Аннет Булат – Между сердцем и разумом (страница 2)

Некоторое время это положение вещей вполне устраивало маму, пока отчим не получил заграничный паспорт и не начал искать билеты на самолёт. День выдался бурным: раздались гневные крики, завершившиеся хлопком двери и быстрым отъездом отчима. Мама закрылась в спальне и горько заплакала. Я поспешила к ней:

– Не плачь, пожалуйста, всё будет хорошо, ты у меня самая замечательная.

– Ничего не будет хорошо! Твои братья и сестры выставили дом на продажу, и через несколько месяцев нам придётся съехать!

– Ну и что? Съедем! Разве это проблема? Продадим квартиру и купим новую на деньги от наследства.

– А как мы будем жить? Ты через пару лет уйдёшь замуж, и я останусь одна! Навсегда одна!

– Почему одна? Я буду рядом, у меня появятся дети, ты никогда не будешь одна!

– Ты думаешь, что сможешь всегда быть со мной? Ты ничего не понимаешь!

Я действительно не понимала и до сих пор не понимаю природы страха одиночества. Ведь всё дело в отношении: если позволить себе оказаться замкнутым в рамках – да, ты одинокий, но если открыто воспринимать мир – ты свободен.

Закончив чтение, я заглянула к маме, взяв плед, чтобы укрыть её. Но внезапно на простыне оказались таблетки, а мама почти не дышала.

– Что? Что ты выпила?! – закричала я, потрясая её.

Её невнятный лепет подсказывал лишь одно: необходима срочная помощь. Я вызвала скорую помощь. Врачи прибыли мгновенно, но никаких вопросов мне не задавали, поскольку я сама не знала, что именно и сколько она успела выпить. Маму незамедлительно госпитализировали. Осталась я одна, вновь одна.

Решив привести спальню в порядок, убрать следы произошедшего, я занялась уборкой, запустила стиральную машинку и приступила к приготовлению лёгкого супа, который понадобится маме после возвращения из больницы. Закрыв калитку на защёлку, я попыталась расслабиться… но тишину нарушил гул приближающейся машины. Наш верный охранник, пес, оповестил громким лаем о чужаке. Услышав настойчивый стук в ворота, я взглянула в окно и увидела мужчину, перелезающего через забор – это был Толик, мамин ухажёр. Взбесившись, я поспешила набрать номер телефона крестной.

– Маша! Скажи своему сыну, чтобы пришёл, какой-то мужик пытается пролезть через забор к нам!

Обезумев от возмущения, я бросила трубку и примчалась закрыть входную дверь.

– Открывай! Я тут живу вообще-то! – услышал я разъярённый голос Толика, тянущего за ручку.

– Здесь не живут алкоголики, вонючие! Проваливай! – выкрикнула я, спрятавшись за дверью.

– Я здесь живу, потому что у меня здесь вещи! – скандализировал Толик.

– Ха! Я их выброшу тебе в окно, и забудь о проживании здесь! – решительно отрезала я.

Но ситуация обострилась неожиданным вмешательством Колиной речи, сына крестной, чей низкий голос с характерным турецким акцентом прозвучал чётко и властно:

– Отойди от двери! Говорю по-хорошему!

– Ты кто такой? Вали отсюда! Я здесь живу! – упорствовал Толик.

– Как так получилось, что тебя не впускают, если ты утверждаешь, что живёшь здесь?

– Потому что эта малолетняя стерва закрыла дверь! – процедил Толик.

– Ещё раз позволишь себе оскорблять мою сестру, и я лично снесу тебе башку, ясно?

И напряжение нарастало.

**Истерично заорал Толик:**

– Охахаха, а вы тут все заодно, все вы суки! Все выгоняете меня?!

Коля крепко ухватил его за ворот рубашки и оттолкнул в угол крыльца. Толик, визжа как поросенок, попытался сопротивляться, но я выскочила наружу и закричала:

– Не бей его, пожалуйста! Коля, я прошу тебя!

– Он незаконно проник в ваш дом! – возмутился Коля.

– Ну и черт с ним, пусть уходит сам! – попробовала я смягчить обстановку.

– А если он опять полезет внутрь? Что будешь делать, когда я на работе? – задумчиво спросил Коля.

– Придумаю что-нибудь! Сейчас бить его бессмысленно, – торопливо пояснила я.

Коля строго посмотрел на Толика и прорычал:

– Убирайся прочь! Немедленно!

Тот зло захохотал:

– Я вообще-то здесь живу!

Коля презрительно усмехнулся:

– Это дом отца Аннет, а ты здесь никто и звать тебя никак! Тебя тут даже прописать не смогут, ибо после его смерти собственниками стали все его дети, включая Аннет. Или добровольно покидаешь территорию, или я вызову полицию, и проведешь две недели в камере среди преступников и наркоманов!

Толик смерил Колю ненавидящим взглядом и угрюмо пробормотал:

– Хорошо, посмотрим, как ты это переживешь! – после чего мрачно удалился, издавая жутковатый смех.

Чувство тревоги не отпускало меня. Одной дома оставаться было страшно. Единственным близким человеком поблизости оставался Денис.

– Привет, спишь? – осторожно спросила я, заранее не рассчитывая на ответ.

– Привет! Что-то случилось?

Рассказав ему обо всём произошедшем днём, я добавила:

– Думаю, позвоню тёте и переночую у неё.

Голос Дениса прозвучал уверенно:

– Будь дома и не звони никому. Мы уже выезжаем за тобой!

Я растерянно уточнила:

– Ты уверен, что это удобно?

– Вопрос закрыт! – твёрдо заявил он.

Минуты спустя Денис с отцом приехали за мной. Ольга Ивановна, его мать, тепло приняла меня, предложив ужин, травяную настойку и постель в Дениной комнате. Сам Денис устроился в гостиной, расположившейся неподалёку, чтобы мы могли продолжать беседу.

Перед сном Ольга Ивановна мягко пожелала мне спокойной ночи, нежно поцеловав меня в лоб:

– Ложась, скажи: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте».

– Ахах, и реально приснится? – недоверчиво улыбнулась я.

– Смеешься напрасно, проверь! – весело отозвалась она.

Когда Ольга Ивановна ушла, я услышала голос Дениса из соседней комнаты:

– Спишь?

– Нееет, а ты?

– Тоже не могу уснуть .

– Почему?

– Просто размышляю о том, как здорово, что ты сейчас здесь, и не могу представить, насколько сильно ты испугалась.

– Меня внутри до сих пор слегка трусит, – поделилась я откровенностью.

– Знаешь, ты удивительно храбрая и сильная. Каждый раз поражаюсь тебе, – восхищённо заметил Денис.

– Да нет, наоборот, я ничтожная и слабая. Без Коли я бы вообще не справилась, – усмехнулась я.