Аннетт Мари – Трилогия алой зимы (страница 49)

– Или лучше сказать… камигакари.

Глава 21

Эми охнула, отпрянув от прикосновения. На нее ледяной рекой нахлынул ужас.

Юмэй отклонился, не собираясь тотчас напасть. Однако его серебряные глаза неотрывно следили за ней, словно он был волком, а она добычей. Эми рискнула бы открыться Широ, но не Тэнгу. Этот уж точно не пощадит.

Она мельком глянула на темный проход, гадая, успеет ли добежать раньше, чем ее остановит Юмэй. Но что делать снаружи? Она все равно на его земле – да и от ворон нигде не укрыться.

– Говори, камигакари, – произнес Юмэй. – Ибо я утрачу терпение.

– Что говорить? – пронзительно отозвалась Эми. – Ты уже все понял. Если собираешься меня убить – давай, не тяни.

– Я не намерен оборвать твою жизнь… пока что.

Она сглотнула, пытаясь сдержать панику, и спросила уже чуть спокойнее:

– Что ты хочешь знать?

– Почему ты не в Шионе?

– В парке у храма на меня напал ёкай. Было решено, что лучше меня где-нибудь прятать. Поэтому последние три года меня скрывали в маленьких храмах.

– Почему ты стремилась найти других амацуками?

– Я… я узнала кое-что о церемонии солнцестояния. – Эми запнулась, стараясь похоронить чувства как можно глубже, чтобы Юмэй их не увидел. – Быть камигакари означает, что, когда Аматэрасу ступит на землю, я погибну. Я хотела выяснить, так ли это, ждет ли меня… Поэтому попросила Широ найти амацуками, который способен дать ответ.

– И прошлой ночью? Ты получила ответ?

– Да… это правда.

Юмэй не стал ни удивляться, ни сочувствовать.

– И призналась, что ты камигакари Аматэрасу?

Эми кивнула. Тэнгу слегка нахмурился, опустив уголки рта, и несколько минут просидел в молчании. В конце концов он опять взглянул на нее.

– Ты можешь снять онэнджу из-за ки Аматэрасу.

– Я тоже об этом догадалась. Но все равно я не понимаю – почему?

– Подозреваю, что проклятие соткано из ки амацуками.

Эми разинула рот. А ведь тогда, в первую ночь, сила бусин показалась ей знакомой. Если проклятие наложил кто-то из амацуками, то, помимо них, лишь Эми могла повлиять на чары.

– Зачем амацуками его проклинать? – спросила она, совершенно сбитая с толку.

– В том-то и вопрос, – пробормотал Юмэй. – Зачем тратить столько сил на простого кицунэ?

Эми взглянула на Широ, внутренним взором вновь увидев тот миг, когда он вспомнил про клинки.

– Он не помнит свое имя, да? – прошептала она. – Он не знает, кто он такой.

– Верно.

Эми оторвала от него испуганный, потрясенный взгляд.

– А он помнит, почему его прокляли?

– Нет. Ты сняла первый виток, и к нему вернулись незначительные осколки памяти, некоторые умения. Когда он очнется, мы узнаем, что прояснилось после второго витка.

Эми сощурилась.

– Почему тебя так волнует его потеря памяти? Ты явно ничего не делаешь просто так.

К ее удивлению, в ответ на такую грубость губ Юмэя коснулась тень улыбки – и тут же пропала, как только он посмотрел на Широ.

– Я его не знаю, но лес помнит. И Цучи тоже помнит его присутствие… и с радостью его принимает.

Эми поежилась, словно опять ощутила ту чуждую силу.

Юмэй постучал когтем по столу, выдавая этим жестом несвойственное ему беспокойство – обычно он в любой ситуации вел себя крайне сдержанно.

– С исчезновением Инари все кицунэ отправились на поиски. И один за другим пропали, пока не осталось никого. С тех пор, как я в последний раз их видел, миновали многие десятилетия… пока не появился он.

– Думаешь, он что-то знает про Инари? – спросила Эми, вдруг понизив голос до шепота. Если все кицунэ, и Широ в том числе, ушли искать Инари, а вернулся только он… он мог что-то разведать – и кто-то захотел, чтобы он это забыл. Вот только зачем проклинать, если можно убить?

– В его памяти скрыты тайны, – произнес Юмэй. – И если он сумеет их вспомнить, то, вероятно, раскроет загадку исчезновения куницуками – покровителя кицунэ.

– И тогда Инари найдет остальных, – подытожила Эми.

Она рассеянно разгладила рукава кимоно. Широ казался таким огорченным. Думал ли он, что покинуть мир – это решение Инари, или же подозревал, что куницуками пропали далеко не просто так? Обсуждал ли Юмэй с ним свои мысли? Или…

Эми уставилась на свои ладони, вспоминая всплеск силы амацуками, который вырвался из четок.

– Если Широ прокляли, чтобы запечатать тайну об исчезновении Инари, тогда почему онэнджу созданы из ки амацуками?

Юмэй промолчал.

– Считаешь, что тут как-то замешаны амацуками? – Эми возмущенно фыркнула. – Исключено. Может, куницуками им не по нраву, но ками понимают, что необходимо сохранять равновесие власти.

– Ты полагаешь, что они стремятся к равновесию. Ками не уравновешивают власть, они ее жаждут.

Эми покачала головой, однако спорить не стала. Ее охватил тошнотворный страх. Если Юмэй думал, что в пропаже куницуками виноваты амацуками, то у него есть веская причина не допустить Аматэрасу на землю. Эми до сих пор жива лишь потому, что должна снять онэнджу. А после он ее убьет.

Либо не заметив ее испуга, либо намеренно закрыв на него глаза, Юмэй встал.

– Я должен восстановить барьер. Оставайся здесь, – в его голосе прозвучало предупреждение. – Не пытайся уйти, камигакари. Вход охраняют мои карасу. Далеко не сбежишь.

Он плавным движением шагнул к темноте.

– Юмэй? – Эми сглотнула дрожь. – Как ты узнал, что я камигакари?

Он замер у порога и оглянулся.

– Я не был уверен, что снять онэнджу способна лишь сила ками, но человек не сумел бы пробить мой барьер.

И Юмэй растворился в непроницаемом мраке, оставив Эми наедине с Широ.

Она потерла лицо ладонями. Значит, Тэнгу отправил за ней Торнадо, а потом спокойненько ждал, как она поступит с барьером. И что она сделала? Показала ему свою божественную ки во всей красе. Теперь самый опасный ёкай этих гор знает секрет Эми и убьет ее, как только она перестанет быть ему полезной.

У нее вырвался горький смешок. Она убежала от людей, которые за руку привели бы ее к верной смерти в день солнцестояния, к ёкаю, который прикончит ее еще раньше. Обречена, как ни крути.

Эми вновь пересекла комнату и опустилась на колени рядом с Широ. Она понимала, что у него некоторые проблемы с памятью – забыл же он мечи и жизнь до проклятия, – но не представляла, насколько они велики. Он не помнил даже свое имя. Как долго он скитался, запертый в лисьем облике, не зная ни кто он, ни что с ним случилось?

Она следила, как вздымается и опадает его грудь. Эми пришла сюда, чтобы снять онэнджу, однако Юмэй раскрыл ее тайну. И теперь она оставалась в живых лишь по его милости – а его милость зависела от ее обещания снять онэнджу. Юмэю нужны воспоминания Широ, чтобы найти пропавших куницуками, и если Эми снимет четки, он тут же ее убьет.

У нее нет выбора – придется немного подождать. Юмэй знал, что заставлять ее бесполезно, иначе чары не сработают. А значит, если все продумать, можно устроить так, чтобы наконец выполнить обещание там, где Тэнгу ее не достанет.

Приподняв край одеяла, она взглянула на обвитую четками руку Широ. Насколько это страшно – не помнить, кто ты? Не помнить, кто тебя проклял и оставил беспомощным на долгие годы?

Она легонько коснулась онэнджу и ощутила шепот их силы. Кончики пальцев скользнули с бусин на черный рукав, а потом Эми вдруг поймала себя на том, что невольно пробегает пальцами по коже Широ, обводит линию бицепса, плеча, ключиц, впадинки между ними. Ощутив на его шее пульс, она замерла – медленный, ровный ритм ее успокаивал. Она так боялась, что Широ умрет.

Эми окинула взглядом его лицо – и губы, приоткрытые во сне. Щеки вспыхнули от смущения; она вспомнила, как попросила Катсуо о поцелуе. Ей пришлось. Ей было нужно узнать, вызвал ли те чувства просто поцелуй с мужчиной или же именно с Широ.

Вот только она не учла последствия. Поцелуй Катсуо был совсем другим – мягким, нежным, больше похожим на успокаивающие объятия, нежели на проявление страсти. А от одной мысли о поцелуе Широ сердце ускоряло бег. Почему? Эми не понимала. Может, все дело в запретности?

Пальцы скользнули дальше, с шеи на линию челюсти. Потому что это запрещено. Запрещено его касаться. Целовать. Желать.