не открывались, горло стянуло от сухости, но сил сказать что-то не было. Йорунн попробовала пошевелиться, но лишь почувствовала боль во всем теле и тихо застонала. Тут же чья-то рука помогла ей приподнять голову и губ коснулся край чаши.

- Пей, теперь тебе надо много пить.

В горло влилась тёплая сладкая жидкость, согревая и успокаивая. Йорунн послушно глотала, но это крохотное усилие оказалось чрезмерным, и она скользнула в очередной сон. В этот раз ей снилось что-то светлое, пахло яблоками и цветами, где-то слышался мелодичный звон, было спокойно и тепло.

Окончательно проснулась она только на следующее утро. Немного полежав с закрытыми глазами в тишине и прислушиваясь к своим ощущениям, она с удовольствием отметила, что ни дурноты, ни жажды больше не ощущает. Осторожно моргнув, огляделась: маленькая, чистая комната с невысоким сводчатым потолком, видимо келья при храме Семиликой, за окном весело щебетали зимние птички, наверное, радовались солнечному дню. Рядом с кроватью на тумбочке стоял прозрачный кувшин со светло-янтарной жидкостью и глиняная чаша. Осторожно, боясь вызвать новый приступ боли, Йорунн потянулась к питью. Руки слушались, боли не было. Йорунн аккуратно присела на краю ложа, нащупывая ногами опору. Левое предплечье было туго забинтовано почти полностью, девушка прикоснулась правой рукой к повязке. Удивительно, но никаких лишних ощущений не было, будто и не было жуткой раны и полведра крови на снегу. Неторопливо выпив все питье до дна, девушка попробовала встать. Мир слегка качнулся, но устоял. Йорунн прошлась по комнате, придерживаясь здоровой рукой за стену, и открыла двери. В коридоре оказалась стража - двое из отряда Хальварда, оба воина были хорошо знакомы девушке.