Аннетт Мари – Истребление монстров. Для слабаков (страница 37)

– Что?

– У меня никогда не было союзника. – Он пожал плечами. – Ни один демон не хочет быть союзником моего Дома.

– А как насчет демонов внутри твоего Дома?

– Guh. Они присягали мне, но они бесполезны. Более бесполезны, чем ты.

– Спасибо, конечно, – сухо сказала я. – Но даже демон с половиной твоей силы и навыков был бы лучше меня.

– Нет, – уверенно возразил Зуилас. – Они zh’ūltis и nailēris.

– На-йл-лИ-рис?

– Легко испугать, – перевел он. – По-вашему, трус, na?

– Но ведь раньше ты и меня так называл?

– Я звал тебя nailis. Слабая. Ты не nailēris.

Он не считал меня трусихой? Гм, ну и дела.

– Зато я zh’ūltis, – напомнила я. – Ты мне сто раз это говорил.

– Hnn. – Он наклонил голову к плечу. – Только иногда, drādah.

Высоко подняв брови, я нерешительно улыбнулась.

– Ты себя нормально чувствуешь, Зуилас? Ты только что сказал, что я не всегда глупая и что я не такая бесполезная, как некоторые демоны. Не могу вспомнить ни одного случая, чтобы ты так меня хвалил и говорил столько приятного.

Хвост плеснул по воде.

– Я могу сказать и что-нибудь обидное, если хочешь.

– Не стоит. Хватит и того, что сказано, – отказалась я. – Давай сразу начнем с того, как тебе пришло в голову, что я могу попытаться тебя убить.

– Каждый пытается меня убить, drādah.

Моя веселость улетучилась, сердце стиснуло боль. Отбросив эмоции, я слегка шлепнула его по плечу.

– Я не каждый, упрямый ты демон. Я твой контрактор.

Он фыркнул.

Громко затарахтела сушилка, и я вдруг осознала, как все это могло выглядеть со стороны. Покраснев до корней волос, я поспешно выскочила из ванны – где, между прочим, сидела у него на коленях.

С меня полилась вода, и я вздохнула – с тех пор как я переоделась в сухое и чистое, не прошло и десяти минут. Оставив Зуиласа отмокать, я отправилась в спальню переодеваться.

Шум льющейся воды смолк, и через пару минут в мою комнату ввалился насквозь мокрый демон. Его походке не хватало обычной грации, но на ногах он держался твердо.

– Подожди здесь, – сказала я. – Я сейчас.

Я убежала и вернулась с охапкой горячих полотенец из сушилки. Зуилас стоял у кровати, по его лицу текла вода, видно было, что он с трудом держится на ногах от усталости. Я накинула одно полотенце ему на голову, второе на плечи, подняла руки и стала вытирать ему волосы, стараясь не зацепить полотенцем его рожки.

– Если хочешь лечь на мою кровать, – сказала я, прежде чем он успел открыть рот, – тебе нужно сначала обсохнуть.

Что-то проворчав себе под нос, Зуилас взялся на наплечные ремни. Пряжки расстегнулись, и он снял с себя нагрудник. Тяжелый доспех с глухим стуком ударился об пол, чудом не отдавив мне босые ноги.

Я стянула с его головы полотенце – мокрые спутанные волосы торчали во все стороны. Сбросив с плеч полотенце, он продолжал снимать доспехи. Я опять залилась румянцем и сбежала к сушилке, где грелось еще и запасное одеяло, предназначенное для самых холодных зимних ночей. От перегретой ткани шел слабый запах гари. Когда я вернулась в комнату, Зуилас уже лежал на моей кровати. Он лег на живот, подложив руки под голову – и был вполне сухим. И снова голым до пояса.

Неужели он не может быть одетым больше пары часов? Кошмар какой-то.

Я накинула на него теплое одеяло.

– Ты будешь себя лечить?

– Позже, – пробормотал он. – Это трудная vīsh, а я… как это называется, когда все вокруг движется, но не движется?

Я сосредоточенно сдвинула брови.

– Ты про головокружение?

– Var. У меня слишком сильно кружится голова.

Я беспомощно развела руками.

– У этих вампиров реально пунктик насчет твоей крови, да?

– Na, конечно. – Он скосил на меня один глаз. – Потому что кровь hh’ainun ужасна на вкус.

Я хихикнула, несмотря на одолевшую меня усталость. Спина просто отваливалась, я даже не могла как следует выпрямиться. Я посмотрела на лежащего в моей постели демона, вздохнула и улеглась рядом с ним. Поверх одеяла. Зуилас смотрел на меня со скрещенных рук, не поднимая головы.

Взбив подушку, я прислонила ее к стене – доступа к изголовью у меня не было – и откинулась на нее, вытянув ноги. Боль в позвоночнике немного улеглась.

Я поискала глазами предмет, которого до сих пор намеренно избегала. Инферно лежал на прикроватной тумбочке, цепочка была аккуратно намотана на плоский медальон. А рядом, скомканные и грязные, лежали моя выпускная фотография и страница блокнота, которую я нашла среди мусора, выброшенного вампирами.

Я почувствовала, что близка к панике. Но прерывисто вздохнула и собралась с силами. Не обращая внимания на то, как дрожат пальцы, я осторожно взяла со стола линованный листок.

Милая Робин!

Привет, пичужка. Если ты это читаешь, значит, я уже не смогу сама сказать тебе этих слов. И еще это значит, что – неважно почему – я не успела рассказать тебе кое-какие важные вещи, которыми обязательно должна была с тобой поделиться. Хотя самое главное я тебе все-таки сказала. Я каждый день тебе это говорила:

я люблю тебя, родная моя девочка. Мы с папой очень тебя любим и гордимся тобой.

О других вещах рассказать сложнее. Слышать их неприятно. Я многое должна была тебе рассказать, и даже сейчас, когда пишу это письмо, я понимаю, что следовало бы поговорить с тобой, глядя глаза в глаза. Но как может мать рассказать своей дочери, что вся ее жизнь, все, о чем она мечтала, должно измениться?

И если был шанс, что я сумею избавить тебя от этой участи или оттянуть ее хотя бы на один день, как я могла этого не сделать?

Я все так долго скрывала, Робин, только из желания защитить тебя.

Но, думаю, я должна начать с самого начала. С гримуара семьи Атанас. Я показывала его тебе, но никогда не рассказывала, что это такое на самом деле. Для большинства в магическом мире это магический манускрипт, почти забытый. Но для нашей семьи это наше прошлое, настоящее и будущее. Это наше наследие и наше бремя – бремя, которое, если ты читаешь это письмо, нести теперь тебе. И из-за моей недальновидности ты оказалась совершенно не подготовленной к этой ноше.

Я виновата и очень в этом раскаиваюсь. Я обязана была тебя подготовить. Нужно было не отталкивать тебя от могущества, а поддерживать твою любовь к магии и Арканам. Мне казалось, что если ты полностью откажешься от магии, то гримуар в твоих руках будет даже в большей безопасности, чем в моих.

Как же я ошибалась. Вместо того чтобы защищать тебя и беречь, я оставила тебя безоружной.

Но, Робин, я знаю, что ты сильная. Ты умная и талантливая. Ты готова взять это бремя на себя, пичужка. Твой пытливый ум и храброе сердечко приведут тебя, куда нужно. Ты найдешь ответы, которые я найти не смогла.

Я так много уже написала, но до сих пор так ничего и не объяснила про гримуар – что он такое и каково его значение. Так вот, это одна из самых опасных книг, которые когда-либо существовали. Поэтому его и прячут. Люди, рвущиеся к власти, едва не уничтожили весь наш род, и твоя прабабушка смогла положить конец этой расправе, только убежав в Америку и изменив имя.

Видишь ли, Робин, члены нашей семьи не просто маги класса Арканов. Мы – призыватели демонов, поколения и поколения призывателей. Мы не просто лучшие. Мы были первыми, кто…

Я уставилась на последнее слово. Обе стороны листа были исписаны маминым почерком, но последняя фраза обрывалась на полуслове. Явно была и вторая страница, возможно, несколько страниц. Но они были утрачены – взрыв, пожар, рухнувший потолок…

Глаза наполнились слезами, и последняя строчка расплылась. Мы были первыми… Первыми в чем? От подступивших слез перехватило горло, задрожали плечи, но я справилась с собой. На меня смотрел Зуилас, а я не хотела разреветься перед ним. Он уже однажды назвал меня глупой из-за того, что я плакала от горя, и мне не хотелось слушать это снова. Я вытерла глаза рукавом и шмыгнула носом.

Взгляд демона был серьезным, задумчивым.

– Что там написано?

Тихий вопрос застал меня врасплох. Взглянув в его алые глаза, я снова сосредоточилась на письме. Сглотнув подступивший к горлу комок, я прочла письмо вслух. Голос дрожал, но я добралась до конца.

– Дальше ничего нет, – подвела я итог. – Остальная часть письма, видимо, сгорела вместе со всем остальным.

– Что случилось с другими бумагами?

– Их забрал другой демон… демон Клода, – печально сказала я. – Ты знал, что он там, да? Поэтому ты звал меня.

– Я почувствовал его vīsh. Наверное, я чувствовал ее и раньше, когда он еще не был так близко – но не обратил внимания.