Аннетт Мари – Несокрушимый Друид Режущей Песни (страница 1)

Аннетт Мари

Несокрушимый Друид Режущей Песни

(Кодекс гильдии: Раскрытый — 4)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Земля хрустела под копытами Артеара, пока он выходил из зеленого леса на почерневшую пустошь когда-то красивой долины.

В обычных обстоятельствах вид разрушенной фермы Зака не радовал бы, но сегодня она была концом кошмарной поездки верхом с гор. Пикап Зака, ждущий у развалин фермы, был шансом на побег отсюда, и я хотела его использовать.

Выжженная земля хрустела под большими лапами, Рикр быстро вышел из-за деревьев и присоединился ко мне и Артеару. Он принял облик волкодава, снежная шерсть покрывала худое тело и длинные лапы. Его короткие и острые золотые рога тускло блестели, свет вечера омрачали серые тучи.

Последними из теней леса вышли Тиллиаг, Грениор и Килар. Конь стал сильнее хромать за последние восемь часов, а два варга справлялись не лучше, их головы были опущены от усталости.

Я сжала гриву Артеара крепче, ногти вонзились в ладони.

— Почему все пошло не так?

Рикр замедлился до ходьбы рядом со мной и конем.

Вот именно, как.

— Лаллакай… — прорычала я, ярость пронзила меня от мысли о теневой фейри. — Она нарушила слово. Она обещала, что ты получишь силу Изверга.

Уши Рикра дрогнули.

Это не удивило.

Я нахмурилась.

— О чем ты? Ты ожидал, что она набросится на Изверга, едва он умрет?

Просчитанный риск, голубка. Один из многих в последние дни.

— Не понимаю. Ты не собирался использовать силу Изверга против Лаллакай, чтобы вернуть свой дар Неумирающего?

У меня было много планов, голубка. Если бы Лаллакай сдержала слово, я бы поглотил силу Изверга, получил бы и силу Марзанёка, стал бы сильнее, чем она. Я бы смог убить ее, едва она дала бы мне повод.

Я недоверчиво взглянула на него.

Но я подозревал, что она не сдержится и захочет забрать силу Изверга себе.

— Тогда почему ты не остановил ее?

Предав меня, она дала мне право уничтожить ее.

Я разжала ноющие от боли кулаки и потерла висок, сжимая бока Артеара ногами.

— Ты все подстроил так, чтобы ты или получил огромную силу, или получил повод убить ее?

Именно. И, что бы ни случилось первым, я хотел, чтобы другое вскоре произошло тоже.

Я массировала с большим давлением.

— Ладно, но потом она убила Марзанну, и теперь она слишком сильна, чтобы ты убил ее. Это было частью твоего плана?

Он шагал рядом с нами, не отставая от шагов Артеара, пока обдумывал ответ.

Я больше знаю о Неумирающем, мне нужен небольшой шанс, чтобы убить ее — и я хотел устроить это. Пауза между ее накоплением силы и неизбежной смертью не тревожила… пока она не поработила Зака.

Я выдохнула, с болью вспоминая, как его глаза почернели от темной магии Лаллакай. Я думала об этом, пока мы убегали от перекрестка и устремлялись в долгий путь прочь от северных гор.

— Что с ним случилось? — мой голос дрогнул, когда я спросила. — Та черная магия окутала его, и он…

Он попытался разрезать меня.

Я предупреждал тебя, что оружие, которое ему дала Лаллакай, было опасным. Я подозревал, что она не все раскрыла о тех чарах.

— Потому она не хотела, чтобы он помещал ту силу в татуировку друида, да? Печать защитила бы его от ада той магии, — я скрипнула зубами. — Зак ранен, но если Лаллакай хочет оставить его своей куклой-друидом, она позаботится о его ранах. Будет тратой усилий, если он умрет теперь.

Это я говорила себе, но было сложно поверить. Тревога жевала мой желудок, добавляя к дискомфорту в животе от нехватки еды и воды. Мы с Рикром оставили Зака. С магией смерти у Лаллакай она легко бы убила нас.

— Нам нужен план, — заявила я. — Мы не справимся сами с Лаллакай и Теневым Двором.

Я, к сожалению, без союзников после долгого изгнания.

— У меня тоже нет толпы друзей, — я провела зубами по нижней губе. — Но Зак отправился на север в поисках Эха. Звучало так, будто Эхо довольно сильный, чтобы «крушить небольшие города», что бы это ни значило… и если он — союзник Зака, он может помочь.

Возможно, — согласился Рикр. — Но мы не знаем, где Эхо, как и не знаем, в каком он состоянии после яда Изверга.

— У меня есть противоядие. Нужно просто найти его, — я сжала гриву Артеара, не желая признавать вслух, что мы не знали, где искать Эхо. — Мы разберемся и спасем Зака.

Сейбер… — долгая пауза. — Может, не выйдет освободить Зака от ее магии.

Я стиснула зубы, хмуро глядела на развалины зданий фермы.

— Мы найдем способ.

Рикр не ответил, его молчание было полным предостережений и тревог. Он не озвучил это, и я была благодарна. Мне нужна была надежда. Я отчаянно нуждалась в этом.

Голос Зака шептал в моей памяти, спрашивая, хотела ли я. чтобы он вернулся со мной в приют для зверей. Хотела ли я, чтобы он вернулся со мной домой. Хотела ли я его в своей жизни.

И я не ответила ему.

Наша жалкая группа прошла мимо руин зданий, почерневшие обломки торчали, как сломанные кости. На дальней стороне стоял пикап Зака, выглядел так же, как три дня назад, когда мы ставили его.

Я спрыгнула со спины Артеара, с ногами на земле ощутила тысячу новых болей, вспыхнувших в теле. Следы засохшей крови были на моей руке от трех порезов на бицепсе, схожие раны были на бедре, колени джинсов были разорваны и в засохшей крови. На животе футболка раскрывалась в горизонтальной дыре, и было видно тонкий порез, покрытый коркой, и пятна крови там, где Зак пытался пронзить меня.

Спотыкаясь от усталости, я уперлась рукой в машину и открыла дверцу водителя. Зак не только не запер ее, но и оставил ключи в зажигании. Это была его привычка, или он решил не рисковать, взяв ключи в горы?

За сидением водителя стояли две большие бутылки воды, и я отчаянно подняла первую. Открутив крышку, я подняла бутылку обеими руками и сделала глоток чудесной, хоть и теплой жидкости с привкусом пластика. Хотелось выпить половину, но я заставила себя делать медленно глотки.

Вспышка голубого света, и Рикр стал соколом-альбиносом. Он взлетел на крышу машины, его пронзительный взгляд упал на меня.

Позаботься о других перед отбытием. Я проверю, что нас не преследуют.

Он не ждал моего согласия и улетел. Я взглянула на двух коней-фейри, нетерпеливо ждущих, чтобы я поделилась водой. Хоть я выпила пол-литра, во рту снова пересохло. Рикр сказал заботиться о других, потому что собирался оставить их тут.

Варги могли ехать в машине, но лошади — нет. Я медленно опустила бутылку на землю, мысли кипели. Я не хотела бросать Артеара и Тиллиага, как не хотела бросать Зака.

Моим планом было не убегать, а отступить, перегруппироваться и понять, как спасти Зака. У Рикра были другие приоритеты. Он хотел смерти Лаллакай, чтобы вернуть силу Неумирающего, но, как он сказал, он не спешил. Он был бессмертным фейри. У него было все время мира, чтобы развернуть ситуацию в свою пользу, а потом делать ход.

Я страдала от тревог и беспомощности, вытаскивая собачьи миски, которые Зак хранил в багажнике для кормления варгов, когда они не могли охотиться. Я налила воды Артеару, Тиллиагу, Грениору и Килар, потом открыла сумку и вытащила аптечку. У Грениора были худшие раны, и я промыла и перевязала их, сделала это и для Килар. Я не могла помочь Тиллиагу с хромотой. Больше всего он нуждался в отдыхе.

Вернув аптечку на место, я схватила пустую бутылку и пошла к ручью ее наполнить, думая о следующем ходе. Я опустила бутылку в чистую воду, все еще размышляя. У меня не было еды, и мне нужно было оказать себе первую помощь, принять душ, надеть чистую одежду и поспать. Для этого нужно было вернуться в город — быть еще дальше от Зака.

Дрожь пробежала по коже, и я застыла на корточках. Бутылка была переполнена, но я не шевелилась, искала источник… я не знала, чего. Это был инстинкт, гул силы, такой глубокий, в моих костях, словно бой огромного барабана, но едва слышный.

Рикр? — настороженно позвала я.

Он не ответил. Гул стал ниже, сильнее — беспокоил сильнее — и примитивный инстинкт заставил меня поднять голову. Я прищурилась, глядя на пасмурное небо, ощущая себя неприятно маленькой, на которую охотились.

Участок туч потемнел, словно тень падала на него. Он потемнел еще, а потом с порывом белого тумана что-то пробило покров туч. На жуткий миг я подумала, что это была огромная версия орлиного облика Лаллакай. Но это была не птица.

Я уперлась ладонью в каменистое дно ручья, сердце билось в горле.